Зимин Сергей – Сихан (Гайдзин-2) (страница 3)

Провожая меня, они стояли рядом: Оюме с маленьким Ониро за руку, а Киёми — с Сакурой на руках. И в их взглядах читалось одно и то же — терпение и ожидание. Ждут, когда их демон, выполнив свою работу где-то там, вернется в свой дом. К своим женщинам. Чтобы выполнять свою основную функцию по обереганию их от внешних угроз.

За прошедший год деревня обзавелась не только арбалетами в модификациях «многозарядный скорострельный» и «однозарядный дальнобойный», но и небольшими баллистами для обкатывания технологий. Стреляли они большими стрелами, длиной с копьё или небольшими глиняными ядрами из обожжённой глины, которые разлетались красивыми осколками, при попадании в твёрдый грунт. Весило такое ядро килограмма три и попаданию его в себя любимого мало кто бы обрадовался. Во всяком случае, дощатые мишени оно сносило легко и непринуждённо. А изготавливались такие ядра очень быстро. Наш деревенский деревянных дел мастер в купе с кузнецом сделали специальный пресс, который штамповал заготовки ядер со скоростью пять штук в минуту.

Полноразмерную модель мастера обещали выкатить к моему возвращению от даймё. Ну, посмотрим, как им это удастся.

Деревня скрылась из глаз, я три раза свистнул и мы перешли на бодрую рысь. Нет, лошадей у нас не было, мы двигались пешим порядком. Лошадки моих учеников отправились в город ещё год назад, а под меня тут лошадей и не водилось. На их волосатых мопедах я выглядел как дядя Стёпа, ну, или как Паганель. Короче, для меня это была не верховая езда, а беговел. Ноги у меня на этих лошадях до земли доставали. Согласитесь, это, ведь, не дело, когда ученики на индивидуальном транспорте едут, а их наставник на своих двоих шкандыбает. Посему, бежали все. За год перемещение на своих двоих для моих учеников стало занятием привычным. Они могли бежать долго и далеко. На ровной местности они шли ноздря в ноздрю с тутошними лошадками, а по пересечённой местности ещё и давали им изрядную фору. Чему очень способствовали они-таби, как они прозвали моё изобретение, состоящее из обычных носков-таби с завязками и прочной многослойной кожаной подошвы. Деревенский скорняк, Кавахидэ, навострился их делать с ужасающей скоростью. А у моих трёх «задохликов» они-таби были ещё и с металлическими вставками, как и у меня, что позволяло им наносить страшные удары ногами. Их пинок гарантированно ломал кости, мой — так же гарантированно убивал.

Мы спокойно пылили по нашей сельской дорожке, приближаясь к торговому тракту на Кагосиму.

Комментарии:

Сихан — (шихан), в другом прочтении, сёгу — Мастер, главный наставник.

Глава 2 Дорога на Кагосиму

Походный строй – в колонну по два и бодрой рысью вперёд. Группа бежала хорошо, ходко. Правда, после того, как мы вывернули на торговый тракт, на нас стали посматривать с опаской и уступать дорогу. Потому что, если вооружённая до зубов толпа куда-то быстро пылит, то вариантов у тебя ровно два. Или не спешить туда, куда эта толпа бежит, вдруг там бить кого собираются, или поднажать за ними вслед, спасаясь от того, от кого оная толпа так быстро сваливает. Собственно, выбор стратегии довольно прост. Если бегущие решительно смотрят вперёд, то торопиться не надо. А, вот, если они постоянно оглядываются назад, то стоит поднажать.

Мы пробежали мимо небольшого обоза — два телеги, нагруженные бочками с сакэ. Погонщики вжались в свои повозки, а торговец, сидевший впереди, побледнел и замер, ожидая худшего. Один из моих учеников, Тэцуо, не сбавляя темпа, крикнул на ходу:

— Расслабьтесь, дядя! Мы не по ваше добро! Да и скорость у нас повыше будет, не помешаем!

Торговец от неожиданности лишь беспомощно заморгал, не зная, что ответить на такое. Год назад эти же юнцы наверняка бы потребовали дань «за охрану».

Пока купцы ломали себе голову над стратегией выживания, мы свернули к речке и разбили лагерь для ночёвки. Быстро, без суеты — отработанный за год ритуал. Поставили навесы и развели костер, поставили вариться ужин. После чего, полезли мыться.

Вскоре лагерь захрапел, оглашая ночной лес хором усталого дыхания. Я дал ученикам выспаться, оставшись на часах сам. Огонь костра потрескивал, отбрасывая прыгающие тени на спящие фигуры.

Тихий шорох заставил меня повернуть голову. Ко мне, стараясь ступать бесшумно, подсела Рин. Она сидела, поджав колени, и упорно смотрела на потухающие угли, словно искала в них ответ.

— Наставник, а я Вам совсем не нравлюсь? — выдохнула она наконец, почти шепотом. — Ну, как женщина.

Голос ее дрожал от смущения и отчаянной решимости. А меня накрыло таким, знаете ли, мощным дежа вю. Где-то я это уже слышал.

— С чего ты взяла? — вопросом на вопрос ответил я. — У тебя красивое лицо. Выпуклое в нужных местах тело с отличными пропорциями. Ты образованна и умна. Как ты можешь не нравиться, как женщина?

Она резко подняла на меня глаза, пораженная такой прямой оценкой. Щеки ее залила краска, но в глазах читалась надежда.

— Тогда, почему, Наставник?

— Потому что воинские искусства половым путём не передаются, — развел я руками. — У меня и так уже две женщины. Хотя, я планировал остановиться на одной.

Она помолчала, глотая комок в горле, а затем прошептала, почти неслышно:

— А, если, только один разик?

Я не смог сдержать короткой, хриплой усмешки.

— Рин, ну ты же не ю:дзё, чтобы «только разик». Поверь мне. И мне, и тебе понравится. И тогда захочется еще. И еще.

Рин отвернулась, шмыгнула носом и вдруг швырнула всю пачку сюрикенов в кусты.

— Молодец, заметила, — похвалил я её наблюдательность и погладил её по макушке, прислушиваясь к звукам падающих тел и крикам боли. Там уже минут десять подозрительно шуршали и шушукались, как они думали, неслышными шепотом. После чего рявкнул, — Группа, боевая тревога!

Не было ни суеты, ни вопросов. Храп оборвался на полувдохе. Спящие фигуры взрывным движением сорвались с мест. Не вскакивая в полный рост, а откатываясь в стороны и в темноту, уже держа в руках оружие. За какие-то три секунды наш уютный лагерь превратился в смертоносного ёжа, ощетинившегося стальными иглами.

Из кустов, поняв, что внезапность потеряна, с диким воплем посыпались тёмные фигуры. Их было много, раза в два больше, чем нас.

Началась весёлая ночная резня разбойников. Для кого-то из моих учеников это была первая кровь, кому-то уже приходилось убивать раньше, но все они действовали абсолютно одинаково. Короткие, точные, экономичные движения. Никакого лишнего геройства. Рин, забыв про все свои душевные терзания, работала своей нагинатой, описывая в темноте широкие, смертоносные дуги, не подпуская к себе сразу троих.

В целом я был спокоен за учеников. Ночные бои они за год проходили не раз. Пусть и учебные, но боккеном по лбу - это тоже, знаете ли, не самое приятное ощущения.

Я в бой не вступал, разве что, только, если кто-то очень глупый выскакивал на меня. Моей задачей было наблюдение и редкие замечания.

— Кэнди, левее! — И парень, не глядя, делал шаг влево, и копьё его товарища пронзало того, кто уже заносил меч над его головой.

— Рин, дистанция!

Они не сражались. Они убивали свою добычу. Охотились, пожирая жизни врагов. В точности так, как они учились это делать весь этот год.

Через несколько минут всё было кончено. Тишину ночи снова нарушал только треск костра и ровное дыхание моих учеников, уже проверявших, не осталось ли живых среди нападавших.

— Раненых — к костру, — скомандовал я. — Остальных — в кучу.

Двое разбойников, один с раной в плече, второй с перебитой ногой, были подтащены ко мне. Я достал свой любимый чёрный нож, ало засветившийся таинственными письменами.

Они смотрели на меня с животным ужасом. Я присел на корточки рядом с ними и огорчённым тоном прорычал,

— Господа разбойники, сейчас я вас буду огорчать. Вы разбудили меня и теперь у меня плохое очень настроение. Вы разбудили моих ребятишек, чему они тоже не рады, но, что хуже всего, вы разбудили Пожирателя Душ, — я поводил перед их носами ножом. А он хочет жертву. Вас двое. И оба вы знаете, где находится лагерь. Один из вас отдаст свою душу Пожирателю. Тот, кто заговорит вторым. Итак, где, сколько народа осталось, какая стража...

Разбойники смотрели на меня выпучив глаза и беззвучно разевая рты от страха. Я провёл правому ножом по щеке и он завопив от ужаса, напрудил лужу. Левый же истерично завопил,

— Ла...лагерь... Полтора рё, господин! Вон та тропа... Там остались десять человек! Часовых двое, обходят кругом!

— Главарь с вами был или в лагере остался?

— В лагере. Звать его Кумадзиро, господин!

— Хороший мальчик, — кивнул я головой говорливому и воткнул нож в живот обоссавшемуся. — Тэцуо, ликвидация.

Стоявший за разбойником Тэцуо одним плавным движением свернул тому шею.

— Ну что, ночные демоны, попробовали крови, пора бы и на добычу посмотреть, — сказал я им. — Работаем в режиме "уничтожение командного лагеря". Кумадзиро желательно взять живым, у него могут быть тайники.

Группа согласно ударила себя кулаком в грудь, задача, мол, принята и мы бодро потрусили по указанной тропинке, оставив двоих охранять наш скарб и собирать трофеи с данной группы неудачников.

Лагерь оказался не слишком-то и большим. Шалаши, одна хижина, костёр. Клетка, связанная из бамбуковых жердей. Пленные, что ли? Нет, я конечно, слыхал, что в Японии была работорговля, но, до сего момента сталкиваться не приходилось. Командиры групп разводили своих людей по местам, окружая лагерь. Сова позвала, другая отозвалась, третья. Моё время. Угукнул филином и на спящий лагерь опустилась смерть. Часовых устранили ещё пока расходились по местам. Наша редкая цепь сошлась в центре лагеря, у костра.