Зинаида Майорова – Терминатор империи (страница 5)
Я попытался узнать у Алексея, кто же царствует сейчас, но он посмотрел на меня так, как будто я спросил что-то неприличное. Потом вспомнил, что я и в самом деле ничего не знаю, и нехотя процедил:
– Ты, боярин, два года назад целовал крест царю Владиславу.
Слово царь он произнёс с такой издёвкой, что стал сам на себя непохож. Алексей нрав имел исключительно миролюбивый и сердился крайне редко, но сейчас я, похоже, наступил на больную мозоль. Может быть, он не может смириться с тем, что мы живём в Польше, а не на родине? Поляков он явно не жаловал.
Получалось, что я уже два года служу царю Владиславу, но его порядковый номер остался мне неизвестен. Я не рискнул дальше расспрашивать своего помощника. Моей старой версии пришлось много лет работать за границей, поэтому я лично ничего зазорного в службе польскому царю не видел. Но Алексей явно был другого мнения на этот счёт, хотя и не считал себя вправе обсуждать моё решение.
В чём именно заключается моя служба, я пока не разобрался. Никаких обязательных часов присутствия у меня не было. Зато необходимые профессиональные навыки Алексей перечислил мне во всех подробностях.
Во-первых, верховая езда. Помощник сводил меня на конюшню и заново познакомил с моими любимыми жеребцами. Те меня узнали, а я их – нет.
Во-вторых, владение холодным оружием. Я с ужасом готовился к встрече с неподъёмными монстрами вроде бастарда и ульфберта, но мой арсенал меня приятно удивил. Теперь в моде были лёгкие сабли, и у меня набралась богатая коллекция клинков из разных географических регионов. Самой любимой оказалась польская сабля. Это меня не удивило, ведь жили мы в Польше.
В-третьих, стрельба из пистолета. Тут вообще никаких проблем не было. Автомат Калашникова, который нас учили собирать на военной кафедре, технически устроен существенно сложнее, чем местные огнестрельные новинки. Так что со своим любимым турецким пистолетом я освоился без труда.
У хорошего боярина также должны быть общечеловеческие навыки или, как выражались в двадцать первом веке, soft skills. Надо судить тяжбы между своими ратниками, крестьянами и прочими вассалами; улаживать спорные ситуации с конкурирующими боярскими родами; выполнять миротворческие задания сюзерена. Это неплохо получалось у моей прошлой версии, и я надеялся, что её опыт пригодится мне в новых условиях.
После встреч с любимыми конями и любимым оружием я серьёзно призадумался, а есть ли у моей новой версии любимая девушка? Или здесь это не принято? Вспомнились слова из старой народной песни:
Хотел даже спросить Алексея, как у меня обстоят дела с романтическими отношениями, но постеснялся. Впрочем, скоро вопрос этот разрешился сам собой.
Девушек я отложил на потом, а начать решил с уроков фехтования. Вопреки моим опасениям навыки никуда не делись, хотя названия приёмов я начисто забыл. Но мой учитель давно привык к тупости учеников, поэтому устные инструкции сопровождал наглядной демонстрацией. Я быстро выучил заново все его термины. Это оказалось ещё проще, чем бином Ньютона.
Тренировки и катание верхом быстро привели к тому, что я проникся полным и безусловным доверием к своему новому телу и его рефлексам. Оно умело делать разные интересные штуки, о которых моя старая версия даже не подозревала. Однако слепое доверие вскоре сыграло со мной злую шутку и чуть было не оборвало моё пребывание в 7120 году от сотворения мира.
Дней через пять после того, как я очнулся в новом теле, мы с Алексеем совершали очередную конную прогулку вдоль набережной. Дни становились теплее, сугробы потихоньку таяли, и лёд на реке покрывался трещинами. Кое-где появились полыньи, а ниже по течению – около наплавного моста – виднелась свободная водная гладь. Видимо, река там сужалась, течение ускорялось, и вода не замерзала.
Однако чуть выше по течению безрассудные горожане продолжали перебегать по льду с одного берега на другой, вместо того чтобы сделать крюк до моста. От поляков я ожидал большей предусмотрительности. Сейчас через реку перебиралась на нашу сторону девочка лет десяти – куда только смотрят её родители? Она дошла до середины реки, и в этот момент весна окончательно вступила в свои права. Раздался оглушительный треск и отколовшаяся льдина ушла под воду вместе с девочкой.
Я похолодел от ужаса. Алексей спокойно перекрестился и сказал по своему обыкновению:
– Дай Бог ей Царство Небесное!
Но девочка вынырнула и попыталась удержаться на воде, хотя намокшая шуба тянула её на дно. Течение понесло её к мосту. Я пустил коня в галоп прямо к берегу, к тому месту ниже по течению, где лёд уже растаял. Спрыгнул на скаку – это моё новое тело прекрасно умело, – скинул верхнюю одежду и сапоги. Река в этом месте неширокая, вряд ли сильно больше ста метров, я быстро доплыву до середины и перехвачу девочку. Она явно не собиралась сдаваться и полминуты на воде должна продержаться.
Прекрасный план спасения рухнул, как только я бросился в ледяную воду и поплыл. Руки и ноги совершенно не хотели делать то, что требовалось, и дело было вовсе не в температуре воды – мне и раньше доводилось в такой плавать. Просто моё тело понятия не имело о том, что такое кроль. Если бы меня сейчас увидела мой тренер, она пришла бы в ужас и немедленно вернула мне все деньги за свои частные уроки. А деньги были немаленькие, ведь учила она отлично.
К счастью, течение в этом месте оказалось ещё не слишком быстрым, и в последний момент я успел ухватить девочку за косу. Всё-таки хорошо, что здесь в моде очень длинные волосы. Однако я совершенно выбился из сил – управлять непослушным телом оказалось безумно тяжело. Я покрепче намотал косу на руку и попытался подплыть к берегу, но тут ногу свело судорогой. Ещё минута, и я вообще не смогу держаться на воде.
С берега донёсся истошный женский вопль – наверно, спохватилась мама девочки. Поздновато она прибежала. Пришла бы на полчаса раньше и объяснила своему детищу, что нельзя переходить реку в неположенном месте. Тут судорога свела вторую ногу. Течение ускорилось, и я понял, что до берега не доберусь. Я уже хотел отпустить косу девочки, чтобы не утянуть её за собой на дно. Она так долго держалась на воде самостоятельно, что наверняка продержится ещё немного и дождётся более адекватной помощи.
В этот момент моя правая рука на что-то наткнулась. К тому времени я уже так замёрз, что не сразу понял, за что ухватился. Кожа утратила всякую чувствительность. В следующую секунду я увидел женщину – она стояла на деревянном мосту и крепко держала меня за руку. Левой рукой я подтянул к ней девочку, и женщина втащила её на доски. Я тоже попытался забраться на мост. Моё тело наконец сменило гнев на милость. Возможно, почувствовало, что появился шанс покинуть негостеприимную водную стихию. А лазать оно умело хорошо даже на одних руках.
Я упал на деревянный настил и несколько секунд изо всех сил вдыхал свежий весенний воздух. Спина опиралась на твёрдые надёжные брусья, лицо согревали тёплые солнечные лучи, а далеко вверху по синему небу плыли маленькие белые облака. Внезапно на меня упала тень. Громкий голос что-то сердито выговаривал мне. Через секунду я понял, что надо мной стоит до смерти напуганный Алексей.
Мне показалось, что девочке досталось существенно меньше нравоучений от мамы, чем мне – от Алексея. И плавать-то я никогда не умел, и кидаться в воду, чтобы спасать первого встречного, никак не должен был, и, вообще, своя рубашка ближе к телу.
Меня поразили двойные стандарты моего помощника. Насколько внимательно и заботливо Алексей относился ко мне и к нашим домочадцам, настолько же равнодушно, чтобы не сказать бессердечно, он смотрел на нужды других людей. Хотя, если посмотреть правде в глаза, я ему почти такой же чужой, как эта девочка – мы с ним познакомились меньше недели назад.
После того, как я чуть не утонул, пришлось произвести серьёзную переоценку своих возможностей. По-видимому, все чисто ментальные навыки в полной сохранности перешли от старой версии к новой. Но о физических навыках этого никак нельзя было сказать. Нужно учесть на будущее. В частности, у меня сложилось стойкое ощущение, что даже если у меня и была здесь девушка, вряд ли у нас с ней что-то было. Так что не стоит ждать чудес по этой части и строить из себя опытного любовника.
На следующий день после речного инцидента Алексей объявил мне, что сегодня воскресенье, поэтому надо идти на службу. Я обрадовался, что неделя здесь семидневная, то есть именно такая, к какой я привык. Правда, воскресенье оказалось рабочим днём. Впрочем, такое бывало и в двадцать первом веке в некоторых странах, например, в Израиле.
На службу мы пошли в местный Кремль – а где же ещё служить боярам, как не в главной крепости города? Башни и стены своими очертаниями живо напомнили мне Московский Кремль, наверняка их строил тот же самый итальянский архитектор. Итальянцы вообще обожали строить кремли. Я помнил, что Нижегородский кремль, в который нас водили на экскурсию во время одной из командировок, тоже строили итальянцы, хотя и совсем по другому проекту.
К моему удивлению мы не пошли во дворец, а остановились около небольшой церкви во дворе – Алексей назвал её Спасом на Бору. Церковь выглядела очень старой и по архитектуре, и по внешнему виду – в Московском Кремле ничего похожего не было. Подобные храмы я видел только в Суздале и во Владимире. Тут я наконец догадался, что под службой Алексей подразумевал церковную службу.