Злата Иволга – Роковая реликвия (страница 7)

– И кто же, по-вашему, больше всех не хотел унии? ― осторожно спросил Курт, радуясь, что сардинец сам затронул тему.

Магистр и командоры на допросах все, как один, заверяли, что приветствуют столь долгожданное объединение. Но что им еще оставалось? Признаешься в противных настроениях ― считай, первый подозреваемый в краже и убийстве. Только Иоганн фон Ауэршперг высказался об унии с некоторым скепсисом. Но сразу же оговорился, что разрастание ордена поможет ему в политической карьере. Он собирался выдвинуться депутатом в парламент от Штирии. Другой политик, пэр Иштван де Надашди, отзывался об унии восторженно, на взгляд инспектора, даже слишком.

– Мой отец считал, что здесь соединить ордена хотел только магистр фон Меренберг, ― ответил Каппони. ― Остальным пришлось смириться. Поэтому, если уж начистоту, герр инспектор, случившееся меня нисколько не удивляет.

Хороша же репутация восточной ветви Мечников Христовых в Сардинском королевстве. Луиджи Каппони чересчур категоричный человек, раз считает, что между недовольством и убийством разница невелика. Командоры и Хранитель традиций и реликвий могли сколько угодно злиться на магистра и не любить западный орден, но пойти на прямое неприкрытое преступление ― это совсем другая история. Для людей их положения нужен очень весомый мотив.

Отпустив сардинца, Курт стал дожидаться Радека Витковича. Последнего в списке предварительного допроса. И с учетом новых сведений вполне возможно, что первого в следующем: наиболее вероятных подозреваемых. Пока в краже.

Инспектор полистал толстый блокнот, куда записал то, что ему рассказали остальные свидетели. Радеку Витковичу двадцать один год, он правнук богемского барона Карела Витковича, носителя гордого звания Хранителя традиций и реликвий. Молодой посланник привез венец Луки на капитул и охранял его, как зеницу ока. Очень старался не выпускать из виду запертый ларец. Присутствовал на охоте, где убили барона Лютера, всю ночь крепко спал, по его, словам, как убитый, а с утра обнаружил, что ларец пуст. Сам ничего странного не видел и не слышал. По словам Ады, а точнее Йозефа, не любит прадеда, но крайне огорчен тем, что провалил первое важное поручение ордена.

Магистр и командоры молодого Витковича до этого никогда не видели, как и его отца, зато хорошо были знакомы с тем самым прадедом и тоже от него не в восторге. Князь Готфрид фон унд цу Тешен, казалось, искренне сочувствовал неудачливому Радеку.

– Проходите, герр Виткович, садитесь, ― сказал Курт, отрываясь от записей.

Молодой человек с симпатичным веснушчатым лицом немного потоптался на пороге, затем последовал приглашению. На миг он поднял глаза на инспектора, словно оценивая его, а затем опустил их в стол.

– По пути из Праги вы сделали две остановки: в Брюнне и Вене, ― без обиняков начал Курт, внимательно наблюдая за Витковичем. ― Во время последней остановки к вам присоединился барон Лютер фон Шенхаузен, который и проводил вас до своего замка. Вы просили об этом?

– Нет. Он сказал, что у него дела в городе, ― качнул головой Радек. ― И еще, что так будет безопаснее.

– Вы с ним согласились?

Радек Виткович вскинул голову и уставился на инспектора. В его глазах мелькнула хитрая насмешливая искра, но тут же исчезла. На Курта смотрел озадаченный мальчишка.

– Почему вы задаете такие странные вопросы?

– Ответьте, пожалуйста, ― тихо и твердо сказал Курт.

Радек откинулся на спинку стула и пожал плечами.

– Ну, в итоге-то барон оказался прав, ― произнес он. ― Я тогда сильно устал присматривать за ларцом и был рад помощи.

– Вы раньше бывали в Вене? Имеете какие-либо связи? С ювелирами, например?

– Нет! ― воскликнул Радек. ― Я жил во Франции, а из Богемии выезжал только в Мерен и то по учебе. Какого черта, герр инспектор?

Курт тоже хотел бы это знать. Однако возмущение Витковича было вполне искренним.

– Герру Голдфарбу, известному столичному ювелиру, в день, когда вы останавливались в Вене, заказали копию предмета, похожего на венец Луки, ― сказал инспектор. ― Заплатили за срочность и за сложность. В венце оказались редкие камни. Герр Голдфарб теперь сможет купить себе небольшой заводик или замок.

– А при чем здесь я? ― прищурился Радек, кусая губы. ― Первый раз слышу это имя.

– По описанию к ювелиру приходил человек среднего роста, лет около пятидесяти, хорошо одетый, с темными пышными усами и небольшой бородкой в испанском стиле. На нем был синий с бежевой отделкой сюртук и высокие сапоги.

– Эээ… Барон Лютер? ― недоверчиво спросил Виткович, побледнев и завертевшись. ― Н-но… Зачем ему это? Я не понимаю…

Казалось, он сейчас вскочит со стула и забегает по комнате.

– Вы уверены, что когда приехали в Шенхаузен, в ларце был подлинный венец Луки?

– Нет! Да! ― Радек дернул воротник и тяжело выдохнул. ― Понятия не имею. Но я не отходил от него… ― Он испуганно замолк.

– То есть барон Лютер имел возможность подменить реликвию, ― безжалостно высказал вслух его мысли Курт.

– Д-да, наверное. Я при нем открывал ларец, показывал венец. Он знал, где лежит ключ. В Вене я провел больше суток, отдыхал и гулял по городу.

Радек внезапно подскочил на месте и воскликнул:

– Этот ювелир просто дьявол!

– Всего лишь мастер своего дела, ― возразил Курт, пытаясь решить в голове насущную загадку. Украл ли Радек Виткович венец, не зная, что он поддельный, и теперь возмущен фактом подлога? Или же был в сговоре с Лютером, знал о ювелире и инсценировал кражу, чтобы сорвать капитул и унию? А сейчас усиленно делает вид, что рассержен. В последнем случае подлинный венец Луки должен быть рядом, в замке.

Отпустив богемского юнца, Курт потянулся к телефону и попросил соединить его с жандармерией Санкт-Пельтена. Необходимо раздать поручения, чтобы кое-что проверить. Положив трубку, он хотел связаться с епископом Виммером, но передумал. Наверняка тот сам позвонит комиссару, а там можно и о личной встрече попросить. Затем инспектор покинул кабинет и отправился искать Йозефа.

Пасынок Ады обнаружился в бильярдной и не один. Когда Курт зашел, девушка, только что забившая шар, вскинула голову. Судя по всему, это и есть дочь князя Готфрида, хозяйка белого кота. Очень яркая особа, необычная и поэтому привлекательная для молодых людей.

– Добрый день, точнее, уже вечер. Фройляйн фон унд фу Тешен?

Она кивнула, а Йозеф отложил кий и настороженно посмотрел на инспектора.

– Только не говори, что собираешься допрашивать Изольду.

– Я хотел попросить тебя об услуге, – сказал Курт. – А формальности с фройляйн можно уладить и сейчас. Ее не было в замке в ночь убийства.

В углу раздалось чихание, инспектор круто развернулся и увидел еще одну девушку в темном платье, которая сидела за маленьким столиком с дымящейся чашкой и читала книгу.

– Этта, моя камеристка, – объяснила Изольда, и та подняла глаза и улыбнулась, шмыгнув красным носом. – Вообще ей надо лежать, она схватила простуду при перелете. Но папа очень старомоден и хочет, чтобы рядом со мной кто-то был, если я общаюсь с мужчинами. – Она скривилась, показывая свое отношение к традиционным правилам приличия.

– Перелете? – зацепился Курт за слово. – Но мне казалось, что вы приехали на одном поезде с моей супругой и Йозефом.

Пасынок Ады открыл рот, Изольда его опередила.

– Я боюсь летать, герр инспектор, – сказала она. – Поэтому отправила Этту и багаж, а сама с Пушелем поехала по земле.

Так просто оплатила камеристке дорогой билет на дирижабль? Что-то тут не сходилось. Хотя, что он знает о благосостоянии фон унд цу Тешенов? Может, для них такие жесты в сторону слуг сущие пустяки. А Пушель, надо полагать, тот самый кот.

– Отец вызвал вас, фройляйн? Или жених?

– Нет, с чего бы, – посмотрела на него Изольда, вскинув подбородок, подняла стоящий на краю стола бокал и сделала большой глоток. – Вздумалось развеяться. Прогуляться. К тому же орден меня всегда интересовал, не то, что моих братьев. А тут такое событие, уния.

Ощущение, что Изольда не договаривает, усилилось. Чем сборище зануд и старикашек может заинтересовать молодую знатную девушку? Почитать о Мечниках Христова можно и в библиотеке, наверняка, в ее замке она богата книгами. Может, все же отец захотел видеть дочь рядом? Вроде дополнительных глаз и ушей?

Интересная версия, но Курт бы скорее поставил на романтический интерес. И точно не к жениху. Вдовствующая баронесса упоминала, что помолвка состоялась на договорной основе, но Изольда и Гюнтер хорошо ладят.

Возможно, сердце Йозефа разобьется вдвойне, поскольку его даме нравится щеголь де Надашди или правнук богемского барона. Или же сардинский синьор, с которым она втайне переписывалась. Тогда становится понятным замечание Гюнтера за обедом. Он обижен на ветреную невесту.

– С унией теперь сложно, – заметил Курт. – И раз уж у нас разговор не для протокола, то спрошу прямо. Кто, по-вашему, убил барона, фройляйн фон унд цу Тешен?

– Можно фройляйн Изольда, – качнула она головой и сощурилась. – Наверное, тот же, кто украл реликвию. Противник унии.

К сожалению, Курт знал, что убийца и вор два разных человека. Не мог же барон Лютер выстрелить сам в себя.

– И у вас есть версии, кто это?

Камеристка в углу оглушительно чихнула, затем еще раз. Изольда снова глотнула из бокала. И Курт понял, что редкий момент откровенности упущен.