Злата Реут – Кукушкин лён (страница 7)

На пустырь между нашей улицей и котельной, Камаз привёз заброшенный ларёк. Каркасный дом с выбитыми окнами и разрисованными синей краской стенами сразу привлёк наше внимание. Мы со Светкой тут же пошли исследовать объект. Зайдя внутрь мы поняли, что не одни. Те, кто проник раньше нас, старались не выдать себя, не издавая шорохов и не шевелясь, но стены были тонкие и мы слышали, как скрепят камни под их подошвой и даже слышали их дыхание.

- Кто тут? – крикнула я, но не решалась открыть дверь в соседнюю комнату. Дверь представляла собой ветхую деревянную конструкцию с глубокими вмятинами. В месте, где должна быть ручка зияло круглое отверстие. Там появился глаз, который увидел нас, а мы его. Мы со Светкой переглянулись и громко засмеялись.

- Чего ржёте, что тут забыли? Это наше место! – громко крикнул мальчик по имени Петя, жил он на соседней улице. Его друг - одноклассник, и я видела его раньше, но имя не знала.

- Когда это место стало вашим? Оно тут только со вчерашнего дня, - спросила я.

- Когда мы первыми сюда зашли! – крикнул друг Петра, а сам он в свою очередь осматривал мусор на полу. Повсюду валялись пустые стеклянные и жестяные банки, куски обоев и камни.

- Так, уйдите пока отсюда! – сказал Пётр и они с другом переглянулись.

- С чего это? – спросила Светка.

- В той комнате три блока шоколада, мы заберем две, вам оставим одну! Там баунти, сникерс и твикс! Но вы должны отойти, – сказал Пётр, показывая на дверь последней комнаты.

- Нам твикс, - сказала Светка, так как мы любили именно эти батончики.

- Так и быть, - нехотя сказал Пётр.

Мы со Светкой поверив им, отошли. Прождали мы минут пять, после чего они вышли, их лица просто светились лукавством.

- Идите! Мы решили всё вам оставить! – сказал Пётр и отошёл с другом к двери, что вела на улицу.

Дверь была полуоткрыта. Я вошла первой. Уже тогда тяга к сладкому сыграла со мной злую шутку. Почувствовав резкое жжение на макушке головы, я увидела, как от меня отскакивает стеклянная банка, а затем услышала, как тара ударилась о стену, отлетела и наконец упав на пол, покатилась Светки под кроссовки. Эти два мерзавца положили на дверь банку! Благо банка не большая и не пробила мне голову, однако шишка беспокоила ещё долго. Я каждый раз ощущала болезненный бугорок на голове, собирая волосы в высокий хвост.

Услышав мой истошный крик боли Пётр с другом громко засмеялись и убежали прочь.

- Вот гады! Ты в порядке? – спросила Света, с ужасом глядя то на мою голову, то на упавшую банку.

- Больно, но больнее то, что никакого шоколада тут нет! - сдавленным голосом сказала я, глядя на совершенно пустую комнату. Там валялись сигаретные бычки и пепел, но ни намека на сладости.

Воображение о шоколаде уже разыгралось, и мы пошли в магазин за реальным твиксом.

- Ты уже собрала чемодан? Тебе скоро лететь, - спросила Светка, дожевывая шоколадку. Мы шли вдоль улицы, на которой жили. Дорога, посыпанная галькой, тянулась неровной линией вдоль домов. Начиналась улица «Болотный янтарь» с бескрайнего леса, а заканчивалась кладбищем. Что весьма символично. В детстве я думала, лес — это бесконечность возможностей в этой жизни, за пределами села. Конечно, не хвойный лес в прямом смысле, а скорее джунгли. Каменные джунгли. Если же ты остался тут, то путь закончится на погосте. Каждый раз, когда медленно проезжал грузовик с покойником, водитель жал на клаксон и держал несколько секунд. Родственники сбрасывали с машины на землю еловые ветки. Ни в коем случае на них нельзя наступать. По поверью, если наступишь, то сам скоро умрёшь, или будешь навечно проклят. Точно уже не вспомню.

- Ещё нет. Да и собирать то нечего особо. Шорты, кроссовки, - грустно сказала я. Мне стало жаль, что Света не сможет поехать со мной.

- Голова не болит? – спросила она, аккуратно дотрагиваясь до шишки.

- Болит, но больше болит сердце. Нас снова обманули, - с досадой сказала я, сжав кулаки.

Тот день выдался грустным, а ночь бессонная. Утренний рейс, сложная дорога со множеством пересадок с одного самолета в другой. Однако, тогда я и не чувствовала усталость. Приключение начиналось уже в самолете и у меня открывалось второе и даже третье дыхание.

Наконец, мы прибыли в аэропорт города София и направились на паспортный контроль. Нашей провожатой была рыжеволосая женщина – Елена Васильевна. Она сильно напоминала маму дяди Фёдора из мультика. Помимо чужих для неё детей, она взяла двух своих дочерей. С младшей я подружилась, и мы весь отдых проводили вместе, загорали и ели мороженое, а пока мы уже два часа сидели в аэропорту в полном неведении.

Одна из девочек по имени Ася была старше нас всех, и именно она подошла к провожатой узнать в чём дело. Девочка вечно напевала себе мелодии под нос, что мы расценивали как странность.

- Елена Васильевна, когда мы поедем уже на курорт? Надоело в аэропорту торчать, – спросила она, поправляя свои длинные волосы.

- Не знаю, говорят что-то не так с нашими паспортами. Подождём ещё, —сказала она, не боясь демонстрировать детям неясность ситуации.

Просидели мы тогда в аэропорту часов пять, после чего наконец-то все контроли были пройдены и наша большая компания направилась к автобусу.

Нас разместили в одноэтажные деревянные домики по двое. Жила я с девочкой по имени Маша, но видела я её раза три. Мария казалась такой загадочно неуловимой и брала от отдыха всё. Ещё она была очень красивая. Длинноногая девочка с волнистыми русыми волосами ниже поясницы и родинкой в уголке рта, как у фотомодели из девяностых. Характер у неё довольно бойкий. Однажды, в селе я пошла к отцу на работу, но на территорию аэропорта попасть непросто. Нужно миновать проходную, сказав охраннику к кому идёшь. В случае с ребенком, коим я тогда являлась. У сотрудников были пропуска. Я когда увидела проходную, и человека, который там сидел, мне стало не по себе. Общаться с незнакомыми людьми я не любила, а тот сотрудник был мрачным и казался мне злым. И просто ушла домой. Вечером отец спросил, почему я не пришла. Я ответила, что не захотела общаться с человеком на проходной. Он удивлённо посмотрел на меня и сказал фразу, которая ранила мою детскую душу. «Ну и не разговаривала бы, Машка вчера к отцу приходила, так она через забор сиганула!». Я поняла, что я не Машка. Я хуже Машки и моё решение вопроса потерпело фиаско, в то время как миссия Марии была успешна, ведь она зашла и сидела в интернете. Техника с доступом во всемирную паутину одно время была только в аэропорту.

Так вот, первый раз из трёх я увидела Марию, когда она забежала в домик и достала купальный костюм. Так же пулей выбежала. Второй раз, она стояла в очереди за мороженым. Третий - самый эпичный. Мы с Леной купили шоколадное драже, упакованное в маленькие бумажные цилиндры. Пластиковая крышка закрывающая корпус с обеих сторон, на упаковке Лены, предательски открылась и конфеты попадали на асфальт. Мы принялись собирать их обратно. Мимо проходила Мария, и мы попросили её о помощи, чтобы микробы не успели заползти на сладости. Мы принялись собирать драже, но я увидела, как Мария поднимает с пола глазированные шарики и спешно кладёт себе в рот, а не обратно в упаковку. Она всегда брала от жизни всё. Мои мысли звучали примерно так: «и эту воришку отец мне ставил в пример?!».

- Лена! Она их ест! – крикнула я, желая изобличить непростительный поступок.

Мария поняла, что поймана с поличным. Она взяла с асфальта драже, подбросила его и пнула ботинком. Затем со смехом убежала в сторону пляжа.

Мы были потрясены, но не сломлены. Больше Марию я не видела. Ночевала она у девочек из соседнего домика, с которыми и сдружилась. Но вернёмся к началу.

В первый же день мы с Леной пошли за мороженным. За два лева, так называлась денежная единица Болгарии, мы купили два больших стеклянных стакана с десертом. Сверху много сладкой посыпки в виде шариков и мелкой разноцветной вермишели, а венчало это сладкое безумие воткнутый бумажный зонтик. Телефонов тогда не было, чтобы заснять этот момент, но это мороженное запомнилось мне на всю жизнь, я даже помню его вкус. Фотоаппаратную пленку мы тратили только на особые кадры. Зонтики же мы коллекционировали, бережно складывая в чемодан. Я сортировала их по цветам, те, которые понравились бы Свете, я клала отдельно.

Елена росла проказницей, а я с охотой поддерживала её идеи. На курорте объявлен конкурс: «Мисс Космос». Старшая сестра Елены, Юлия, решила участвовать. Мы слышали, как девчонки говорят о гелях и лаках для волос, чтобы сделать высокую космическую прическу Юлии. Нам ничего умнее в голову не пришло, как вытряхнуть в унитаз гель и заполнить пустую тару прозрачными медузами из моря. Мы были уверенны, подмену никто не заметит, так как по консистенции нам казалась подмена идентичной. Мы взяли пакет и пошли на пляж. Собирали мы исключительно мёртвых беспозвоночных, вынесенных на берег волной. Мы тщательно промывали тушки медуз от песка и побросали в пакет. Несчастные прозрачные студенистые тела аккуратно расфасованы в две банки и плотно закручены крышками. Вечером все собрались у пляжного домика, в котором жила Елена с матерью и сестрой. Юлия достала из шкафа три платья, на одном, из которых планировала остановиться. Подготовка к конкурсу шла полным ходом, девчонки галдели, шумели, всё было завалено косметикой. Мы с Леной ожидали, когда начнут делать прическу, после чего планировали спешно ретироваться. Девочка по имени Катя, взяла банку с гелем и открыла крышку. Неуверенным движением она поднесла гель к носу и сморщилась.