Злата Реут – Кукушкин лён (страница 4)
Через какое-то время мы вместе жарили ароматные кедровые шишки на карьере будто бы ничего и не было. Мы смеялись над их шутками, предметом которых, часто, выступали мы со Светкой. Мы не обижались, уже тогда мы умели посмеяться над собой.
Стройки занимали особое сердце в наших сердцах. Дома из бруса на три квартиры стояли заброшенными не один год. Крыша отсутствовала, стояли лишь стены, в частности межкомнатные. Вместо пола лишь лаги, что располагались рядами в метре друг от друга. Мы по ним прыгали весьма шустро. Внизу страшный котлован с мутной водой, и мы боялись упасть туда, в неизведанное. Мы не знали глубину и что за монстры там могут таиться в ожидании лишь одной ошибки - не верно рассчитанного прыжка. Иногда наше воображение рисовало конкретных монстров. Вечером, когда солнце садилось, из щелей на воду падали лучи солнца. Будто бы монстр открывал блестящие глаза и пристально с прищуром смотрел на нас, чтобы напасть, когда село погрузится в полную тьму. Его склизкие щупальцы схватят наши щиколотки и утащат в котлован. Мы успеем зацепиться за доски и будем из последних сил бороться за жизнь пока пальцы не побелеют, и мы не сорвемся обессиленные в бездну. Вода скроет нас, и никто никогда не найдёт двух девочек. Мы просто пропадём у всех под носом. Монстр был наподобие голема, и состоял весь из грязи. Как и любого монстра, этого не победить. По крайней мере, мы не знали как.
Дыры в щелях стен законопачены лоскутами ткани, которые мы доставали и использовали как ткань для шитья одежды куклам. Нам нравилось сидеть на рейках и обсуждать всё на свете. Уже вечерело и кровь заледенела в жилах, ведь монстр из грязной воды мог схватить нас в любое время, а особенно тёмным августовским вечером. Мы перебрались повыше: на оконную раму. Я достала очередной лоскут между брусьев и расправила его. Красота ткани невероятно впечатлила меня своей необыкновенной редкостью. Никогда до этого дня я и не представляла, что такая красота существует. Небесно-синий цвет с разбросанными мелкими мерцающими чёрными звездами, которые, казалось, издают пульсирующее свечение.
- Какая красота! - сказала Светка, тоже находясь под впечатлением.
- Я сошью из него накидку звездочёта! – сказала я и посмотрела на сумерки. Стемнело быстро и небо покрылось звёздами. Я вытянула руки и приложила лоскут к тёмному небу, будто недостающую часть мозаики.
- Осколок звёздного небосвода упал прям к нам в руки, - мечтательно сказала Светка и достала из кармана ранее найденный кусочек материала. В её руках переливался кусочек блестящей золотой ткани.
- Сделай такой подклад! У накидки будет две стороны: ночь и солнечный день, - выдала она гениальную идею, которую я безоговорочно поддержала. Я уже представляла как возьму иголку, вдену в ушко нитку и буду создавать шедевр.
Мы молча смотрели на звезды слушая природу. Кузнечики пели свои песни, напоминая мне азбуку Морзе. Лишь два звука, и они чередовались между собой. Точка, тире или тире и точка. Как-то раз на столе отца я увидела нечто, похожее на печатную машинку. Бумаги в аппарате не было, но я с азартом приступила клацать по буквам. Агрегат стал выдавать странные скрипучие звуки. Потом пришёл отец и объяснил мне, что это за машина. Я проверяла его знания и печатала слова, отец, сидя спиной ко мне читал газету и безошибочно называл всё напечатанное мною. Тогда мне это казалось чертовщиной, как можно звуки собрать в слова?!
- Ты слышала? – спросила у меня Света и схватила за руку.
- Да, - испуганно ответила я, тоже слыша шаги человека. Природу невозможно спутать с передвижением людей.
- Егор? – крикнула она, глядя во тьму напротив недостроенного дома, - я знаю это ты! – добавила она, но никто не отозвался.
- Давай просто уйдем? – предложила я.
- Давай, но я боюсь прыгать по рейкам, боюсь упасть, - сказала Света, и я поняла, что мы в западне. Мне тоже страшно совершать прыжки, которые легко давались днём, но не в кромешной тьме.
- А давай просто прыгнем? – предложила я. Дом одноэтажный, но прыгать всё же высоко, из-за высокого фундамента. Внизу буйным цветом раскинулось поле крапивы.
Мы посмотрели друг на друга, взялись за руки и сиганули в окно. Приземлились мы мягко, но колюче. Благо мы были одеты в спортивные штаны, но руки были открыты. Мы быстро выбежали из кустов и побежали в сторону дома. Преодолевая небольшую гравийную гору из-под кроссовок вылетали мелкие камни, на которых мы поскальзывались стараясь ускоряться, но предательски вязли. Наконец, стоя в начале улицы, мы перевели дыхание, ощущая себя в безопасности и вытряхивая сор из обуви.
— Шаги одного человека, а Егор бы не стал следить за нами в одиночку, - сказала я, оглядываясь назад, чтобы убедиться, что за нами никто не идёт.
— Вот блин! Мы оставили там скакалку! – сказала Света, говоря о нашей скакалке со жгутом зеленого цвета, одной красной ручкой, а другой фиолетовой. Мы сами сделали такую замену, чтобы всегда найти нашу скакалку, среди других, если мы были в компании девочек. Ещё мы сделали гвоздём гравировку. На красной стороне нацарапали С, а на фиолетовой А.
Дома я взяла увесистые ножницы с ручками болотного цвета и аккуратно убрала неровные края двух лоскутов. Подогнав их под размер друг друга я начала сшивать два кусочка. Стянув вшитый шнурок, прямоугольная вещица стала накидкой, которую я тотчас же накинула на плечи кукле. Я посадила нарядного звездочёта к окну и повернула голову к звездам. Уснула я быстро, глядя на звезды которыми была усеяна накидка.
На следующий день, мы со Светой бродили по лесу и собирали шишки. Их немного, в основном пустые, хотя выглядели как целые. Белки своими тонкими пальцами филигранно извлекали ядра, оставляя обманки для нас.
- Сейчас белка наблюдает и хохочет, от того, как она обвела нас вокруг пальца, - сказала я, швыряя пустую шишку.
- Вчера, когда я пришла домой, Егор сидел дома. Родители наказали его за курение, и он весь вечер провёл в комнате. Играв в мой тетрис, вот как то так, - серьёзно сказала Света и посмотрела на меня.
- Значит, мы обязаны выяснить, кто шпионил за нами! – сказала я, расценивая это как загадку, что должна быть раскрытой.
- Это может быть кто-то из друзей Егора. Ромка с Димкой. Ну один из них? – предположила Света.
- Дима сто процентов нет. Он добрый. Настя? Она вечно с недовольной рожей ходит поэтому и одна. Подруг с таким характером ей не найти. Она и подслушала наши разговоры! – настаивала я. Настя - моя одноклассница, которая была своего рода изгоем. Она любила на перемене обчищать карманы одноклассников и однажды попалась. Именно это и подмочило её репутацию.
- Это может быть кто угодно, все под подозрением! Сказать точно мы не можем, – парировала подруга.
- Давай вернёмся за скакалкой, - предложила я и мы направились к заброшенной стройке. Обойдя каждый куст мы так и не нашли шнур. Мы долго не могли забыть эту утрату.
Позже мальчишки позвали нас на ответственное задание - плавить свинец. Наказание Егора закончилось. Я и Света шли на эту серьёзную миссию подобно алхимикам, что пытались любую материю превратить в золото. Нам дали плоские серые металлические предметы и сказали выбивать из ячеек породу, которая довольно легко поддавалась извлечению. Я начала бить предмет о камень, а Света аккуратно веткой стала очищать пластину электрода. Готовые изделия мы отдавали мальчикам, а они в свою очередь плавили решетки и расплавленный металл выливали о форму для выпечки орешек, которые потом заполняют вареной сгущенкой. Форма использовалась не по назначению. К слову сказать, эта выходка вышла боком тому, кто взял из дома форму. Роман втихаря открыл скрипучую дверь духового шкафа, где у всех хранились сковородки, а у кого-то и формы для выпечки. Он достал круглую орешницу когда-то серебристого цвета, а сегодня потемневшую от времени и жженого масла, засунул под кофту и незаметно прошмыгнул в дверь. Скрип остался никем не замечен, даже бабушкой, которая несмотря на острый слух, любила днём вздремнуть, а спала она крепко. Настал день, когда мука лежала на столе, и мать Романа приступила замешивать тесто на всеми любимое печение. Она открыла духовой шкаф и не нашла форму для изготовления скорлупы. Роман благополучно забыл орешницу на улице.
Мать наказала его на неделю, но согласилась сократить срок заточения на день, если он найдёт потерянный предмет. Он искал, но не преуспел. Роман сидел дома и наблюдал в окно, как все гуляют и веселятся. Но это позже, а пока, зажав один готовый тяжелый свинец в форме полусферы в своём кулаке, один из мальчиков сказал: «так бить будет больнее». Тогда-то мы поняли, что стали невольными участницами планирующейся драки между дворами. Мальчишеские разборки нас не интересовали. Мы самоустранились и продолжили заниматься своими делами - убегали от голодных собак с хлебом, густо намазанным маслом или вареньем. Собаки никого не кусали и знали всех жителей улицы. Самым быстрым и крепким в стае выступал рыжий пёс Бобка. Сибирская лайка с хвостом крючком. Неслись мы во весь дух, глядя как земля под ногами движется. Тогда нас не на шутку натренировали собаки. Я помню Бобку ещё щенком, маленький пушистый комочек будто бы катился по улице как перекати-поле.