Зинькевич Альберт – Хрононавт. Игра с песочными часами (страница 3)

«Кто-то пробрался? – промелькнула дикая мысль. – «Хроносфера»?» Но зачем оставлять такую запись? Чтобы предупредить? Или запутать?

Артём резко отодвинул стул и сел за компьютер. Запустил программу логов системы безопасности (две камеры у входа и датчик движения). Просмотрел записи за последние… сколько? С момента его последнего выхода. Он смутно вспомнил, что выходил вчера поздно вечером, около 23:00, в буфет за бутербродами. Логи показали: входная дверь в подвал открывалась только дважды с тех пор. Первый раз – сегодня утром, в 07:15 – это был он, вернувшийся после короткого сна в кабинете наверху. Второй раз – сейчас нет записи о выходе. Значит, никто не входил и не выходил. Датчик движения внутри подвала не фиксировал никого, кроме него, весь день. Камеры показывали только его самого, копошащегося у установки или сидящего за столом.

Значит… запись в блокноте… его? Он написал ее, но не помнит? Провал в памяти? Из-за переутомления? Или… из-за того?

Взгляд снова уперся в пустую камеру. И в ладонь, где еще чуть щекотала кожа от прикосновения странного песка. Ощущение падения…

Он резко встал, зашагал по подвалу, пытаясь собрать мысли в кучу. Наткнулся на коробку с запасными компонентами. На коробке была наклейка с датой поставки – сегодняшнее число. Он всегда ставил дату получения. Но… он не помнил, чтобы сегодня приходила поставка! Поставщик обычно звонил, а телефон… Артём сунул руку в карман. Смартфон был на месте. Он достал его. На экране – 11:52. И… три пропущенных звонка. От поставщика электронных компонентов «Квант-Сервис». Звонили в 10:15, 10:30 и 11:00. А он не слышал? Или… не мог услышать, потому что его тогда не было здесь? Но он же был в подвале с самого утра! Или не был?

Он нажал на уведомление о пропущенных звонках. И замер. В журнале вызовов время последнего исходящего звонка с его телефона… сегодня, 14:22. На номер Леры. На ее старый, уже пять лет как неработающий номер.

Артёму стало дурно. Он прислонился к стеллажу, чувствуя, как пол уходит из-под ног. 14:22? Но сейчас же только 11:53! Как он мог позвонить в будущем? Это… это невозможно!

Ощущение падения…

Запись в блокноте…

Звонок в 14:22…

Куски мозаики, безумной, невозможной мозаики, начали складываться в чудовищную картину. Он посмотрел на свои руки. На запястье, где прилипли крупинки песка. Где сейчас ничего не было, но кожа чуть покалывала.

«Нет, – прошептал он. – Этого не может быть. Не может!»

Он должен был проверить. Доказать себе, что он сходит с ума. Что все это – галлюцинация, вызванная стрессом и недосыпом. Что звонок в журнале – глюк телефона. Что запись в блокноте – он сам ее сделал в полубреду и забыл.

Артём подошел к установке. К пустой камере. Он знал, что включать ее сейчас – безумие. Но он должен был увидеть. Увидеть, что иона нет. Что ничего не произойдет. Доказать себе, что мир все еще подчиняется законам Ньютона и Эйнштейна, а не сценарию дешевого фантастического фильма.

Его пальцы, дрожа, потянулись к главному выключателю питания лазерной системы. Предупреждение в блокноте кричало в голове: «НЕ ВКЛЮЧАЙ УСТАНОВКУ!» Но он проигнорировал его. Он должен был знать.

Щелчок тумблера. Тихое гудение трансформаторов. Лампочки индикаторов замигали зеленым. Лазерные диоды зажглись тусклым рубиновым светом, набирая мощность. На мониторе ожили графики, пошли потоки данных. Все системы… в норме. Кроме одного. Датчик в камере показывал: объект отсутствует. Ион пропал. Как и ожидалось. Артём почувствовал странное разочарование, смешанное с облегчением. Ну вот. Ничего. Никакого чуда. Просто сбой, потеря данных и… его расшатанные нервы.

И в этот момент он увидел песок.

Не в камере. На своей собственной руке, лежащей на панели управления. Там, где раньше были крупинки, теперь проступили едва заметные светящиеся точки. Микроскопические, как пылинки, но излучающие мягкий, мерцающий свет. Перламутровый. Тот самый. Они не лежали на коже. Они будто светились изнутри нее. И они… двигались. Медленно, почти незаметно, стекая по его вене, как капли ртути, но светящиеся.

Артём в ужасе отдернул руку. Светящиеся точки исчезли. Но ощущение… ощущение осталось. Легкое жжение, зуд. И снова – то самое чувство неустойчивости, как будто он стоит на шатком мостике над пропастью.

Он посмотрел на монитор. График фонового магнитного поля (тот самый датчик Т-578) показывал не просто аномалию. Он показывал хаос. Значения прыгали как угорелые, выходя далеко за пределы шкалы. На экране визуального мониторинга камеры снова появилось мерцающее радужное пятно, быстро нарастая в размерах. И в центре этого пятна… он увидел себя. Свое отражение в кварцевом окне камеры. Но не просто отражение. Оно было искажено, растянуто, как в кривом зеркале. И… позади него, у входа в подвал, мелькнула чья-то тень! Быстро, как вспышка.

Артём резко обернулся. Никого! Дверь была закрыта. Но ощущение присутствия, чужого, враждебного взгляда, пронзило его как ледяная игла. Страх, чистый, животный, сдавил горло. Он рванулся к выключателю, чтобы отключить установку. Его пальцы протянулись к тумблеру…

И мир взорвался.

Не звуком. Не светом. Ощущением. Его вырвало из реальности. Словно гигантская невидимая рука схватила за все тело и дернула с чудовищной силой – не в сторону, а вниз. Сквозь пол. Сквозь фундамент. Сквозь слои земли, камня, времени… Падение! Стремительное, неудержимое, парализующее падение в бездну. Он не видел ничего, кроме мелькающих, бессвязных образов: лицо Леры, схема установки, радужное мерцание, черный песок, дата на блокноте – 14:30, его собственная рука на тумблере… Все смешалось в калейдоскопе безумия. Он не чувствовал своего тела. Только невыносимое давление, сжимающее череп, разрывающее клетки на части. И гул. Низкий, всепроникающий гул, от которого вибрировали кости и сжималось сердце. Это был звук самой ткани времени, рвущейся под ним.

Он хотел закричать, но не мог. Воздуха не было. Был только вакуум падения и всепоглощающий ужас.

И вдруг – удар. Не физический. Резкая, болезненная остановка. Как будто падающее тело внезапно замерло в воздухе.

Артём открыл глаза. Он стоял. В подвале. Установка гудела. Мониторы показывали данные. На нем была… другая рубашка? Более свежая. И… он не чувствовал той адской усталости, что грызла его минуту назад. Наоборот, он был бодр. Слишком бодр. И голоден.

Он огляделся. Все было знакомо, но… детали. На столе стояла кружка с кофе, еще теплая. Рядом – недоеденный бутерброд. Он ненавидел бутерброды с колбасой. А этот… он его ел? Он посмотрел на свои руки. Никаких светящихся точек. Никакого покалывания. Но чувство дезориентации было оглушительным. Где запись в блокноте? Он подошел к столу. Блокнот лежал открытым. На странице – его аккуратные записи вчерашних расчетов. Никакого панического предупреждения. Только дата – сегодняшнее число. И время на компьютере…

11:29.

Артём замер, как вкопанный. Его мозг отчаянно пытался сопоставить факты. Он отключил установку (или пытался?) в районе 11:55. Сейчас 11:29. Он… вернулся назад? На 26 минут? Это было… перемещение во времени? Настоящее? Но как? Почему? И почему всего на 26 минут?

Он схватился за голову. Мысли путались. Главный вопрос: что он сделал? Или сделает? В этом… прошлом? Он же сейчас здесь, в 11:29, а его «будущее» Я, которое вот-вот должно испытать этот кошмарный прыжок, уже где-то здесь? Или нет? Парадокс!

«Время не любит насилия».

Мысль пронеслась снова, яснее. Это был голос? Или просто интуиция? Предупреждение?

Артём почувствовал холодный пот. Он знал, что должно случиться. Примерно через 26 минут его попытка выключить установку после включения (которое он еще не совершал в этом… временном отрезке?) вызовет тот кошмарный прыжок. Или… что-то еще? Он посмотрел на установку. Она была выключена. В 11:29 утра он обычно еще не включал ее, предпочитая сначала разобраться с данными и кофе.

Он должен был предотвратить это. Предотвратить самому себе включение установки? Но как? Если он не включит ее, то не будет того скачка магнитного поля, не будет попытки выключить… не будет прыжка. Но тогда… как он окажется здесь? В этом прошлом? Замкнутый круг. Парадокс дедушки во всей красе, только со своим собственным участием.

Артём зашагал по подвалу, чувствуя, как паника сжимает горло. Он не мог думать. Он должен был видеть. Убедиться, что его «будущее» Я здесь. И… остановить его? Но как остановить самого себя? Предупредить? Но он же не поверит! Он сам себе не поверил бы!

Он посмотрел на блокнот. На чистую страницу. Гелевая ручка лежала рядом. Он никогда не пользовался ею… до сегодняшнего дня? До того момента, когда его «будущее» Я оставило предупреждение, которое он нашел в своем «настоящем»?

Рука дрожала. Он схватил ненавистную гелевую ручку. Его «будущее» Я оставило сообщение. Значит, он должен сделать то же самое. Чтобы замкнуть петлю? Чтобы предупредить? Чтобы… спасти себя от этого ужаса падения? Но что написать? Правду? «Артем, не включай установку в 11:50, а то тебя выбросит на 26 минут назад, и ты будешь тут сидеть как идиот и писать эту записку»? Он сойдет с ума на месте!

Он писал быстро, нервно, крупными буквами, почти не думая, повинуясь инстинкту и смутной памяти о той записи, которую видел: