Зимин Сергей – Сихан (Гайдзин-2) (страница 1)
Зимин Сергей
Сихан (Гайдзин-2)
Глава 1 Год спустя в Онимуре
Я стоял и смотрел на усеянное телами поле. Ну, как поле, тренировочную площадку. Тела пытались шевелиться, но, получалось у них плохо. Только что закончился экзамен на право покинуть Онимура. Начался он ещё вчера вечером с забега по сильнопересечённой местности. У каждого из учеников был свиток с описанием маршрута, и маршруты были у всех разные, хоть и проходящие через одни и те же точки. На точках на крепких цепочках были подвешены печати. Требовалось поставить печать в кружок точки. Если поставить не туда, это считалось ошибкой.
На каждой точке следовало взять из кучи один камень и дальше бежать уже с ним. Точек было много. Так что на финиш ученик притаскивал целую кучу камней в заспинном мешке. То есть, нагрузка от точки к точке возрастала.
Сразу после завершения первого этапа экзаменуемый начинал лупить боккеном по оплетёной соломенной верёвкой макиваре. До тех пор, пока не перебивал верёвку. Потом, аналогичное испытание с палкой и соломенной мишенью, той же верёвкой, но скрученной плоской спиралью. Задача — пробить тычками мишень до досок. А затем пошло веселье в виде индивидуальных схваток учеников с Цубумэ. Задача — продержаться на ногах до звона гонга. И, наконец, уже на рассвете, финальное испытание — защита раненого даймё от нападения. Нападающим был я, прорывающийся сквозь охрану к Цубумэ. До меня ученикам было ещё далеко, так что, даймё пал на поле боя, после гибели всех своих телохранителей. Надо сказать, что эшелонированная оборона, выстроенная учениками по команде Рин, доставила мне некоторые неудобства. Меня, даже, пару раз зацепили слегка боккеном, чего за год не удавалось сделать никому. С одной стороны, это меня радовало. А с другой, похоже, следует больше времени уделять тренировкам.
И вот оно, поле боя, устланное телами доблестно павших телохранителей.
— Хватит притворяться, — обратился я к ним. — Ни за что не поверю, что через год тренировок вы ещё можете чувствовать боль. Так что не давите на жалость, утренний забег я не отменю.
Тела воспряли и достаточно бодро потрусили на стандартные утренние пять кругов вокруг учебного лагеря. Честно говоря, не ожидал от них такой прыти. А смотри-ка, хромают, держатся за побитые места, но, бегут.
— Ну что скажешь, Цубумэ? — Обратился я к своей ученице, — Как они тебе сегодня.
— Не считая того, что меня убили, я бы оценила их успехи, как терпимые. — Отозвалась Цубумэ. — Год назад Вы бы, господин, прошли бы сквозь них и не заметили. А сегодня получили два синяка.
— Да, настоящие звери. Леопарды!
— А что такое «реопарудури»?
— Да есть такие большие хищники. Родственники Оюминой кошки. Ростом, примерно, по пояс человеку, и пятнистые. Эти тоже сейчас пятнистые.
Цубумэ фыркнула, подумала, вынесла вердикт,
— Нет, кошки грациозные, а эти еле ковыляют.
— Да нормально ковыляют. На пятый круг уже пошли, — заступился я за учеников.
Наконец, пробежка закончилась и измотанная група построилась на площадке для занятий, чтобы выслушать мой вердикт.
— Ну что ж, — объявил я, — вы показали себя гораздо лучше, чем было год назад, но хуже, чем могло бы быть.
— Наставник, разрешите вопрос?
— Разрешаю.
— В чём был смысл последнего испытания?
«Но, последнее испытание, искушение состраданием» — прорычал я по-русски. Не удержался.
— Мы с Цубумэ-сэнсэй хотели посмотреть, как вы будете действовать в заведомо безвыходной ситуации. И вы меня опечалили. Нет, даже больше, я ужасно разочарован.
— Как мы должны были действовать, чтобы победить Вас, Наставник.
— Вы не могли меня победить. В данной проверке я олицетворял собой превосходящие силы противника. Так что, Рин построила оборону очень хорошо, но вы в любом бы случае погибли. Другое дело, что, вместо того, чтобы прикрываясь вашей гибелью утащить даймё с максимальной скоростью на максимальную дистанцию, Рин и Масару медленно отступали вместе с остальными линиями защиты. Через что, все умерли.
— Но как я могла бросить своих людей? Наставник, Вы всегда говорили, что мы должны друг другу помогать.
— Вот они и помогали тебе уйти, а ты не воспользовалась. Чем им помогли смерти, что твоя, что Масару, что Цубумэ?
Я помолчал.
— Другое дело, я бы всё равно вас настиг, так что итог был бы один и тот же. Но, например, если бы на пути была бы пропасть с подвесным мостом. Вы бы перешли и мост обрезали. И были бы спасены.
— Я поняла, Наставник. Правильная тактика обороны при ошибочной стратегии.
— Молодец. Ладно. Экзамен я считаю сданным. Требовать от вас большего за один год… Ну, я демон, конечно, но это было бы чересчур жестоко даже для меня. Вы все молодцы. Впереди у вас, скорее всего, демонстрация навыков лично даймё. Вот там оття́нитесь за все обиды. А сейчас Цубумэ выдаст вам мазь от синяков. Сегодня объявляю день отдыха.
А через неделю прискакал гонец от даймё. Даже не так, посланцев было четверо. Гонец и три самурая сопровождения. То ли не слишком спокойно на дорогах стало, то ли оказывает мне честь, мол, вон сколько красивых самураев заради тебя, дармоеда, гоняю.
Язвил я, скорее, по привычке. Уж больно они были чистенькие и холёные. А у нас сегодня были тактические учения с преодолением грязевых препятствий, имитирующих болото или залитое водой рисовое поле. Так что вид у меня был ещё тот. Да и остальные выглядели не лучше. Все были грязные и очень уставшие.
Вот на грязную и очень раздражённую Рин и наткнулись эти четверо столичных хлыщей. О чём они там в столице думают, вообще? Нет, чтобы Минамото прислать. И он уже и привычный к нашим закидонам, и Цубумэ с ним болтать нравится. Так нет же, приехало четыре штуки совершенно новых граждан, у которых гонору было выше крыши, а понимание окружающей действительности проводило фортификационные работы, яростно закапываясь, а землю.
Гонец, молодой человек с надменным лицом и безупречно уложенным пучком, сморщил нос, глядя на Рин, и окликнул её резким приказным тоном,
— Эй, ты, вонючка, где нам найти этого вашего, как его… Бурадо? Во имечко придумали, чтоб его!
Сопровождение поддержало господина посланника дружным гоготом. Интересно, что ему сказали по поводу того, куда и к кому он едет? А то не знать имя воинского наставника клана — это косяк, боец.
Рин не ответила. Она не двинулась с места. Она просто подняла на него взгляд. Не гневный, не оскорбленный. А абсолютно пустой, будто смотрела на говорящее бревно. Только на самом дне плескался некоторый интерес, «ух ты, говорящее дерево».
— Ты глухая, что ли, грязная тварь? —один из сопровождавших гонца самураев соскочил с лошади и принял угрожающую позу, схватившись за рукоять катаны.
Очень необдуманный поступок с его стороны. Рин и до обучения в Онимуре была быстрой, а теперь её удар заметил только я. А самурай только с недоумением посмотрел на свою руку, которая больше не хотела его слушаться и завыл в голос.
— Ты оскорбил моего учителя, демона Бурадо, повелителя этих земель. Ты оскорбил клан Мори, поскольку Бурадо-сама является воинским наставником клана. Ты оскорбил меня, Мори Рин. Поэтому у меня большая проблема, — заявила Рин, глядя на гонца всё тем же пустым взглядом, — Убить тебя можно только один раз. И мне надо решить, какие два из трёх оскорблений останутся без отмщения.
Все звуки стихли после слов Рин. Вой самурая, сжимающего свою перебитую руку, был единственным звуком, нарушавшим гробовую тишину тренировочного поля. Гонец и двое других сопровождающих замерли в оцепенении, глядя то на своего товарища, то на то, как хрупкую с виду девушку, покрытую грязью вывела его из строя за один короткий удар простой палкой.
— Ты… ты лжешь! — выдохнул гонец, но в его голосе уже не было прежней уверенности, только паническая попытка отцепиться от реальности. — Дочь самого господина не может…
— Может, — сказал я, выходя на открытое пространство, не спеша, давая своему виду — заляпанному грязью с головы до ног — произвести нужное впечатление. — И является одним из моих лучших учеников. А вы, судя по всему, умудрились только что оскорбить вашего господина, его родственницу и наставника, выбранного лично им. Всего одним предложением. Эффективно. — Я похлопал в ладоши. — Осталось понять, что это, глупость, злой умысел, предательство?
Я остановился рядом с Рин, скрестив руки на груди. Мои ученики, до этого занимавшиеся своими делами, теперь молча сомкнули круг вокруг гостей. Без угроз. Без звука. Просто заняли пространство. С такими же пустыми взглядами. Ни гнева, ни ярости. На еду не злятся. И это было страшнее любых криков.
Гонец побледнел. Он наконец-то сообразил, в какую именно лужу сел со своим гонором. Его взгляд метнулся к своему покалеченному спутнику, который тихо стонал, поддерживая перебитую руку.
— Это… это недоразумение! — залепетал он. — Мы не знали!
— В этом и есть корень проблемы, — парировал я. — Вы были посланы с важной миссией, но даже не удосужились узнать, к кому и куда едете. Это либо вопиющая некомпетентность, либо сознательное оскорбление. Мори-сама будет весьма заинтересован узнать, какое из двух объяснений истинно.
Имя даймё, произнесенное вслух, подействовало на них как ушат ледяной воды. Они поняли, что эта история долетит до ушей господина. И последствия будут ужасны.