Злата Реут – Кукушкин лён (страница 5)

Ещё нам нравилось сидеть на высоком дереве. Родителям мы не говорили, что лазали на высокое дерево, так как они считали это опасным и очищать одежду от смолы мамам тоже не нравилось. Мы же считали, что это такая ерунда на фоне тех эмоций который мы получали. Это могучая большая сосна, и чтобы дотянуться до первой ветки, что служила стартом к остальным, мы ставили доску. По ней мы карабкались до первой ветки, и вот мы уже на вершине, за густо растущей хвоей, где нас никто не видит.

Мы смотрели вверх, как через зелёные иголки пробивались слепящие солнечные лучи. Однажды мы решились забраться до самого верха. Небо было синее и мы мечтали о том, как должно быть круто попрыгать по белым облакам, что парили над нами. Мы думали, что они мягкие, как перьевая подушка. Рассматривая облака, мы фантазировали о том, что мы видим. Огромный рожок мороженого, медведя с банкой мёда, птиц и бог знает что ещё. С вершины дерева открывался вид на лес и большое поле. Ветер колебал верхушку дерева, но мы не боялись упасть. Чувство страха совершенно отсутствовало. Мы знали наверняка, что не упадём, а если в него попадет молния, то мы свалимся на мягкую крону. Я всё ещё явственно вижу нашу округу с того дерева.

Демид Данилович часто бродил по полю. Мы смеялись, глядя как он собирает коровий помет в лопатку, а затем отправляет его в большое ведро для использования как удобрение при поливе огорода. Мы прозвали его жуком навозником. Нам он казался неприятным типом. Постоянно смахивал пот со лба тыльной стороной ладони, а его ветровка, в которой он ходил всё лето, по вечерам светилась из-за засаленных рукавов и воротника. Он слышал наш смех и оборачивался, но никого не видел. Плотная крона дерева помогала нам оставаться инкогнито.

Жизнь в селе была именно такой. Территория с огородом у всех, у кого-то куры, кролики и даже крупный рогатый скот. У Светки жили куры, и мы ходили рвать им траву, складывая в большой пакет. Однажды на распущенной во дворе у Светки саранки мы нашли необычного жёлтого паука. Наше внимание ему не понравилось и насекомое сделав прыжок оказалось на деревянном крыльце. Мы хотели спасти его. План был простой - накрыть банкой и отнести в лес. Ох уж это желание причинять добро. Не помню кто из нас в спешке накрыл его стеклянной банкой, но мы забыли снять крышку и раздавили несчастное насекомое. Покойся с миром цветочный паук мизумена. Мы переглянулись и на лице друг друга увидели панику. Света заплакала, я нет, но глаза были на мокром месте. Мы убили живое существо. В детстве невероятно тяжело принять этот факт. Мы стали насекомоубийцами. Комаров мы убивали тоннами каждое лето, но это другое. Тем не менее этот чудовищный случай не сломал нас и мы не прекратили помогать животным и насекомым. Однажды в теплотрассе мы нашли маленького крота и несли его чтобы показать родителям для уточнения, что с ним делать. Просто не трогать мы не рассматривали. Мы бережно несли его по очереди в ладошках и чувствовали, как он носиком ищет выход, тыкая в пространство между пальцев. Мой папа оказался ближе всех и мы подошли к нему. Он сказал, что это не крот. В руках мы держали, так называемую, землеройку. Отец попросил нас вернуть животное туда откуда мы его взяли. Отец ещё дал нам совет не трогать насекомых и животных считая, что они не нуждаются в нашей помощи. Мы так и поступили, но лишь по первому пункту, трогать представителей фауны мы не перестали. В спасательной операции «отнесите крота на место» никто не пострадал, как и в последующих. Жертва была одна – жёлтый паучок. Останки членистоногого были собраны огуречным листом и похоронили с почестями у меня в огороде в коробке из-под спичечного коробка с изображением большого здания с колоннами. Такие строения в нашем селе, естественно, не возводились и мы долго разглядывали этот коробок прежде, чем придать его земле.

Мы обожали кататься на Светкином велосипеде и старались делать это весело. Она сидела на седле и держала руки на руле, ноги же складывала на раму. Я сидела на багажнике и крутила педали. Мы смеялись и гордились своей смекалкой. Нам не хотелось быть как все. Мальчики же активно занимались внешним усовершенствованием своих великов и обильно вешали на колеса разноцветные катафоты, не забывая крутить у виска, видя, как мы проезжаем мимо. Когда Егор разрешал сестре каталась на его велосипеде наше счастье смело можно было назвать вселенским. Я каталась на её велике, а она на его. Мы вместе колесили по селу. От нашей улицы до котельной, а затем чуть в горку и к белому дому. Это старое и заброшенное недостроенное здание, полностью облицованное полтора сантиметровой квадратной плиткой белого цвета. Стихийное прозвище сразу приклеилось к зданию. В отличие от других заброшенных построений в этом достроены пол и крыша, и там можно спрятаться от дождя. Многое там происходило. Кто-то учился там курить, кто-то устраивал разборки с неприятелем, а кто-то и целовался. Мы же со Светкой чаще находились вне этого здания, нас больше привлекал задний двор. Там росла невероятно крупная и сладкая малина. Ягоду мы поглощали с удовольствием, пусть и лесные клопы не редко портили послевкусие.

Однажды, мы увидели заброшенный дом на окраине, в двадцати минут ходьбы от улицы Болотный янтарь, на которой мы жили. Мы видели его и раньше, но никогда не присматривались и не интересовались этим строением. Бобка тогда увязался за нами. Дом одиноко стоял на поле среди густого поля орляка. Без ограждения, которое стояло у всех, и ты мог увидеть на территории дома велосипед, санки, лопату и прочие предметы, что делали дом жилым. Это же просто дом посреди поля, плавно перетекающего в лес. Строение будто пряталось в темноте, чтобы напасть. Ни один фонарь не освещал территорию. Там негде гулять, там не росла ягода и невозможно проехать на велосипеде. Поэтому мы никогда и не подходили к этому дому. Мы прозвали дом одиноким. Внутри горел тусклый свет. Не знаю почему именно в тот день, но нам захотелось узнать кто там живёт. Оставив велосипеды возле забора, мы направились к дому, чтобы разузнать, кто же там поселился. Вечерело. Двигались мы практически невесомо, стараясь не издавать ни звука, но у Бобки были свои планы. Пёс громко залаял, глядя в сторону дома. Мы остановились и пару секунд наблюдали за ситуацией, всё-таки в селе лай собак частое явление. Наши чаяния не оправлялись. На крыльце загорелся свет и мы, испугавшись, побежали к двухколесному транспорту. В процессе бега я обернулась назад, посмотреть не вышел ли кто и не преследует нас. Из дома показалась мужская фигура и проводила нас молчаливым взглядом.

Спустя неделю я ехала со школы в автобусе, и мужчина из того дома подсел ко мне рядом. «Знаешь же где я живу?», - прошептал он мне на ухо. Я замерла от страха и лишь кивнула. «Приходи вечером ко мне в гости», - добавил он. Я снова кивнула, находясь в оцепенении. Руки тряслись. Мне показалось это странным и очень жутким. Он и его жилище, словно дом злобной ведьмы из сказок братьев Гримм. От одной мысли у меня холодели ноги. Моя мысль уносила меня в глубины прочитанных ужасных историй, но его громко окликнула Грабкина Светлана: «Вадим Сергеевич, даме место не уступите?». Он подскочил и его места заняла предпринимательница. Я снова была в автобусе среди толпы, а не на страшной и пустой опушке рядом с домом, который будто бы готов сожрать меня. Я рассказала о диалоге с незнакомым мужчиной родителям, которые подробно расспрашивали где он живет, как он выглядит, на какой остановке сел, на какой сошёл. Выложив всё, что знала, я успокоилась. Мне тогда было десять лет. Сейчас я понимаю, что могла стать жертвой маньяка, но тогда я не знала в какой именно опасности нахожусь. Всё обошлось. С тех пор я ни разу не встречала того мужчину, и мы со Светой избегали дома, в котором он жил. Спустя год, дом снова казался заброшенным. Вероятно, ведомый своими извращенными инстинктами, мужчина выбрал другое село для проживания.

Мы сидели со Светой около её дома на причудливой бочке. Да, это была не стандартная обычная бочка, на которой можно восседать, только при закрытой крышке. Это совершенно другая бочка, она походила на вытянутою барокамеру с круглым горлышком наверху сбоку откуда и доставалась ведрами вода. Когда мы были младше нам нравилось залазить на неё с разбега. Сторона, которая соприкасалась с нашими животами, кода мы прыгали, была блестящая. Сверкание как у памятников, которым всё время трут нос или пожимают руку. Бочка стала для нас сакральной. Наше место сбора и место силы, но самое главное база для построения планов на день, а порой и на жизнь. Планов было громадьё. От погони за желтыми ячейками от киндера, которые мы весной пусками по ручьям, до сбора ягод летом или проверка банок с березовым соком. Лето наполнено особым шармом, никакой школы, только мы и наши приключения. Дружили мы ещё до школы и я помню, как она возвращалась с первого сентября с бантами, мне тоже не терпелось открыть мир знаний для себя, но ждать пришлось ещё год.

Летом мы убегали от жуков, которые пытались сесть на нас. Жуки были разные, среди них и огромные стригуны с длинными усами. Будучи взрослой, я пыталась описать это насекомое мужу, он сказал: «я понял, это волосогрызка!». Я долго смеялась над таким оригинальным названием. Впрочем, реальное название жука оказалось не менее потешным: жук-усач (дровосек). Так или иначе, в детстве мы боялись их больше остальных. Словно рогатый дьявол он издавал жуткий звук, когда подлетал, и всегда сзади! По-предательски со спины. Когда слышали рядом стрекот, то в панике начинали осматривать спины друг друга. На фразу «посмотри никого?», Света ответила в рифму: «на тебе никого, кроме платья твоего!». Тогда я засмеялась и сказала, что на мне юбка с футболкой. Она и тут нашла что ответить, показав, как невидимой иголкой сшивает мне футболку с юбкой, делая наряд платьем. Конечно, чаще мы носили спортивные штаны, так сподручнее лазать по стройкам и по лесу, не опасаясь колючих кустов.