Злата Реут – Кукушкин лён (страница 6)

Светин папа работал на большом Камазе и иногда брал нас покататься, а когда парковал транспорт и шёл домой отдыхать, позволял нам сидеть в кабине. Её папа привёз много песка в песочницу и там мы властвовали подобно истинными архитекторами. Построив несколько особняков, мы приступили к строительству магазина, город разрастался. Ратуша, музей, администрация. Детскими руками мы шлепали по песку трамбуя стены и фундамент наших строений. При помощи дощечки мы делали ступеньки, продавливая песок. Мальчишки, заинтересовавшись городом решили присоединиться, и мы рассказали, что уже есть в городе, а что ещё в проекте. Жителями выступали игрушки из киндера, невероятно популярные в то время. Света полностью собрала коллекцию бегемотиков, а я пингвинов. Мальчик Рома, взяв бегемота в бейсболке и с фотоаппаратом, сказал, что идёт в магазин. Мы со Светой взяли по игрушке и сказали, что мы идём с ним. Нам было так весело, что мальчики заинтересовались нашими играми. Стоя у прилавка в песчаном магазине, мы со Светой решили сильно потратиться, и на кассе сообщили о покупке сыра, твикса, газировки, колбасы, печенья, вафель и чая пиквик. Да реклама из девяностых оседала. Рома же был краток: «булку хлеба мне», сказал мальчик и засмеялся нашим запросам, в контрасте со своей скромностью. Его друзья тоже засмеялись, поддержав друга. Нам со Светой пришла в голову идея принести ещё игрушек, чтобы заинтересовать остальных мальчиков, которые пока наблюдали. Мы зашли к ней во двор и принялись выбирать самые, по-нашему мнению, лучшие игрушки. Там был и чёрный плащ, и все четыре черепахи ниндзя. Взяв в руки низ футболки, мы скидали туда все добро и вернулись к песочнице. Шок, предательство и вселенская несправедливость. Только эти слова подходили под наши чувства. Все наши строения варварски разрушены и затоптаны, а пингвины и бегемоты торчали из песка. Следы подошвы их кроссовок отпечатались на наших сердцах. Да, наше сердце снова разбито, а точнее растоптано. Мы корили себя, что снова поверили им. Что ж, справедливости ради скажу, что сейчас Роман отец двух дочерей и он не уходил за хлебом безвозвратно, оставив после себя лишь боль. Хотя его отец, так и поступил. В тот день пострадали только наши со Светой два детских сердца. Бог знает сколько мы потратили времени за обсуждением мальчишеской жестокости. Нам хотелось мести. Мы знали, как дороги для них картонные фишки с черепашками ниндзя. Да, да, не хотите играть с нашими, мы сыграем с вашими. Именно они через какое-то время плавали в лужах. Око за око.

Сидя на нашем любимом дереве, мы обсуждали, что никогда не будем больше играть с мальчишками.

- Эй, вы, спускайтесь получать тумаки! – сказал голос снизу. Мы переглянулись и поняли, что не заметили, как дерево окружили мальчишки. Наша выходка с фишками им не понравилась.

Глядя вниз сквозь ветки я увидела Егора. Он стоял, положив худые руки на талию. Роман же взял палку и начал бить по стволу дерева, для устрашения. Дмитрий снова стал безмолвным наблюдателем.

- Отстаньте от нас, мы вам ответили тем же! Так что сейчас справедливость восстановлена, - крикнула Светка и швырнула шишку в брата. Попала она в плечо.

- Света, ты всё равно дома от меня получишь, не оттягивай неизбежное! – выкрикнул Егор угрозу, а затем ногой сбил доску, что помогала нам дотянуться до первой ветки.

- Мы переломаем ноги и расскажем родителям, что это ваша вина, - решила я сыграть грязно.

- Ползти вы будете долго, чтобы наябедничать, - громко крикнул Роман.

Они сделали вид, что ушли. Блеф был очевиден. С дерева нам было видно, как они спрятались за заброшенный магазин, что располагался неподалёку. На сосне мы провели весь вечер, хотя спустя час видели, как мальчишки уходят, потеряв терпение. Мы достали ключи и нацарапали на коре смайлик. Как знак того, что перед лицом трудностей мы будем сильные, мы будем улыбаться. После ухода мальчишек через полчаса к дереву украдкой подошёл Дмитрий и подставил доску к стволу, которую ранее сбил Роман. Света крикнула ему: «спасибо», но он быстро убежал, желая, чтобы его доброе деяние осталось незамеченным.

Я пришла домой, налила на ладони подсолнечного масла, растёрла, а затем взяла мыло и смыла всё водой. Данная процедура отлично справилась со смолой, что плотно покрывала мои руки.

Погребальная культура так же не была нам чужда. Паук далеко не первый и не последний из погребённых. Находя мёртвых мышек и птичек мы хоронили их со всеми почестями. Гробом служили пластиковые коробки от паштета, прямоугольной формы, максимально походившие на саркофаги. Вырыв неглубокие могилы мы помещали туда гробы и закапывали землей. Крестом служили две палочки, скрепленные при помощи проволоки. Нарвав цветы, мы клали их на место упокоения усопшего. Утром же мы, к своему ужасу, обнаружили, что могилы варварски раскопаны собаками. Ничто не вечно и даже последний путь оказался весьма условным.

Улица Болотный янтарь была невероятно колоритным местом. По ней ежедневно ходил к своей лесопилке, что располагалась неподалёку, некто дядя Слава, более известный по прозвищу Тонио Лунатик. Тогда были популярны бразильские сериалы, что шли один за другим. В сериале это один из героев, умственно отсталый персонаж, занимается рыбной ловлей. Дядя Слава разговаривал сам с собой, но чаще его можно увидеть, опершись на калитку забора одного из соседей по улице. Он с заиканием рассказывал невероятные теории заговора, которые и не снились современным рентевешникам. На его шее висело радио, которое он постоянно слушал, ловя сигналы из космоса. Голоса из радио щедро делились с Тонио информацией касательно будущего земли. Желтая кнопка на приёмнике была самой опасной кнопкой в мире, ведь по легенде нажав её вся планета превратится в пепел. Женщины, что копались в огороде, охотно слушали чудного соседа, воспринимая за бесплатную увеселительную программу. Кто-то откровенно смеялся, кто-то подыгрывал, серьёзно кивая головой и даже задавая вопросы. Мы же со Светкой пытались незаметно дотянуться до жёлтой кнопки и доказать ему, что он не в себе. Хотели показать ему, что ничего не изменится с нажатием кнопки. Но он всегда оказывался быстрее и успевал закрыть приёмник ладонью. Жил он с родителями, пожилыми пенсионерами. Его отец владел лесопилкой, где и работал сын. Мать же его был нелюдимая женщина, которая никогда не улыбалась. Баба Валя даже летом одевалась тепло. Я не знала тогда, что за ментальный недуг у дяди Славы. Я помнила его другим. Когда-то он ездил с рюкзаком на мотоцикле и ни с кем никогда не общался и даже не здоровался. Серьёзен и даже высокомерен. Поэтому метаморфоза в его настроении удивила всех. Для меня и Светки он был чудаком, которого мы желали разоблачить. Отец Тонио умер, когда мы уже учились в старших классах, а мама его ещё долгие годы пребывала в здравии.

Мы любили исследовать нашу улицу и окрестности. Тогда мы не понимали какая красота нас окружала и воспринимали это как должное. Лес манил нас своими тайнами и всегда был разным.

Однажды, у подножья небольшой скалы, за которой находился аэропорт, мы нашли красивый старинный мост, что соединял два берега ручья. По весне ручей становился в разы шире и полноводнее, настолько, что течением снесло доску, что служило импровизированным мостом. Нам ничего не оставалось, как идти вдоль ручья, в поисках узкого места, которое мы сможем пройти. Но находка превзошла все наши смелые ожидания. Мост прекрасно сделан и намертво прибит, явно пережив не один паводок. Перебежав на другой берег, мы вернулись и повторяли так множество раз. Летом мост стал ещё одним местом куда мы постоянно возвращались. На противоположном берегу лежал полуметровый валун, поросший мхом. Мы назвали его Агафон и он был нашим гномом-стражем. Мы сидели, свесив ноги и смотрели на стремительную воду ручья, что неслась в поисках гораздо больших вод, подобно жителям маленьких провинций, что вечно стремятся в большие города. Детство — это и есть один большой волшебный город, куда хочется вернуться, но обратного пути уже нет. Детство – кроличья нора, куда я упала, будучи тридцатидевятилетней женщиной.

Ещё я вспомнила о девочке, что жила неподалеку от нас. Родители и их дочь. Девочка, наша ровесница, страдала церебральным параличом и не могла ходить. Я помню, как громко она плакала, когда мы со Светкой собирались уходить, будучи гостями у неё дома. Звали её Алёна, девочка с кудрявыми пшеничными волосами и не по возрасту грустным взглядом. Некоторым людям невыносимо оставаться одним, такой была и она. Родители были не в счёт, ей хотелось, чтобы подруги остались.

2 Медузы вместо геля для волос

Я никогда не ношу с собой паспорт, но надо бы его найти, чтобы сесть в самолет. Я достала увесистую красную папку и высыпала всё содержимое на стол. Моё внимание привлек белый конверт, с логотипом компании, в которой я работала. Там лежал мой первый загранпаспорт. Документ я получила в десять лет в мае того самого девяносто седьмого года. Тогда я с группой других детей полетела в Болгарию. Утомительно длинная дорога, но тогда мне нравилось летать на самолетах, и я совершенно не чувствовала страха. Я предвкушала поездку, и мы со Светкой рассуждали какого это поехать в другую страну. Я уже летала к бабушке в Латвию, тогда ещё в составе союза.