Так, ладно, это не те мысли, которые должны бешено вращаться в моей черепной коробке. Соберись, Макс. Ты не можешь убить её даже не выслушав. Нормальные люди так не поступают. Дай ей ещё пару минут.
– У меня не было выбора. Действительно не было. Моя сестра с детства больна сахарным диабетом. На фоне болезни у неё развилась почечная недостаточность, и теперь ей требуется новая почка. На операцию нужно почти двести тысяч долларов. У моей семьи просто нет таких денег… Макс, ты же знаешь – я тебя очень люблю, так? Мы вместе уже сколько? Почти полгода? Я твоя невеста, ты помнишь? Я немного опоздала с этим признанием, но надеюсь, что ты меня поймёшь.
Грейс тяжело сглотнула, вцепившись в край полотенца, и продолжила:
– Поэтому я согласилась на эту безумную авантюру, когда ко мне обратился Дэвид. По контракту я должна была заставить тебя влюбиться в меня, а затем бросить в удобный для них момент – чтобы деморализовать тебя и вывести из строя до конца сезона или дольше. Но это всё в прошлом! Я собиралась сама тебе рассказать. Я не думала, что тоже влюблюсь в тебя. Наша связь…
– Достаточно. Я услышал достаточно.
Я резко провёл рукой по своим волосам, но спокойно поставил чашку на столик. Теперь мои руки были заманчиво свободны. Становилось всё труднее сдерживать тлеющий внутри меня гнев, который был готов вспыхнуть в любой момент.
Рассказ Грейс ощущался как удар под дых – не мгновенно болезненный, но такой, от которого потом ещё долго приходишь в себя. В тот момент у меня не было каких-то конкретных мыслей по этому поводу, я просто был разочарован. Наверное, я перенял эту черту у отца.
– Вот какое дело, Грейс, – медленно заговорил я, постепенно сокращая расстояние, – я не люблю, когда меня обманывают. И я не люблю тебя так, как ты об этом думаешь.
Моя правая рука сама собой сомкнулась на её тонкой шее. Пульс под моими пальцами ускорился в несколько раз, заставляя Грейс дышать чаще и тяжелее. Она совсем не сопротивлялась, когда я давил на трахею, оттесняя к стене.
О, она мне доверяла. Грейс так и льнула ко мне, желая быть как можно ближе.
Я не врал, когда сказал, что не люблю её. Но и обратного я отрицать не буду. Я чувствовал к ней что-то такое, чего никогда не ощущал в своих прошлых интрижках: я хотел, чтобы она всегда была рядом. Такое мягкое податливое тело, такой правильный рот, говорящий вещи, которые я хочу слышать. Зачем нужно было всё портить?
Мои пальцы сжались сильнее. Я давил до тех пор, пока Грейс не начала задыхаться, всё ещё не предпринимая никаких попыток дать отпор. Её глаза были почти блаженно закрыты. Борись со мной ты, тупая сука!
Она думала, что это её наказание и смиренно принимала его. Грейс всем своим видом показывала, как далеко она готова зайти в поисках искупления, так что, если бы я по-настоящему захотел её задушить, то это было бы быстро и скучно. А я терпеть не могу грёбаную скуку.
Может, трахнуть Грейс напоследок? Будет очень жаль расставаться с таким изысканным телом – оно мне совсем не надоело.
Ослабив хватку на шее, я позволил ей сделать несколько судорожных вздохов, прежде чем грубо толкнуть вниз. Её место сейчас было там.
Я не стал бы целовать Грейс, даже если бы её лицо не напоминало кусок сырого и вздувшегося в некоторых местах мяса, от вида которого пропадает аппетит. Я редко целовался даже с девушкой, которую объявил своей невестой. Поцелуи формируют лишнюю привязанность, которая гарантировано конвертируется в эмоциональное рабство.
Однако я с наслаждением упивался всеми остальными видами физического контакта.
Полотенце теперь валялось на полу вокруг стройных лодыжек Грейс и больше не прятало её обнажённую кожу. Она не пошла на поводу своих женских инстинктов и не попыталась прикрыться, хорошо понимая, что должна использовать любое преимущество по-максимуму.
Я присел на один с ней уровень и, схватив за челюсть, с силой притянул её лицо к своему. Грейс приложила все усилия, чтобы не морщиться от боли, когда мои пальцы впились в мягкую кожу, несомненно оставляя заслуженные следы. Искорки страха плясали в её теперь широко распахнутых глазах, но надежда и желание хоть как-то исправить ситуацию были сильнее. Не раскаяние, не сожаление, а только стремление стереть последние десять минут жизни из моей памяти.
К чёрту усталость – возбуждение завладело мной, когда она облизнула свои пересохшие губы и с вызовом посмотрела на меня, приглашая поиграть. Грейс изо всех сил цеплялась за мнимый контроль, делая вид, что именно она контролирует происходящее. Как скажешь милая. Пусть будет по-твоему.
– Открой рот. – Её не нужно было просить дважды. Тоска. – Шире. – Забавно было наблюдать, как послушно она выполняла мои требования, пытаясь скрыть дрожь губ в тщетной попытке сохранить остатки достоинства.
– Закрой глаза. – Я понял ход её мыслей и больше не хотел наблюдать за этим жалким зрелищем.
Трепещущие веки Грейс моментально опустились. Одновременно с этим её нетерпеливые руки начали возиться с кожаным ремнем на моих брюках, то и дело задевая твердеющий член. Справиться с пряжкой, когда я в таком положении – задача не из простых, а у меня никогда не было бесконечного запаса терпения, поэтому я отпустил лицо Грейс и резко встал. Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам.
Быстро придя в себя, она высунула язык и начала извиваться на полу в ожидании подачки. Тот, кто сказал, что женщинам нужна нежность, просто никогда не видел, как они текут от грубой силы.
Когда Грейс снова потянулась ко мне, я схватил её руки и, удерживая за запястья, вздёрнул вверх. Так не пойдёт, милая.
До двери было всего несколько метров, поэтому я, не церемонясь, потащил туда эту до тошноты покорную женщину, чтобы привязать её неугомонные руки ремнём к ближайшему подходящему месту. Немного ссадин на коленях её не убьют.
Теперь ничто не могло помешать мне войти в этот умелый рот, хотя его навыки сегодня и не пригодятся: я просто возьму эту горячую дырку как мне вздумается. Мои руки сработали быстро, и уже спустя несколько секунд прохладный воздух целовал пульсирующую эрекцию.
Грейс возобновила нетерпеливое трение об пол, добавила стоны в свой репертуар, и мне захотелось её осадить. Мой член приветствовал эти звуки, но Грейс же не думала, что она тоже будет получать удовольствие? Громкая пощёчина заставила её открыть глаза и уставиться на меня в недоумении.
– Я что-то делаю не так? – обиженно прошептала она, глядя на меня снизу вверх. Непривычный красный след горел на её лице, умудряясь контрастировать с загорелой кожей.
– Кто-то разрешал тебе разговаривать? – наигранно мягко спросил я, когда девушка в моих ногах снова намеревалась что-то сказать.
– Макс, это… – Грейс пришлось проглотить свои слова вместе с моим членом, который я с размаху вогнал в её лживый рот. Я не собирался любезничать и толкался в неё быстро и глубоко, яростно и безрассудно. Это только моя вечеринка.
Слёзы почти моментально брызнули из её глаз, и она закашлялась, оказавшись не готовой принять мою длину. Каждое касание стенки её горла отдавалось эхом в моём закоротившем мозгу, в то время как она была готова познакомить меня с остатками своего ужина.
Не желая убирать беспорядок, я вышел из неё, давая передохнуть. Отстранённое наблюдение за тем, как лёгкие Грейс благодарно цеплялись за воздух, а её рваное прерывистое дыхание заполняло всё пространство, являлось приятным напоминанием о хрупкости человеческой жизни.
Прошло уже пять секунд? Десять? Слишком долго.
Так приятно было схватить Грейс за её тёмные мокрые волосы, запрокинуть голову назад и снова проникнуть в тепло напряжённого тела. Бесстрашные зубы царапнули мою чувствительную плоть, и мне снова пришлось её наказать.
Девушка на полу старательно делала вид, что всё в порядке, но язык её тела отчаянно кричал, что она больше не чувствует, что заслуживает такого грубого отношения. При этом она до сих пор не боролась. Как же скучно.
Быстро двигаясь, я старался найти наслаждение в грязных, хриплых звуках, исходящих от Грейс каждый раз, когда я проникал в неё, не заботясь о её самочувствии. Мне больше не было до неё дела. Это не совсем правда, но скоро ей станет.
Чтобы удержать мотающуюся из стороны в сторону голову, я продолжал крепко сжимать в кулаке её влажные длинные волосы пока, наконец, не заполнил её горло спермой, полностью перекрывая доступ к кислороду. Злость, бушующая во мне, никуда не делась, но Грейс только что получила грёбаную отсрочку от смерти.
– Только попробуй выплюнуть и мы повторим наше милое родео ещё раз, – нарочито ласковым тоном прошептал я, несколько раз погладив большим пальцем подбородок Грейс.
Рыдания прорвались через маску смирения Грейс, и она превратилась в лужу соплей и внезапного осознания, когда я убирал полутвёрдый член в трусы и подтягивал спущенные брюки.
– Чтобы к утру тебя здесь не было, – бросил я вместо прощания и пошёл к лифту, даже не потрудившись отвязать ремень от двери.
Какая же лютая дичь. У меня в голове не укладывалось, как уродам из Деллс вообще пришла такая идея. Я никогда и ни за что бы в такое не поверил, не стань я главным героем этой тупейшей истории.
Сидя в машине на подземной парковке, я должен был решить, как действовать дальше. Должен ли я сначала позвонить адвокату? Если Грейс додумается выставить на всеобщее обозрение хотя бы один синяк из тех, что она получила сегодня, то моя карьера может пойти ко дну. Я надеялся, что ей хватит мозгов этого не делать.
