Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1982-10 (страница 9)
– Счастливого вам пути, – сказала Симочка старику, подняв лицо и растерянно глядя Савельеву в глаза. Не успела она ничего сказать, пока сидели, пока выговаривался, выливал свою горечь. И потому надо было сказать сейчас, пока одни, что-то главное, такое, что успокоило бы, утвердило в надежде не только его, Нелькиного вконец расстроенного деда, а более того ее самое; хотя она-то – не-ет! – не потеряла надежду. Не на счастливый союз ее Петра, не на восстановление хотя бы его отношений с девушкой, а веру в то, что выправится девка, жизнь приведет так, и откроются, в ее душе такие качества, о которых Симочка только догадывалась, а увидев Нелькин портрет, утвердилась в этой мысли безмерно.
Она затараторила:
– Сергей Петрович, и я бы тоже с удовольствием поехала куда-то… Да никак своего Мишаню не сговорю, куда, говорит, с такими хвостиками? Вы столько тут наговорили мне нехорошего о себе, и вообще… Вообще я вам скажу, что сегодня вы на сто процентов не правы, а тогда вы думали лучше, когда мы пили с вами кофе, л тогда вы были правы… А сейчас вы расстроили себя… Вы не думайте, что никому не нужны, ведь примчалась же внучка, значит, есть в ней доброе сердце… До свидания, Сергей Петрович, приезжайте. Олежка, номаить деду ручкой, по-машь… ну, Нелечка, какую там полку деду выхлопотала – не боковую, не верхнюю?
– Нижняя, хорошая полка. Двадцать третье место. Уже дали отправление.
У ступени Савельев повернулся. к малышу:
– Ну, кузнечик! Поедешь с дедом? Тот сразу вцепился в материну юбку,
– Прощай, Симочка! Приезжайте, Неля! – Счастливого пути, дед!
Он обернулся, поцеловал Симочку в голову, погладил по разлетным черным волосам девушку.
– Увидимся ли еще, внука? У моих-то годов неожиданностей много припрятано. Что вывалится – неведомо…
Он посуровел вдруг. Вероятно подумала Симочка, чтобы скрыть волнение, поднявшееся в нем.
Стук сцепок прокатился но поезду, убежал куда-то назад, к последнему вагону.
Старик неподатливо стал подниматься на первую ступеньку, Симочка подскочила подсобить.
Потом сказала сыну:
– Маши ручкой, Олежка, маши… Уезжает деда;
Савельев сказал, стянув с головы фуражку, забелев в сумраке тамбура крупной головой:
– Неля, ты Серафиму Дарионовну не осуждай. И не сторонись ее, она тебе…
Поезд тронулся, загрохотав колесами и сцепками, старик говорил что-то, но слов нельзя было различить, и Симочка сполошно крикнула:
– Я вам напишу!
Он закивал головой, поняв.
И вот уже поплыло все перед глазами Симочки, замелькало, ускоряясь, красными пятнами, она одной рукой вытирала глаза, другой все махала, и Олежка истово вымахивал ручкой, Нельма помахивала пальчиками.
Поезд ушел, сходили с перрона редкие провожающие.
Симочке стало зябко, она поставила на плащике воротник, присела, поплотнее застегивая на мальчике курточку.
Нелька ждала их. А когда Симочка поднялась, сказала:
– Идемте.
Окончание следует
МАЛ ЛЕДНИК, НО ДОРОГ…
Там, на берегу зеленоводного озера Хадата-Юган-Лор, из которого вытекает стремительная, порожистая, хрустальная река Большая Хадата, приютились несколько домиков. Когда четверть века назад по программе Международного геофизического года (МГГ) потребовалось организовать исследования ледников Полярного Урала, то гляциологи Института географии Академии наук СССР для своего стационара выбрали именно этот красивейший уголок горного края, Я попал сюда осенью 1981 года, Над горой Палаткой висели темные тучи, пейзаж был диковатым, мрачно-величественным, Но стоило выглянуть солнцу, как все приобретало вид почти домашней ухоженности, Но сам научный поселок, который когда-то знал лучшие времена, выглядел уже заброшенно – гляциологи ходили в последние маршруты/ они завершали долгосрочную программу исследований, стационар сворачивал свою работу.
В союзный каталог внесено 144 полярно-уральских ледника, они тщательно и всесторонне ©писаны и охарактеризованы. Наиболее заметная их особенность – они самые маленькие на планете. Может быть, поэтому о них в начале столетия еще даже и не подозревали и открыты они были почти случайно. В 1908 году по Большеземельской тундре путешествовал известный северовед-зоолог С. В. Керцелли. Проводником у него был местный охотник коми Егор Терентьев, «поэт в душе и страстный любитель северного простора и кочевой жизни». Егор и поведал путешественнику о том, что «есть у нас на Камне места, где снег никогда не тает, и там уже не снег, а такой твердый лед, что его только топор берет, а снега и льда не видно, потому что сверху завалены мелкими камнями, а внизу, где кончается лед, в нем большая дыра, как пещера, и оттуда течёт речка. Длиною такие места бывают больше версты».
Керцелли торопился, не смог воспользоваться «соблазнительным» предложением, чтобы проверить наблюдения тундровика, однако его рассказ поместил в своей книге. Егор Терентьев, сам не ведая того, нарушил одну научную легенду, скрепленную авторитетом такого знатока Полярного Урала, как Эрнст Гофман. Полковник корпуса гарных инженеров возглавлял первую экспедицию Российского географического общества (РГО) в эти края и сделал вывод, что ледников здесь не существует. Вообще эта ошибка простительна: в районе пояярйоуральских ледников экспедиция шла зимой и немудрено было не заметить под метровыми сугробами небольшие потоки льда. В 1929 году молодой советский геолог Александр Алешков окончательно опроверг гофмановскую гипотезу и подтвердил правоту проводника Егора – на восточном склоне хребта Сабля он обнаружил несколько карстовых ледников. Один из них он назвал именем Гофмана. Наверное, в этом поименовании есть небольшой укор руководителю первой полярной экспедиции РГО, но в то же время и признание заслуг в изучении северных отрогов Каменного Пояса. Самые северные ледники обнаружил ленинградский геолог Александр Хабаков – район Хадатинских озер – крупнейший очаг полярно-уральского оледенения. Самый южный ледник открыт совсем недавно – всего два года назад – профессором МГУ Леонидом Дмитриевичем Долгушиным, на счету которого, пожалуй, самое большое число «ледовых» открытий. В 1958 году гидролог Александр Кеммерих на юго-восточном склоне хребта Оченырд (это недалеко от Воркуты) в бассейне реки Большая Кара открыл солидный ледник, который имел в длину 1100 м. Он дал ему имя Егора Терентьева, тем самым утвердив научный подвиг простого тундрового пастуха и охотника, попавшего в гляциологическую летопись.
Небольшие ледники имеют свои преимущества – они очень чуткие индикаторы изменения климата не только в локальном районе, но и в глобальном масштабе, остро реагируют даже на малейшие изменения, которые претерпевает в последние десятилетия климат нашей Земли.
На Полярном Урале я еще застал доктора географических наук В. Г. Ходакова. Он начинал здесь работы 25 лет назад и, так уж получилось, завершает их. Редкий полевой сезон он пропускал, чтобы не побывать на Полярном Урале.
– У каждого ледника есть свой характер, – рассказывает Владимир Георгиевич. – Мой самый любимый объект – это ледник ИГАН, на нем я начинал. Он самый большой в этом районе и, наверное, самый оригинальный: две трети его принадлежит Азии, он дает воду Оби, одна треть – Европе, вода попадает в Печору. Водораздел проходит как раз по нему. Самый красивый – ледник Обручева, впечатляюще расположенный в каре. Его можно увидеть из лодки, когда плывешь по зеленой воде Хадата-Юган-Лора, Самым удивительным можно считать ледник МГУ – в 1957 году это был нормальный ледник (2200 м) с длинным языком, сейчас язык исчез – на его месте озеро во льду. Самый близкий к стационару ледник ОленийГ – красивый, обрывистый и удобный для исследований. Он почти не меняется, на него действует эффект так называемого авторегулирования: за жаркое лето поверхность «съедается», но за зиму оставшаяся емкость снова наполняется метелевым снегом. Таков же и его сосед – Медвежий.
Общее изменение климата планеты – потепление и усушение, – противопоказанное для ледников, естественно, сказывается и на состоянии ледовых рек Полярного Урала: они интенсивно деградируют и находятся в удрученном состоянии.
И хотя стационар Института географии АН СССР завершил работу, гляциологи будут бывать здесь постоянно: их исследования предусмотрены специальными Программами. Да и простые туристы не застрахованы от новых открытий – Полярный Урал хранит еще немало тайн.