Из меня вышел никудышный старший брат и, ощущая вину перед Роуэном, я продолжаю наказывать себя день за днём: неважно, дочитываю ли я до конца неинтересную книгу или намеренно пользуюсь очевидно хреновыми вещами. Я чувствую себя недостойным радости, которую получил бы в ином случае. Мой тринадцатилетний лексус это подтвердит, только спросите.
Легко судить о прошлом и давать оценку своим и чужим поступкам с высоты прожитых лет, но препарирование воспоминаний не делает прошлое менее драматичным – постепенно я просто научился с ним жить. Или нет. В любом случае, я без малейших колебаний обменял бы свою успешную гламурную карьеру на жизнь моего брата.
Кстати, о карьере.
Всё шло к тому, что в этом году мы точно поставим кубок на полку клуба и получим заслуженные чемпионские перстни. Один у меня уже есть, так почему бы не сделать это снова? Почти полное отсутствие травм среди игроков, никаких скандалов внутри команды – рецепт идеальной регулярки4. Что могло пойти не так?
Да абсолютно всё пошло по одному месту! Я, конечно, знал, что менеджеры некоторых команд ведут свою игру и вне паркета, но и представить не мог, что сам стану их жертвой. Психически здоровому человеку даже в голову не придёт проворачивать такое.
Первая половина ноября не баловала Нью-Йорк хорошей погодой, вот и сегодня выдалось хмурое пасмурное утро. Несмотря на усталость после напряжённого выезда в Чикаго и дикое искушение остаться в тёплой постели, я принял волевое решение начать утро своего единственного выходного с пробежки в парке. Я недостаточно страдал на этой неделе, а беговая дорожка в уютном оборудованном помещении с кондиционером никуда не денется.
К тому же, что бы там ни говорили лузеры, именно терпение и дисциплина определяют, кто займёт своё место под солнцем, а кто так и не выйдет за рамки унылой посредственности.
Вдыхая холодный свежий воздух и одними губами подпевая группе «My Favorite Scar», я пытался отключиться от реальности, но тело протестовало на каждом шагу. Внутри моей головы, как и ожидалось, обосновался Кори Ингрэм – самый мерзкий комментатор с канала ESPN, который разбирал мои ошибки и нещадно критиковал за упущенные возможности. Это сбивало с темпа даже больше тупой боли в мышцах.
Ускоряясь, я заканчивал предпоследний круг, как вдруг девушка в коротких красных шортах, бежавшая мне навстречу, резко подвернула ногу и рухнула прямо в мои объятия.
Конечно, я моментально оценил её стройные ноги и невероятную внешность. Одежда не по погоде должна была меня насторожить? Не смутила ни капли.
Девушка выглядела как произведение искусства в человеческом облике. Если хирург приложил здесь свою руку, то я аплодирую ему стоя. Хотя и ей бы стоило поблагодарить меня – не каждый может получить такую лестную оценку от столь взыскательного зрителя, как я.
– Ой, п-прости, я случайно. Не понимаю, как так получилось… – испуганным голосом лепетала она, всё ещё находясь в моих объятиях. Мою правую руку, временно расположившуюся на пояснице прелестной незнакомки, приятно обжигало тепло кожи её стройного подтянутого тела, которое чувствовалось даже через ткань ветровки.
Я не удержался и снова просканировал цыпочку взглядом, пока помогал ей выпрямиться и удержать равновесие. Спортивная и милая, выглядит расстроено. Казалось, она вот-вот расплачется. Фанатки обычно прут напролом, чтобы заполучить моё внимание, и уж точно не выглядят и не ведут себя как побитые кошки. А эта кошечка, кстати, очень высоко подняла планку внешности для моих будущих подружек.
В её глазах не читалось ни узнавание ни, тем более, обожание. Только боль, паника и страх. Много страха. Этого оказалось достаточно, чтобы я раз и навсегда закрыл для себя вопрос случайности нашей встречи.
По сути, я не ошибся – девушка не была фанаткой. Она была дьяволом в ангельском обличии. Но понял я это не сразу.
В тот день я помог ей добраться до такси и оставил свой личный номер телефона на случай, если ноге станет хуже, а ей что-нибудь понадобится. Она позвонила только через пять дней.
Я не сразу понял, кто такая Грейс и чего она от меня хочет, поскольку имя той девушки я тогда так и не узнал. А когда я наконец сообразил, кто она такая, то сразу нашёл время для её приглашения выпить кофе – ведь она так и не успела отблагодарить меня за «поведение истинного джентльмена». Хах, думал, она уже не позвонит.
Двумя днями позднее мы встретились в просторной кофейне с приватными уединёнными кабинками и просидели там до самого закрытия. Вся эта прелюдия – не моя любимая часть, но время пролетело незаметно. Мы разговаривали обо всём на свете: от моей аллергии на собачью шерсть – кто вообще заводит этих монстров? – до любимого лака Грейс. Не то чтобы мне было до этого дело, но я умею поддержать беседу, когда это нужно.
Красивая, умная и ни черта не разбирается в баскетболе: она могла бы стать той, кто восхищается моими достижениями, не обременяя меня любительской критикой. Уже к концу вечера я знал, что она станет миссис Богер. Неизвестно, когда мне в следующий раз подвернётся настолько совершенная женщина, так что на тот момент это был всего лишь вопрос удобства.
Мне уже почти двадцать восемь, а уход из профессионального спорта лет через пять-семь неизбежен. У меня никогда не было постоянного партнёра, а одноразовые связи чересчур утомительны. Они забирают слишком много энергии у такого незаинтересованного в чувствах и привязанностях человека, как я.
Грейс будет идеальной трофейной женой.
Я… Холодный расчёт был не совсем той движущей силой, которой я руководствовался, делая ей предложение всего через несколько месяцев после этого свидания. И вот тогда я влип по уши, сам того не осознавая.
В марте, после того как моя команда уверенно вышла в плей-офф с двенадцатью победами подряд в регулярном сезоне, произошло нечто, от чего моя привычная броня логики и контроля дала трещину. Обычно меня трудно вывести из себя, но, если это всё же случается, последствия могут стремительно перейти от плачевных к катастрофическим.
С тренировки я вернулся в совершенно выжатом состоянии. Пусть позавчера мы и не оставили шансов команде из Торонто на их домашнем паркете, но тренер Роджерс – как всегда в своём стиле. «Пока ты отдыхаешь – твои враги тренируются» – его любимая фраза, уже въевшаяся всем в подкорку. Клянусь, он ко мне и во сне приходит с этими словами.
По звукам, доносящимся из ванной, я понял, что Грейс сейчас там. Пусть я едва не засыпал на ходу от усталости, но всё равно решил её дождаться. Утром мы разминулись: когда ровно в шесть я проснулся от стандартной мелодии будильника, моя будущая жена уже ушла на работу.
Приготовив себе чашку горького противного американо, я направился в гостиную. Разблокированный ноутбук Грейс с открытой почтой, стоящий на кофейном столике, громко оповестил меня о новом входящем письме. Скорее всего – это по работе. Никогда бы не полез смотреть, но, проходя мимо, я зацепился взглядом за отправителя: Дэвид Фитцпатрик.
Менеджера команды «Маркеш Деллс», которая является прямым конкурентом «Иглз», зовут так же. Совпадение?
У наших команд довольно схожие показатели статистики, поэтому трудно выбрать сильнейшую. Но почему он пишет Грейс?
Все знают, что лучше просить прощения, чем разрешения, поэтому я, не раздумывая, открыл письмо. Оно было совсем коротким: «Последняя часть денег на твоём счёте. Выходи из игры».
С кофе в руке я застыл как неподвижная статуя, одновременно чувствуя, как земля уходит из-под ног и погружает меня в бездонную пропасть вопросов. Кипящая в венах злость уже начала выжигать себе дорогу на поверхность, и я видел красное, даже не понимая до конца, что здесь происходит.
Когда я предпринял попытку не делать поспешных выводов и взять себя в руки, в комнату в одном только полотенце, обёрнутом вокруг знойного тела, вошла Грейс. Вид поистине впечатляющий.
– Макс, милый, ты уже вернулся? Как прошла тренировка? На тебе лица нет, что случилось? Трент снова вёл себя как мудак? – она подошла почти вплотную и попыталась меня поцеловать.
Я отстранился и молча кивнул на её ноутбук. Если открою рот, то оттуда польётся такое дерьмо, которое детям и впечатлительным дамочкам типа Грейс лучше не слышать. Особенно если я хочу дать ей шанс.
Держи себя в руках.
Держи. Себя. В руках.
Она растерянно перевела свой взгляд на экран, быстро прочитала открытое письмо и поменялась в лице. Её глаза, обычно такие решительные и смелые, беспомощно забегали по окружающей обстановке в поисках спасения. Её страх чётко прослеживался в мимике и жестах.
– Это почти недоразумение. Позволь мне всё объяснить, – дрожащим от волнения голосом произнесла она, поднимая руки в успокаивающем жесте.
– Потрудись, пожалуйста, – холодно процедил я ответ сквозь зубы, отступая от Грейс ещё на шаг назад, увеличивая дистанцию. Для её же блага.
Кто помог бы мне избавиться от её трупа, если что-то пойдёт не так, и я перейду черту? Чёрт, никто кроме Уилла не подписался бы на такое. Человек, с которым я не общался со времён университета, сделал бы что угодно для меня, если бы я попросил, и наоборот. Иногда я фантазирую, как обнял бы его при встрече, а иногда – как ударил бы прямо в его дебильную голову, решившую исчезнуть из моей жизни…
