Зои Махт – Пепел внутри нас (страница 8)

На паркете я – командный игрок, но за его пределами – склонен думать только о себе. Я с трудом стрил социальные связи, предпочитая избегать лишних обязательств. Единственный человек, с которым я хотел бы поделиться происходящим, не отвечал на мои сообщения уже много лет. Наши пути разошлись так же внезапно, как и пересеклись. С тех пор мне так и не посчастливилось встретить друга, с которым было бы комфортно просто молчать.

Ехать в отель – точно не вариант. Пиар-менеджер команды спросит с меня за слухи, которые обязательно появятся, когда меня там заметят. Ага, только толпы писак из жёлтой прессы мне сейчас не хватало. Какого хрена на моём счету лежат миллионы долларов, но я владею всего лишь одной недвижимостью?

Ах да, было бы неразумно покупать ещё одну квартиру до конца карьеры, когда меня всё ещё могут обменять ⁵ в любой момент. Обменивают даже «неприкосновенных» – взять хотя бы ситуацию с Ло Дайером в прошлом году.

Вне площадки я изредка вижусь с Ником, одним из форвардов команды, который с чего-то решил, что я его лучший друг. Он – приятный парень, но слишком наивный. Его очередная жена, в глазах которой возникают знаки доллара при одном лишь взгляде на Ника, и его уже совершеннолетняя дочь от случайной интрижки в прошлом, высасывают из него жизнь. Хотя не мне его судить.

Так сложилось, что я не ворошу его грязное бельё, а он не задаёт мне лишних вопросов, даже если очень хочется. Является ли это определением дружбы? Может быть.

Так или иначе, тогда я без предупреждения поехал к Нику.

То, как Грейс великолепно сыграла свою роль, не столько делало мне больно, сколько бесило. Теперь женщины с их бессмысленными разговорами раздражали меня ещё сильнее. Да что уж там – меня выводил из себя даже скрип кроссовок по паркету, когда-то мой любимый звук. Я срывался на освистывающих меня зрителей, провоцировал драки и просидел на банке ⁶ больше времени, чем был должен.

Вы не представляете, как мощно влияет на команду настрой капитана. И я в этом адски налажал. Не важно, что пишут в газетах. Только себя я считаю ответственным за бездарный вылет из чемпионата в четвертьфинале плей-офф.

А вот Деллс – молодцы, ничего не скажешь, скоро поборются за первое место. Ох, надеюсь они победят и хоть раз заберут желанный кубок, потому что больше я ни оставлю им на это ни единого шанса.

Сейчас я уже почти полностью избавился от следов присутствия этой женщины в моей квартире, чего не могу сказать о работе. Я буквально организовал сотрудничество клуба и агентства, в котором работает Грейс, чтобы она была поближе ко мне. И сейчас я, блядь, ненавижу себя за это.

Она и ещё какой-то парень из их компании занимаются анализом деятельности клуба и поиском причин падения доходов. Надеюсь, они достаточно хороши в своём деле, потому что я чувствую себя полным дерьмом, думая, что их контракт мог быть заключён только из-за меня. Ну, может быть, я и не такой бесчувственный, каким пытаюсь казаться – подайте на меня в суд.

Я мастерски избегаю встреч с ней на арене после тренировок. И я горжусь тем, что знаю все тёмные закоулки и неочевидные проходы в здании. Больше я ничего не могу сделать, не причинив неудобств клубу и не повторив судьбу Джимми.

«Какие тренировки? В этом сезоне вам уже ничего не светит, а до следующего ещё несколько месяцев?», – спросите вы. Напоминаю, «пока ты отдыхаешь – твои враги тренируются».

Всё, что мне остаётся, – это физически восстановиться после двух неудачных приземлений за одну игру, не отвлекаться на женщин, в частности на одну конкретную, и стать наконец чёртовым чемпионом лиги в составе «Бруклин Иглз», даже если моё звание капитана в следующем сезоне отзовут. И если для этого придется переступить через себя, я сделаю это без сожалений.

Никто не вспомнит твои ошибки, если ты уйдёшь чемпионом.

Примечания

__________________________

¹ Стадия игр на выбывание, следующая за регулярным сезоном, в которой команды борются за титул чемпиона.

² Игрок, основная задача которого – набирать очки; один из лидеров команды по результативности.

³ Разговорное обозначение технического фола в баскетболе: наказание за неспортивное поведение, споры с судьями, задержку игры и другие нарушения, не связанные с игровым контактом.

⁴ Разговорное сокращение от «регулярный сезон» во многих спортивных чемпионатах, то есть основная часть турнира до стадии плей-офф.

⁵ Процесс, при котором команды договариваются о передаче баскетболистов друг другу, обычно с целью усилить состав, освободить бюджет или изменить стратегию. В рамках такой сделки игрок может быть внезапно переведён в другой клуб, часто в другой штат или даже на другой конец страны. Такие обмены могут кардинально изменить как карьеру баскетболиста, так и его личную жизнь.

⁶ Разговорное название скамейки запасных игроков: сидящие игроки «консервируются» в ожидании выхода на поле.

Глава 3. Эстер

Всего за неделю, вооружившись сносной улыбкой и самым дешёвым тональным кремом, который превратил меня в эффектного жёлтого цыплёнка, я успела побывать на четырёх собеседованиях. Каждое из них прошло хорошо, и в идеальном мире я могла бы рассчитывать как минимум на одно предложение о работе. Увы, посредственная реальность не оценила мой энтузиазм и солнечный оттенок лица. В лучшем случае я стояла в конце очереди из кандидатов, которые, в отличие от меня, могли похвастаться как дипломами, так и списком компаний, где они уже доказали свою компетентность на практике.

Фраза «мы вам перезвоним» стала чем-то вроде моего приговора без шанса на апелляцию. После каждого плохо завуалированного отказа Райан уговаривал меня слегка приукрасить резюме, но, положа руку на сердце, я не смогла бы соврать о таком, даже если бы от этого напрямую зависела моя жизнь.

Надеюсь, мне никогда не придётся проверять это утверждение.

Опыт и связи по-прежнему решали больше, чем вся моя мотивация и готовность учиться вместе взятые. На каждую позицию стажёра, куда я подавала заявление, конкуренция напоминала «Голодные игры»¹ без должного бюджета на костюмы.

Безусловно, такое развитие событий было вполне ожидаемо, но горький осадок обиды всё равно остался. Ещё совсем недавно обойти этот косяк системы мне помог бы Итан, работающий в Либерти Хелс – лучшей государственной клинике страны, вот только отныне я сама за себя.

Дурацкая идея, с утра засевшая в голове, становилась всё соблазнительнее и соблазнительнее. А что, если я всё-таки попробую пробиться на ту стажировку? Тупо назло Итану и Хлое? Сама? На первый взгляд, это выглядело не самым разумным решением. На второй – откровенно провальным.

Но терять мне нечего, а месть – в любом её проявлении – кажется вполне достойной мотивацией для обретения уверенности. Слишком мелочно? Плевать.

Разумеется, никто не отменял резюме, которые я пачками рассылала во все возможные организации, где хотя бы гипотетически мог пригодиться человек с моим образованием, но клиника Либерти Хелс? Одной мысли об этом было достаточно, чтобы я почувствовала прилив адреналина, а на моём помятом лице появилась кривая, загадочная ухмылка.

Мой банковский счёт опустел ещё позавчера, и мне пришлось в очередной раз переступить через себя и принять от Райана больше помощи, чем я хотела бы ему позволить. С каждым днём я была всё ближе к тому, чтобы начать мыть посуду в сомнительной кондитерской по соседству, если это позволит мне спокойно дотянуть до получения заветной бумаги с печатью.

Вчера Райан снова остался ночевать в служебной квартире, которую он делит с коллегами. Подозреваю, что это как-то связано с наглой девушкой, которая оккупировала его жилплощадь и практически её не покидает.

Мой круг интересов и правда сузился до кофе и пончиков по акции. Было бы неплохо разбавить этот короткий список хотя бы неторопливыми прогулками. Зачастую в колледже на свежем воздухе я бывала только по пути в морг и обратно. Так что вдруг пара-тройка гениальных идей обрушатся на мою измотанную тревогами голову, пока я бездумно шагаю вперёд без анатомического атласа подмышкой?

Выйдя из дома, я глубоко вдохнула, но тут же пожалела об этом – удушливый, гнилостный запах исходил отовсюду, пропитывая воздух и настойчиво цепляясь к одежде. Я задержалась на крыльце, медленно окидывая взглядом облезлую улицу, где мусор валялся прямо под ногами, а мимо спешили, никак не реагирующие на окружающий беспорядок, немногочисленные люди. Я едва не расплакалась от того, как сильно мне захотелось вернуться в ухоженный и приветливый Розенгейт – в те времена, когда моё имя ещё не вызывало ни жалости, ни осуждения.

Мой взгляд остановился на молодой женщине, которую раньше я замечала лишь мельком. Кажется, она живёт этажом выше, в одной из тех крохотных, заплесневелых квартир, чьи жильцы первыми узнают, что пошёл дождь.

Она стояла всего в нескольких метрах от меня и тонкими пальцами сжимала сигарету, механически стряхивая пепел на тротуар. Создавалось впечатление, что она уже давно не спала по-настоящему крепко – её взгляд был устремлён куда-то в пустоту и в нём застыла немая мольба о помощи. Мне показалось, что её одиночество и отчаяние были настолько явными, что даже прохожие невольно замедляли шаг, чтобы не нарушить её хрупкое пространство, наполненное беззвучной болью.