Злата Иволга – Роковая реликвия (страница 9)

– Войдите, – раздалось в ответ.

Ада сидела за туалетным столиком и что-то писала.

– А, ты уже освободился, – сказала она, поворачиваясь и улыбаясь.

– Что это у тебя? – спросил Курт, кивая на лист бумаги.

– Письмо кузине Мари. Она просила рассказать о поездке в Вену. Дома меня нет, наверняка она звонила и беспокоилась.

– Об убийстве не напишешь? – поинтересовался Курт, присаживаясь на край кресла и подвигая его ближе.

Ада с иронией посмотрела на него.

– Это будет в утренних газетах, – сказала она.

– Ты права, – вздохнул Курт. – Жандармерия с орденом и так задержали прессу больше, чем на сутки. Но фотографиями смогут похвалиться не все издания. Остальных разворачивали еще на подъездах к владениями фон Шенхаузенов.

– Что ж. Им остается взять интервью у епископа или комиссара.

– Ты безжалостна, – рассмеялся инспектор.

Ада фыркнула и посмотрела в сторону окна, за которым скрылось солнце. Оно ушло готовиться к закату на другой стороне.

– Какие они большие, совсем непохожи на окошки в старых замках, – заметила она.

– Фон Шенхаузены получили титул недавно, лет сто пятьдесят назад. Сначала они жили в развалине, доставшейся от прежних владельцев земли, недалеко отсюда. Потом глава семейства вступил в Мечники Христовы и построил этот замок.

– С одной стороны, – заметила Ада, – отсутствие сквозняков, никакого жучка в дереве и многочисленных крысиных нор. А с другой – неловко перед носителями старых титулов. Ведь среди них покойный барон и проводил время.

– Ему повезло, что это не сардинский орден. Там бы он не добрался до командорства. Туда и рядовых членов не берут без самого захудалого дворянства. Как и женщин, кстати.

Ада задумчиво покусала кончик пера и спросила:

– А в имперский принимают? Я тоже могу вступить в Мечники Христовы?

– Мне поговорить с магистром? – хмыкнул Курт.

И они оба рассмеялись.

– Наверное, пора готовиться к ужину, – сказала Ада, снова кинув взгляд на окно. – Как же тяжко менять одежду два раза в день. Я не привезла столько. Наверное, придется съездить домой. Как ты выживал в своей семье?

– Родители придерживались строгого этикета только когда приезжали гости, – ответил Курт. – Возможно, здесь такая же история.

Ада с досадным вздохом свернула письмо, засунула его в выдвижной ящик и порывисто встала.

– Время еще есть, надо улучшить тебе настроение, – с улыбкой посмотрел на нее Курт. – Может, помочь переодеться?

Глава 3

Ада проснулась от воя и лая собаки и поняла, что жутко хочет пить. Хозяева держали псарню, но странно, что вопли одного животного не подхватили остальные. Стоило об этом подумать, как к сольному певцу присоединились еще два или три. Хор стал многоголосым. Ада еще немного поворочалась и села на кровати. Дотянувшись до свечи, она зажгла ее и пошла к столику, где должен был стоять графин с водой. Но он блестел пустотой. Ведь они с Куртом выгнали горничную, заявившуюся в неподходящий момент.

Ада немного поколебалась, ощупывая языком пересохший рот, вздохнула, накинула капот, сунула ноги в мягкие туфли и тихо вышла из комнаты, прихватил свечу. Вечером она хорошо изучила путь до Большой гостиной внизу. А сразу за ней начинался длинный коридор, который вел к кухне. Так что она не заблудится.

Неслышно ступая по мягким ковровым дорожкам, она добралась до лестницы, миновала переход до другой, спустилась, держась за перила, пересекла гостиную и услышала голоса. Неразборчивые, но и не достаточно тихие, чтобы пройти мимо. Вероятно, говорили за дверью, которая вела то ли в проход к библиотеке, то ли к бальной зале. Ада задула свечу и подошла ближе, стараясь держаться стены. Только бы они не открыли дверь и не зашли.

Она остановилась, когда стала различать отдельные слова. Разговаривали двое мужчин.

– … теперь днем с огнем не сыщешь. Но это и хорошо – он ничего не расскажет.

– За сведения могут объявить награду, он и явится. Я буду все отрицать.

– Вот как, значит. Спрячешься в угол, как крыса?

– Помни, с кем разговариваешь… Ты обманул меня… Проклятие, что это?

Ада замерла, прижавшись к стене и затаив дыхание. Она была уверена, что не издала ни звука.

– Святые небеса, да это кот, – с облегчением прошептал один из мужчин, и дверь скрипнула.

– Что ты делаешь?

– Выпускаю, еще мяукать начнет. Идем отсюда.

Послышались удаляющиеся тихие шаги, а в приоткрывшуюся дверь скользнула маленькая белая фигурка. Пушель! Не одна супруга инспектора жандармерии рыскает по ночам и слушает чужие разговоры.

«Не вовремя ты появился, дружок, – подумала Ада, следя за тем, как белое пятно обнюхивает что-то на полу, а затем подбегает к окну и запрыгивает на подоконник. – Может, я бы узнала, кто это был».

Кот старательно умывался в слабом свете луны. Его не волновали человечьи заботы.

Ада осмотрела три графина на двух столиках, но два оказались пусты, а в одном на дне плескался коньяк.

Свечу зажечь было нечем, пришлось на ощупь пробираться до кухни. Там Ада утолила жажду, нашла коробку спичек и присела на край стула, уставившись в пламя свечи. Идти назад стало немного страшновато. Судя по сказанному, двое обсуждали что-то серьезное, и вряд ли это были слуги. Слишком грамотная речь. Хотя дворецкий и пара лакеев разговаривают, как господа.

Ада посидела еще несколько минут, прокручивая в голове услышанное, запоминая его и думая, о чем могла идти речь. Но сонный мозг отказывался работать. Надо вернуться, записать разговор, а с утра показать Курту.

Она кое-как добралась до комнаты, рухнула в кровать и, засыпая, поняла, что собаки утихли.

Когда около полдевятого утра Ада спустилась в столовую, за длинным столом сидел один человек, граф Пауль фон Меренберг. Он неспешно пил что-то из кружки с птичкой и приветливо поздоровался с Адой.

Дежуривший рядом лакей бросился подавать приборы, а затем нажал одну из кнопок на стене.

– Завтрак сейчас принесут, госпожа, – отчеканил он.

Ада приподняла брови, но промолчала. Наверное, слугам некогда было разбираться, кто тут госпожа, а кто просто фрау. Граф фон Меренберг посмотрел на Аду и улыбнулся.

– Мы с вами последние, кроме разве что молодежи. Остальные уже поели.

– Обычно я встаю раньше, – зачем-то стала оправдываться Ада. – Но дорога вчера вышла утомительной. Вы не видели моего мужа? В комнате его нет.

– Увы, – ответил граф. – По дороге сюда я встретил только баронессу.

Лакей кашлянул, и Ада посмотрела на него.

– Прошу прощения. Инспектор отбыл час назад на паромобиле, присланном из жандармерии.

Значит, срочный вызов. Надо глянуть, есть ли записка, хотя если Курта разбудили, он мог забыть написать. Досадно.

– Надеюсь, что новости будут хорошие, и дело сдвинется, – сказал граф. – Мы находимся в подвешенном состоянии. Мне надо решить, распускать ли командоров по домам и что делать с герром Каппони. Еще позвонить сардинскому магистру… нет, лучше написать. Телефон не подходит для такой беседы. Я должен знать, будет ли возвращена реликвия, или с ней придется проститься. Вы что-то хотите сказать, дорогая фрау?

Ада чуть покраснела. На ее счастье в столовую зашла горничная с завтраком. Ее хлопоты дали необходимую паузу, а аромат жареных колбасок привел фрау фон Апфельгартен в благодушное настроение.

– Видите ли, господин граф, – начала она, старательно подбирая слова. – Боюсь, что дело с венцом не вызовет такого скандала, как убийство. Мой супруг в первую очередь ищет убийцу барона. Хотя это может быть тот же, кто украл реликвию.

Магистр кашлянул с досадой.

– Да, насчет скандала вы правы, – нехотя признался он. – В утренних газетах, кстати… – он глянул в сторону замершего и вытянувшегося лакея, – принесите еще один экземпляр. Так вот, там ни слова о венце. Заголовки кричат об убийстве. Орден тоже упомянули, но этого нельзя избежать. И все задаются вопросом, что будет с ярмаркой. Сразу понятно, что волнует большинство. Но хотя бы это не моя забота.

Ада постукивала приборами о тарелку, с удовольствием расправляясь с завтраком.

– Значит, вы считаете, что я несправедлив и необъективен? – спросил граф, и Ада чуть не подавилась колбаской.

– Что вы, господин…

– Можно просто граф Пауль.

– Благодарю. Я просто объяснила позицию моего мужа. Он человек закона, а закон считает убийство тяжким преступлением. Но вас тоже можно понять. Вы столько времени потратили на то, чтобы уния состоялась.

Магистр пригладил усы, немного пришедшие в беспорядок, и грустно усмехнулся.