Злата Реут – Кукушкин лён (страница 1)

Кукушкин лён

1 Ассорти воспоминаний

Воротник от плаща ритмично бил меня по лицу. Я шла сквозь шквалистый ветер и задавалась резонным вопросом: почему вообще вышла из дома? Жадность. Оплатить годовой абонемент в спортзал было ошибкой, а пробираться сквозь стихию лишь следствие опрометчивого решения. Благо путь от дома до спортзала не долгий. Я зашла в торговый центр, на третьем этаже которого располагался тренажёрный зал. В начале своего спортивного пути я поднималась по лестнице, чтобы доказать себе – я не лентяйка! Пользоваться лифтом по пути в зал, мне казалось нелепым. Лестницы всегда была пустая и располагалась в отдельном проеме. Нужно было открыть тяжёлую дверь и вот ты уже в жутковатом тамбуре, где вечером была кромешная тьма. Освещение было лишь за счет окон и не страшно было только летом. Однажды, спускаясь я услышала громкие крики парня и девушки, для которых лестница стала идеальным местом для выяснения отношений. Проходя мимо оба, посмотрели на меня так, словно я бесцеремонно вторглась к ним на кухню. С тех пор я пользовалась лифтом. По пути к подъемнику моё внимание привлёк новый магазин, которого ранее на этом месте не было. Ещё пару дней назад там располагался магазин кроксов. Каждый раз, когда я проходила мимо, посетителей там не было, лишь продавец, что строил ферму в своём телефоне.

Новая и яркая вывеска «сладости из детства» разожгла во мне любопытство и заставила войти, немного осмотреться. Детство у всех разное. Кто-то любил грызть сухой кисель и конфеты раковые шейки, а кого-то и чизкейком уже не удивить. Я, будучи сладкоежкой, перепробовала множество десертов. Был и кисель, и карамельки и леденцы из растопленного сахара, вылитого застывать в нержавеющие столовые ложки. Было очень удобно слизывать леденец держа в руке столовый прибор, но сердце забилось сильнее, когда на меня смотрели такие дорогие моему детству новомодные обёртки. Синяя и красная продолговатая упаковка с нарисованной крытой повозкой, что везли лошади. Внутри пряталось вкуснейшее печенье вагонвилс, которое мне покупали родители, когда в село стали завозить импортный товар. Пористый шоколад Виспа, и вафли куку-руку вскружили мне голову.

Я набрала полную корзину сладостей и пошла домой напрочь забыв о спорте. Жадность я удовлетворила покупкой лакомств и до абонемента уже не было дела. Вспомнилась мне наша сельская коммерсантка, дружбу с которой водили мои родители. Именно благодаря ей импортные сладости не проходили мимо меня. Товары сметались с полок молниеносно. Звали её Грабкина Светлана Мироновна и она была частым гостем у нас дома. Звонкий смех, густые кудрявые волосы, ямочки на щеках, корпулентное телосложение вкупе с постоянными коробками со сладостями в её руках навсегда оставили тёплый образ в моей голове.

Сидя на кухне я счастливая доедала купленные шоколадки и мне вспомнилось детство в мельчайших деталях. Шуршащие обёртки от конфет и шоколада, которые я разглаживала и убирала в книги, затем, доставала ровненькие фантики и аккуратно складывала в жестяную прямоугольную банку. Каждая съеденная шоколадка в детстве была праздником, а сейчас я думаю, что нужно почистить зубы, так как стоматолог обойдётся дорого.

Через месяц у меня запланирован отпуск, но я ещё не знала как проведу его. Денег немного и вариантов было два: остаться дома или поехать на местную базу отдыха. Третья идея появилась спонтанно, и вот я уже открыла ноутбук и ищу билеты, чтобы улететь в родное село - Кукушкин лён. Вполне бюджетная поездка и меня давно уже зазывала в родные края подруга детства. Смена обстановки пойдет на пользу. Мой муж родом из небольшого городка с населением почти пятьдесят семь тысяч жителей и в прошлом году мы ездили туда вдвоём. Отпуска у нас совпадали редко и когда выпала возможность совместной поездки он предложил отправиться в мир его детства. Идея показалась мне отличной! Мы тогда прекрасно провели время, бродя по лабиринтам его ребяческих лет. Настала и моя пора окунуться в своё детство.

Странное чувство, снова туда вернуться. Будто прочитанная мною книга хотела, чтобы я вновь перечитала её и нашла упущенные ранее строки и смыслы. Мне захотелось снова того прекрасного беззаботного мгновения под названием детство. Я написала сообщение той самой подруге, которую знаю с пяти лет. Её зовут Шмелёва Светлана. Она осталась жить в селе, но часто приезжала в город, и мы всегда виделись. Дел у неё в городе была масса, но она находила время для встреч. Конечно, город не село, и приезжая на большую землю ей хотелось сходить в парикмахерскую, купить подарки родителям, сводить детей в зоопарк, а главное проверить здоровье всей семьи у городских докторов.

Мы проговорили около часа, и она обрадовалась, что я решилась приехать. Она даже поверила то не сразу! Каждый год она приглашала меня в село, но я находила отговорки не ехать. Мне казалось пустой тратой времени посещать место, где ты вырос и откуда хотел сбежать в так называемый «большой мир».

Месяц ожидания отпуска пролетел быстро, и я собираю чемодан, чтобы отправиться в мир, которого уже не существует. Завтра уже буду в месте, где родилась, и которое игнорировала много лет. Мне не хотелось возвращаться в провинциальную тоскливую жизнь, именно так я считала. Просыпаться под петушиный крик, слушать диалоги об урожае и терпеть расспросы о том, как у меня сложилась жизнь вне села. Покинула я Кукушкин лён в семнадцать лет, сразу как окончила одиннадцатый класс. Мне было семнадцать лет, и я сидела в самолете, готовясь ко взлету прощалась с пожелтевшими деревьями и лесом, который по волшебству защищал нас от дождя под кронами могучих сосен и угощал сладкой черникой.

Небольшое сибирское поселение с чуть менее тремя тысячами жителей, на сегодняшний день. Когда уезжала более двадцати лет назад проживало больше четырёх тысяч. Умирает провинция. Суровые климатические условия, заоблачные цены заставляют людей искать более перспективные места для жизни. Последний мой визит состоялся в две тысячи одиннадцатом году, когда приезжала на похороны отца. Но я плохо помню ту поездку, всё как в тумане или сне, от которого хотелось проснуться.

В этот раз поездка планируется сентиментальная. Со Светкой мы планируем обойти все места, что много значили для нас. Погрузимся в воспоминания, что греют душу спустя столько лет. Улица, на которой мы жили носила поэтичное название: «Болотный янтарь». Назвали улицу, в честь ягоды морошка, что росла в наших краях. Морс с кислинкой спасал меня от простуды. По крайней мере, по мнению родителей. Их видения медицины сейчас кажутся мне архаичным. Я дышала над картошкой, моё тело горело от горчичников, на спине были бурые круги от стеклянных банок, когда отец или мать подобно факирам накалял их огнем и шлёпал мне на спину. По задумке они вытягивали вирус или бактерии. Вкус рыбьего жира тоже мне был знаком, и не в желатиновой оболочке, но вернёмся к улице со вкусом морса, она была небольшой, всего двенадцать домов. Шесть деревянных одноэтажных домов на три квартиры с одной стороны и шесть с другой.

Микрорайон наш назывался Глухарёво, что стоял особняком от остальной части села. Далеко было и до школы, и до больницы, зато был один магазин, лесопилка и котельная.

Век жизни для человека – целая эпоха полная пережитых событий, лишений и находок. Век жизни для села – лишь миг. Столетний юбилей села так же приходится на мою поездку, о чём я узнала уже после покупки билетов. Вероятно, встречу там много людей из прошлого, которые, как и я сильно изменились с годами.

Смотрю на гору вещей и не знаю, что брать в поездку, а что оставить дома. Шрам над моим коленом на правой ноге заныл. Такое часто бывало на смену погоды, и я погладила выпуклый кусок давно зажившей плоти. Я не могла вспомнить, как получила это ранение, но сколько себя помню шрам всегда был и демонстрировал моё бесстрашие, глупость или банальную невнимательность. Склонялась я к первому варианту, если и не помню откуда ранение, то могу догадаться, ведь это было в детстве, когда я была смелая и неустрашимая. Глядя на белую полоску на коже, я осознавала, что пережила сильную боль и даже не помню этого.

Что же бросить с собой в сумку? Воспоминания родителей о моем детском гардеробе, вызвали улыбку на моём лице. Отец всегда покупал мне спортивные костюмы, куртки бомбер с резинкой, удобные кроссовки. Однажды осенью, когда я носила шапку, ничто во мне не выдавало женский пол. Мы тогда гуляли с той самой подругой, к которой я еду и заметили пожилого мужчину, что работал на лесопилке. Я его знала лишь как человека, что ходит на работу, проходя наш дом. Знала, что у него супруга круглый год ходит в тёплой куртке и его взрослый сын все время ездит на мотоцикле. Мужчина подозвал нас к себе.

- Мальчик, а магазин то открыт сегодня, не в курсе? – обратился он ко мне, так как Светка отвернулась в другую сторону, отвлекаясь на пса по кличке Боб, который подбежал к ней и обвил её ноги.

- Я не мальчик! – обиженно заявила я, поправляя шапку.

- Ну прости, ты мужжжик! – прожужжал он, будто бы меня обидело слово мальчик.

- Сегодня магазин не работает, - сказала Света, видя, как я побагровела от злости. Она схватила меня за рукав и повела в сторону ручья, к которому мы и направлялись. Слёзы хлынули, когда мы уже отошли от этого бестактного столяра. Те, кто меня не знал, обязательно обращались ко мне как: мальчик или пацан. Возможно, это была заслуга моего отца, который считал, что одежда должна быть практичной и износостойкой. Перед покупкой он каждый раз снимал очки, внимательно разглядывал швы, молнии и прочую фурнитуру и резюмировал: «этой куртке сноса не будет!». Это всегда значило одно – покупаем.