Злюся Романова – Бывшие. Цена пари (страница 6)

Их взгляды встретились на секунду, не больше. Настя почувствовала, как кровь прилила к лицу, и опустила глаза.

Когда она снова посмотрела на него, он уже двигался в её сторону.

Он подошёл к трибуне, протянул руку и взял её бутылку. Её личную бутылку. Открыл, сделал большой глоток, вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на неё сверху вниз.

— Спасибо, — сказал он с той же ухмылкой. — Жарко сегодня.

Настя не могла вымолвить ни слова.

А после матча он нашёл её у выхода.

— Проводить до общаги? Темно уже.

Она кивнула. Конечно, она кивнула. Кто бы на ее месте не кивнул?

Они шли по темной улице, и он рассказывал что-то смешное про игру, про тренера, который орал на них в перерыве, про соперника, который чуть не сломал ему нос.

Настя шла рядом и не верила, что это происходит с ней. Что он, Герман, звезда всего университета идет рядом, смотрит на нее, улыбается.

А потом он взял ее за руку. Просто взял, как будто, так и надо.

У нее тогда сердце ухнуло куда-то вниз.

Так начался их роман.

Головокружительный, быстрый, как горная река. Они встречались почти две недели.

Герман был внимательным, заботливым, говорил красивые слова, водил в кафе, дарил цветы.

Она была на седьмом небе. Думала, что это судьба. Думала, что он и правда искал именно ее. Разглядел за ее обычной внешностью что-то такое. Ну как в романах о любви.

Потом она узнала...

Ее выбрали банально — по счету. Она услышала это позже, от кого-то из его друзей, которые еще долго мусолили этот спор, обсуждая его между собой.

В перерыве между таймами они решили поспорить. Герман был известным бабником и заявил, что любую готов уложить в постель, и для этого ему понадобится максимум две недели.

Кто-то из парней ухватился за этот вызов. Девушку решили выбрать с первого ряда — ту, что сидит на стуле номер десять.

В тот день Настя сидела в первом ряду на десятом месте. Десятое кресло от края. Вот так она и вляпалась в Германа. Если бы она сидела на девятом или одиннадцатом, всё сложилось бы иначе. Осталась бы скромной, немного забитой Настей, доучилась бы в вузе, стала педагогом. Но судьба распорядилась иначе.

Та встреча стала роковой. И единственным её плюсом оказалось то, что Герман преподал ей неоценимый урок и подарил любимого сына.

Настя сжала кулаки от злости.

Десять лет прошло. А она все помнила.

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором снова встала сцена в кабинете... Как он днем сидел напротив нее и читал нотации о дисциплине.

Ей хотелось кричать.

Хотелось вскочить, ударить его по лицу, высказать всё, что накопилось.

Сказать, что она не забыла. Что она никогда не забудет.

Что он поступил как подонок. Что он мерзавец и не имеет права ее отчитывать.

Но она молчала. Потому что не хотела, чтобы он узнал, кто она.

В его жизни разных Насть было, наверное, много, ее облик не отпечатался у него в памяти.

Герман был опасен.

Она не знала этого в самом начале, пребывая в своем розовом сне. Узнала позже, разбившись о правду.

А теперь он стал старше, циничнее, жестче. И у него была власть. Реальная власть над ее судьбой.

Он сказал, что она у него на карандаше. Намекнул, что она первая на увольнение. И Настя верила, что он сделает это.

Не потому, что она плохой работник. А потому что он — Герман. И ему ничего не стоит переступить через человека.

Она лежала в темноте, смотрела в потолок и чувствовала, как страх обволакивает ее, проникает под кожу, пульсирует где-то в груди.

Рядом, за стеной, спал Миша. Ее сын. Их сын.

И если Герман узнает — что тогда?

Что он сделает?

Захочет увидеть?

Захочет забрать?

Мысли путались, накладывались одна на другую. Настя не заметила, как провалилась в тяжелый, тревожный сон.

Проснулась она, когда за окном начинало светать.

Утро вторника выдалось серым и промозглым, как часто бывает в Питере.

Настя долго лежала в кровати. В голове было пусто и тяжело одновременно.

— Мам, ты встала? — Миша заглянул в комнату.

— Встаю.

Она поднялась, умылась, сварила кофе. Миша сидел на кухне, жевал бутерброд. Настя смотрела на него и снова поймала себя на том, что ищет знакомые черты.

Вот так же хмурился Герман. Вот так же откидывал голову, когда смеялся.

Если Герман увидит Мишу, он поймёт. С первого взгляда.

— Мам, ты чего? — Миша поднял глаза.

— Что?

— Смотришь на меня странно.

— Просто любуюсь, — Настя улыбнулась. — Ты у меня красивый.

— Фу, — он скривился, но в глазах мелькнуло удовольствие.

— Ладно, пошли. А то опоздаем.

Сегодня дороги были пустыми. Настя без нервотрёпки довезла Мишу до тренировки, а потом до школы и вовремя добралась до офиса.

Она зашла в кабинет. Марины не было, та, видимо, ушла в хранилище.

Настя включила компьютер, открыла почту. И замерла.

Письмо от Марины Семеновны, начальника отдела кадров.

Тема: «Срочно. Аттестация».

Настя открыла. Пробежалась глазами.

«Уважаемая Анастасия Ивановна! В связи с реорганизацией компании для вас назначена внеплановая аттестация. Дата и время: сегодня, 10:00, кабинет 405».

Она перечитала письмо три раза. Пальцы на мышке заледенели.