Зинькевич Альберт – Хрононавт. Игра с песочными часами (страница 2)

Свет исходил из центральной камеры установки. Сквозь смотровое кварцевое окно было видно, как в магнитной ловушке, вместо привычной яркой точки иона иттербия, плавал… объект. Он был размером с крупную виноградину. Форма его была непостоянной, текучей, но в основе напоминала песочные часы – два конуса, соединенные узкой перемычкой. Материал? Он казался одновременно и стеклянно-прозрачным, и абсолютно черным, поглощающим свет. Но главное – он светился изнутри. Мерцающим, пульсирующим светом, который переливался всеми оттенками: от глубокого индиго до ослепительно-белого, от кроваво-красного до нежного персикового. Этот свет не освещал камеру, а скорее жил в ней, создавая сюрреалистическую картину. Вокруг объекта вибрировало то самое радужное искажение воздуха, только теперь оно было видно невооруженным глазом. И песок! Внутри стеклянно-черной формы пересыпался песок. Но не обычный. Зерна были невероятно мелкими, словно пыль, и светились тем же внутренним светом, каждый – своим оттенком. Они медленно, гипнотически перетекали из верхней камеры «часов» в нижнюю. Артём завороженно смотрел, забыв о страхе, о времени, о Лере. Он смотрел на невозможное. На то, что должно было существовать только в учебниках по квантовой механике или в бредовых фантазиях.

Песочные Часы.

Слово вырвалось из глубин памяти. Тот проект из архива. «Хроносфера». Это было оно? Откуда? Как оно попало в его ловушку вместо иона иттербия?

Вдруг свет от артефакта вспыхнул ярче. Радужное искажение вокруг него резко усилилось, закрутилось вихрем. Артём почувствовал, как волосы на его голове и руках встают дыбом от статики. Воздух наполнился запахом… озона? Нет, что-то другое. Свежести после грозы, смешанной с запахом горячего металла и… древней пыли. Звук. Низкий, едва слышный гул, на грани восприятия, заполнил подвал. Он шел не от артефакта, а отовсюду сразу. От стен, от пола, от самого воздуха.

Артём инстинктивно отпрянул, наткнувшись на стеллаж. Страх вернулся, холодной волной смывая научный азарт. Это было не просто явление. Это было силой. Древней, непостижимой и, возможно, враждебной. Он почувствовал головокружение. Пол под ногами словно качнулся. Картины перед глазами поплыли, наложились друг на друга. Он увидел одновременно и темный подвал с мерцающим артефактом, и… ярко освещенную лабораторию. Свою же лабораторию, но чистую, новую, с только что установленным оборудованием. На столе стояла та самая кружка с МФТИ, но целая. И он сам… сидел за монитором, в той же позе, что и минуту назад, но в новой рубашке, с другой стрижкой. Моложе? Или просто… иначе?

Галлюцинация? Кислородное голодание? Или… эффект близости к артефакту?

Внезапно гул усилился, перешел в оглушительный рев. Свет от Песочных Часов стал ослепительным, болезненным. Радужный вихрь вокруг них закрутился с бешеной скоростью. Артём зажмурился, поднял руку, чтобы защититься. Его отбросило назад, к стене. Удар. Боль в плече. Темнота.

Когда он открыл глаза, рев стих. Свет погас. В подвале снова горел тусклый аварийный свет. Гудели серверы. Мигали мониторы, показывая сообщения о перезагрузке после сбоя питания. Все было как прежде. Кроме одного.

Центральная камера установки была пуста. Ни иона иттербия, ни загадочных Песочных Часов. Лишь холодный вакуум и отблески аварийной лампы на отполированных стенках.

Артём лежал на полу, прислонившись к стеллажу, дыша прерывисто. Голова гудела, плечо ныло. Он тряхнул головой, пытаясь осознать произошедшее. Что это было? Коллективный сбой сенсоров? Массовая галлюцинация, вызванная переутомлением и выбросом какого-нибудь газа? Или…?

Он поднял руку, чтобы потирать виски, и замер. На его запястье, поверх рукава рубашки, лежала тонкая, почти невесомая полоска… чего-то. Она напоминала нить паутины, но светилась слабым, угасающим перламутровым светом. Артём осторожно поднес руку к глазам. Это был песок. Тот самый, светящийся песок из Песочных Часов. Всего несколько крошечных, микроскопических зерен, прилипших к ткани.

Он осторожно сдул их на ладонь. Зернышки были холодными, как космический вакуум. Они лежали на его коже, мерцая последними отблесками своего внутреннего света, а затем… погасли, став просто мельчайшей темной пылью. Но в момент, когда он их рассматривал, в голове пронеслась вспышка. Не образ, а ощущение. Ощущение падения. Стремительного, неудержимого падения сквозь слои… чего-то. Сквозь слои времени.

Артём сидел на холодном полу подвала, сжимая в кулаке темную пыль, оставшуюся от неземного песка, и смотрел в пустую камеру, где минуту назад бушевала невозможность. Страх уступил место потрясению, а затем – леденящей душу догадке. Он не просто наблюдал аномалию. Он столкнулся с ней лицом к лицу. И что-то от нее осталось с ним. В его подвале. На его ладони. В его голове.

«Песочные Часы…» – прошептал он в гнетущую тишину, где теперь гудели только серверы, вернувшиеся к жизни. Но мир вокруг уже не казался прежним. Он треснул. И трещина эта зияла тайной, уходящей в самую сердцевину времени. И куда-то там, в этой бездонной трещине, возможно, потерялась Лера. Он должен был узнать правду. Даже если цена – его рассудок. Или сама ткань реальности.

Где-то глубоко внутри, под слоями усталости, страха и научного скепсиса, проснулось что-то древнее, первобытное. Ощущение пути. Ощущение начала. Начала игры, в которой ставка была выше, чем он мог себе представить.

Игра с Песочными Часами началась.

Глава 2. Эхо прошлого

Тишина подвала после исчезновения Песочных Часов была громче любого гула. Артём сидел на холодном бетонном полу, спиной прислонившись к стеллажу, сжимая кулак. В ладони, под ногтями, ощущалась мельчайшая зернистость – темный, инертный пепел от нескольких крупинок неземного песка. Ощущение стремительного падения сквозь слои чего-то неосязаемого еще вибрировало в костях, отдавалось легкой тошнотой и головокружением, как после долгого катания на карусели. Но это было внутри. Не физическое, а… метафизическое похмелье.

«Галлюцинация, – упрямо шептал он себе, пытаясь вцепиться в привычную логику. – Переутомление. Гипогликемия. Выброс токсинов из старой проводки…» Но его взгляд упрямо возвращался к пустой камере установки. К пустой. Где должен был быть ион иттербия. Где минуту назад бушевало невозможное. И к ладони с этой черной пылью – единственному физическому доказательству того кошмара. Или чуда?

Он медленно поднялся, опираясь на стеллаж. Тело ныло, особенно плечо, ударившееся о металлическую полку. Шагнул к монитору. Системы перезагрузились после сбоя питания. Он запустил программу просмотра последних записей с камеры мониторинга камеры. Запись шла, но в момент «события»… был сплошной шум. Белый, мерцающий, как плохая телевизионная картинка без антенны. Ничего внятного. Данные с датчиков за этот период были повреждены или стерты. Как будто сам всплеск энергии выжег цифровую память.

«Нет доказательств, – констатировал он вслух, и голос прозвучал хрипло и неуверенно. – Ничего, кроме…» Он разжал кулак. Пыль. И это дикое, не утихающее чувство сдвига, как будто его вырвали из привычной точки и слегка сдвинули в сторону.

Артём подошел к раковине в углу лаборатории. Включил кран. Вода полилась, обычная, холодная, успокаивающе знакомая. Он сунул руки под струю, старательно смывая черные крупинки с кожи. Пыль исчезла без следа, растворилась в воде. Он посмотрел на свое отражение в темном стекле окна над раковиной. Измученное лицо, запавшие глаза, взлохмаченные волосы. Он выглядел так, будто не спал неделю. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

«Время не любит насилия».

Мысль пришла внезапно, из ниоткуда. Как эхо. Не его собственная. Чужая. Или… знакомая? Он не мог понять. Она висела в воздухе, тревожная и многозначительная.

Нужен был кофе. Крепкий, обжигающий. Артём направился к своему столу, где стояла та самая потрескавшаяся кружка. Он машинально потянулся к электрочайнику, стоявшему на тумбе рядом, и замер. На тумбе лежал его блокнот для записей. Открытый. И на верхней странице… Он не помнил, чтобы оставлял там такую запись. Крупными, нервными буквами, черной гелевой ручкой (которую он терпеть не мог и обычно пользовался карандашом) было написано:

«НЕ ВКЛЮЧАЙ УСТАНОВКУ. 14:30. ПРОВЕРЬ ДАТЧИК Т-578. ОШИБКА КАЛИБРОВКИ. А.В.»

Артём моргнул. Потрогал надпись. Чернила были сухими. Его почерк? Да, вроде бы. Но… он не писал этого. Он точно помнил, что последняя запись в блокноте была вчера вечером – расчеты частоты лазерного импульса. И он уж точно не стал бы писать самому себе про ошибку калибровки датчика Т-578 (который, кстати, отвечал за фоновое магнитное поле) такими паническими буквами. И почему «не включай установку»? Установка уже работала две недели! И… какое время? 14:30? Он посмотрел на свои наручные часы (которые снова работали). 11:47.

Сердце екнуло. Он схватил блокнот, листая страницы назад. Ничего. Только его обычные записи. Эта страница с предупреждением была последней. И… дата? В углу страницы стояла сегодняшняя дата. Его рукой.

Холодный пот выступил на спине. Он огляделся по сторонам, как будто ожидая увидеть шутника. Но в подвале, кроме него, никого не было. Только гул серверов и его собственное прерывистое дыхание.