Зинькевич Альберт – Хрононавт. Игра с песочными часами (страница 5)

Песочные Часы. Где они теперь? Витают в пустоте между мгновениями? Или притянулись к другому "аномальному" месту, к другому потенциальному… Хрононавту? Мысль о том, что таких, как он, может быть больше, вызвала новый приступ холодного пота. И снова всплыло название: Хроносфера. Его двойник в прошлом выкрикнул его с ненавистью и страхом. Как он узнал? Догадался? Или… у него были свои причины подозревать эту организацию?

Лера. Все всегда возвращалось к Лере. Ее исчезновение пять лет назад было черной дырой, затянувшей свет его жизни. Именно оно подтолкнуло его к этим безумным исследованиям времени, к попытке найти лазейку в законах физики, чтобы вернуть сестру или хотя бы узнать правду. Теперь у него появился ключ. Опасный, непредсказуемый, но ключ. И странная записка, найденная в архиве… «Хроносфера».

Артём глубоко вдохнул, пытаясь собраться. Паника не помощник. Нужен метод. Нужны данные. Он подошел к своему рабочему столу, отодвинул кружку с холодным кофе. Его взгляд упал на фотографию, примагниченную к стойке. Сочи. Смеющаяся Лера. Яркое солнце, синее море. Казалось, этот момент был вырван из времени и запечатан здесь, в пыльном подвале, как напоминание о том, что потеряно.

Он снял фотографию, осторожно, будто боялся повредить хрупкую бумажную память. На обратной стороне, его же рукой, было написано: «Сочи, 15 июля 2020. Последнее лето…» Последнее лето перед исчезновением. Осенью того же года ее не стало. Вернее, она перестала быть здесь.

Артём сел, положил фотографию перед собой. Он закрыл глаза, позволив волне воспоминаний накрыть его. Не для того, чтобы страдать. Для того, чтобы искать зацепки. То, что он мог упустить тогда, поглощенный горем и беспомощностью.

Пять лет назад. Октябрь 2020.

Дождь. Мелкий, настырный, превращающий вечерние огни Москвы в размытые желтые пятна. Артём стоял под навесом кафе «Лира» на Чистопрудном бульваре и тушил уже третью сигарету. Он не курил годами, но сейчас нервы были на пределе. Лера опаздывала. На целый час. Она никогда не опаздывала так сильно, не предупредив. Ее телефон был недоступен.

Они договорились встретиться здесь в семь, чтобы обсудить… ее работу. Лера тогда устроилась стажером в небольшой, но амбициозный культурно-исторический фонд «Палимпсест». Она была в восторге – фонд занимался редкими архивными находками, организацией экспедиций, казалось, ей светила интересная карьера историка-исследователя. Но последние пару недель она казалась Артёму странной. Взвинченной. Говорила что-то о «слишком большом проекте», о «непонятных требованиях», о том, что ей «кажется, за ней следят». Артём отмахивался, списывая на стресс новой работы и ее врожденную мнительность. Лера всегда была чувствительной, легко увлекающейся и столь же легко пугающейся.

В восемь он не выдержал и позвонил в «Палимпсест». Секретарь, усталым голосом, сообщила, что Лера Волкова ушла с работы около шести, сказав, что спешит на встречу. Больше ее никто не видел.

В девять он был в отделении полиции. Дежурный лейтенант, явно не разделявший его паники, завел карточку. «Молодая девушка, могла задержаться с друзьями, телефон сел…» Артём настаивал: «С ней что-то не так! Она говорила о слежке!» Лейтенант вздохнул, пообещал «принять меры», но в его глазах читалось привычное «перебесится, найдется».

Она не нашлась. Ни на следующий день, ни через неделю. Расследование буксовало. Камеры наблюдения у кафе показали: Лера подошла к столику на летней веранде (несмотря на дождь, веранда была под навесом), села, заказала капучино. Ждала. Потом встала, огляделась, будто кого-то ищет. Сделала шаг от стола… и тут запись на несколько секунд превратилась в «снег». Когда изображение восстановилось, Леры не было. На асфальте возле ее стула лежала разбитая кофейная чашка. Как будто она просто… испарилась. Или ее вырвали из реальности. Свидетелей не нашлось – вечер был промозглый, народу мало, и никто не обратил внимания на девушку у кафе.

«Палимпсест» оказался чистой воды ширмой. Офис – съемная контора на неделю. Документы – поддельные. Люди, с которыми работала Лера, – призраки. Фонд исчез так же бесследно, как и его стажер. Единственная зацепка – слова Леры о «большом проекте», связанном с какими-то «архивными артефактами Сибири» и «частным заказчиком». И ее страх.

Артём бросил все силы на поиски. Нанял частного детектива, рылся в архивах, связанных с Сибирью, шарил по темным форумам в поисках слухов о странных исчезновениях или секретных организациях. Упирался в стену. Детектив развел руками: «Следов нет, Артём Игоревич. Как в воду канула». Деньги уходили, надежда таяла. Оставалась только пустота и чувство вины. Он не защитил сестру. Не поверил ей вовремя.

Артём открыл глаза. Картина кафе «Лира» в дождь, разбитая чашка, ощущение ледяного бессилия – все было так же остро, как в тот день. Он сглотнул ком в горле. Теперь, с новым знанием, старые факты обретали зловещий смысл. «Архивные артефакты Сибири»… «Частный заказчик»… «Хроносфера»? Исчезновение без следа, искажение записи камеры… Это было слишком похоже на его собственный опыт с Песочными Часами! Неужели Лера столкнулась с чем-то подобным? Или… ее убрали те, кто охотится за такими артефактами?

Он резко встал, зашагал по подвалу. Нужно было пересмотреть все, что у него было. Все записи, все бумаги, связанные с расследованием исчезновения Леры. Он хранил их в старом сейфе под столом, заваленном приборами.

Сейф открылся со скрипом. Внутри лежала папка с надписью «Лера. Дело». Артём достал ее, сел на пол, прислонившись к стене, и начал листать. Отчеты детектива (краткие и бесполезные), распечатки переписок Леры из соцсетей (ничего подозрительного), копии заявлений в полицию, справка о закрытии «Палимпсеста»… Сухие, безжизненные документы. Он перебирал их, вглядываясь в каждую строчку, ища то, что могло ускользнуть раньше.

И нашел. Не в официальных бумагах. На дне папки лежала маленькая, потрепанная записная книжка в мягком черном переплете. Дневник Леры. Он нашел его через месяц после исчезновения, спрятанным под матрасом на ее съемной квартире. Полиция его просматривала, но ничего криминального не нашла – обычные девичьи мысли, стихи, зарисовки планов. Артём тогда не смог его читать – боль была слишком свежа. Просто убрал в папку как память.

Сейчас он взял дневник дрожащими руками. Кожа на его запястье снова заныла, защемила – частицы песка отозвались на его волнение. Он открыл первую страницу. Милые глупости, переживания из-за учебы, восторги от первой любви… Он листал, пропуская знакомые страницы, приближаясь к последним записям. К осени 2020 года.

«…Фонд «Палимпсест» – это просто сказка! Мне доверили работу с настоящими документами XIX века из частной коллекции. Письма ссыльных, дневники золотоискателей… Чувствую себя Шампольоном, расшифровывающим тайны!»

«…Странный разговор сегодня с Марком (мой куратор в фонде). Спросил, не боюсь ли я «непознанного» и «артефактов с тяжелой энергетикой». Сказал, что скоро мне предстоит работать с одной очень особой вещью, привезенной из-под Красноярска. Что-то связанное со старинными культами и «искажениями реальности». Смешно, конечно, но он говорил так серьезно…»

«…Чувствую себя паршиво. После вчерашнего сеанса с этими «сибирскими артефактами» – набором каких-то ритуальных бляшек и обломком камня с вырезанными знаками – у меня дико болела голова. А ночью… приснился кошмар. Будто я падаю в черную яму, а вокруг какие-то тени шепчутся. Проснулась вся в холодном поту. Марк сегодня спрашивал о самочувствии. Сказал, что это нормально, «энергетика артефактов очищается через сновидения». Бред какой-то. Но платят хорошо…»

«…Что-то не так. Сегодня заметила, что за мной от работы шла серая «Тойота». Два квартала. Потом исчезла. Сказала Марку. Он помрачнел, сказал: «Это они. Будь осторожна, Лера. Никому не говори о проекте». Кто «они»?! Я испугалась по-настоящему. Позвонила Артёму, договорилась встретиться завтра. Надо ему все рассказать. Он такой умный, он поймет, что делать…»

Последняя запись. Датирована днем ее исчезновения. Артём сжал страницы так, что костяшки пальцев побелели. «Они». Марк. «Сибирские артефакты». «Искажения реальности». Кошмары о падении… Так похоже на его собственные ощущения! Лера была близка к чему-то опасному. И ее предупредили о слежке. А он, Артём, отмахнулся! Считал ее мнительной! Если бы он тогда выслушал ее серьезно, если бы пошел с ней в кафе, если бы…

Чувство вины, острое, как нож, вонзилось в грудь. Он застонал, согнувшись пополам. Частицы песка на запястье вспыхнули резкой, колющей болью, а затем – волной странного тепла, будто пытаясь успокоить. Артём вздрогнул. Эта реакция… она была не случайной. Артефакт, песок в нем – они реагировали на его эмоции? На связь с Лерой?

Он заставил себя дышать глубже. Вина не поможет. Нужно думать. Марк. «Сибирские артефакты». «Палимпсест». Это были нити. Хлипкие, но нити.

Артём перевернул страницу. После последней записи было несколько чистых листов. И вдруг, почти в самом конце дневника, его взгляд зацепился за едва заметную пометку на полях, сделанную карандашом и почти стертую. Он поднес дневник к свету настольной лампы.