Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 11 (страница 3)

— Ни в коем случае. Папа считал, что мне идет яркое, и всегда именно в яркое меня одевал.

— Постарайтесь припомнить, что еще отец говорил вам, когда речь шла об изумрудах.

Вильгельмина задумалась.

— Мне кажется, это все. Если не считать того, что он спросил меня, причем не сразу, а через несколько дней, почему мне так понравились именно изумруды. Я еще удивилась, что он спросил об этом.

— Почему?

— Потому что зеленый — с детства мой самый любимый цвет, и отец прекрасно это знал.

— Ну хорошо, — сказал Дик покорно. — Что могло подвигнуть вашего отца действовать столь странным образом? Почему, если у него были еще деньги, он не оставил их вам по завещанию?

— Я понимаю, о чем вы думаете и о чем не решаетесь сказать, — твердо произнесла Вильгельмина. — Выдумаете, что деньги были нечестными. Так?

— Нет, — улыбнулся Дик Уиллет. — Вы же назвали меня самым лучшим сыщиком, а теперь не понимаете, что я сразу вижу: темнить с вами нет никакого смысла. Да и не могло этого быть. Если деньги были нечестными, он не мог оставить вам в наследство головную боль и риск конфликта с законом. Это исключено. Я верно уловил вашу мысль?

— Да. Я не стану тратить ваше время и уверять вас, что папа не мог пойти на что-нибудь такое. Да это и не так.

— Вы хотите сказать...

Вильгельмина покачала головой.

— Папа никогда не обидел бы слабого, не стал бы вести нечестную игру с кем-то, кто беднее его самого. Но в целом, у него были свои законы. Он считал, что в мире многое устроено неправильно.

Оба помолчали. Вильгельмина терпеливо ждала, Дик напряженно размышлял.

— Денег там очень много, — решилась наконец прервать молчание Вильгельмина. — Если отец оставил этой Хетти двадцать миллионов долларов, значит, мне он оставил как минимум столько же.

— С «этой Хетти», как вы выразились, нам теперь и придется начать. Другого пути я не вижу. Адрес ее у вас есть?

— Адрес указан в завещании.

— Ах да! — сообразил Дик. — А что вы теперь думаете делать? Поедете куда-нибудь, чтобы прийти в себя и отдохнуть?

— Нет. Это не понравилось бы папе. Тем более что те средства, которыми я теперь буду располагать, пока вы не найдете моих денег, не смогут обеспечить мне тот образ жизни, к которому я привыкла. Насколько я понимаю, содержать этот папин драгоценный замок влетит мне в копеечку.

— И что вы намерены предпринять?

— Разбогатеть, — терпеливо пояснила Вильгельмина, словно Дик был маленьким ребенком. — Я займусь тем, что мне нравится.

— И что же это?

— Еда.

— Еда? — удивился Дик. — Вы что, любите готовить?

Вильгельмина покачала головой.

— Я умею хорошо готовить, — сказала она. — Видите ли, во-первых, это входило в папину программу моего образования, а во-вторых, он сам хорошо готовил и меня научил. Но меня интересует не это. Я хочу не готовить еду — мне интересно ее продавать.

Дик растерянно молчал.

— Ну, бог с вами, — сказал он наконец. — Я из принципа никогда не желаю удачи людям, в чью удачу не верю, потому что они либо глупы, либо излишне самонадеянны, либо просто неудачливы. Вам я желаю удачи от всей души.

Вильгельмина, грустно улыбаясь, поднялась.

— Я полагаю, что нет надобности говорить вам, что все ваши услуги, независимо от результата, будут должным образом оплачены. Вы ведь знаете — на это у меня денег хватит.

Дик покачал головой.

— Ни в коем случае. Мне не надо от вас ни единого цента.

— Но как же так, — в первый раз после оглашения отцовского завещания Вильгельмина растерялась. — Я же не могу...

— Можете, — сказал Дик. — Скажите, ваш отец умер внезапно?

— Нет, папа долго болел. Он был очень мужественным человеком и требовал мужества от меня. Он знал, что конец близок, часто со мной об этом говорил и старался настроить меня так, чтобы я не впала в истерику. Говорил, что даже жалеет, что мы с ним так близки, — боится, что мне будет труднее пережить его смерть, чем если бы я была глупой девчонкой, занятой только кавалерами и танцами. Заставлял меня опять и опять обещать, что я не забуду о своем происхождении и не продам старый замок — папа был просто помешан на нашем титуле, и я не решалась огорчать его, никогда не говорила, что теперь это никому не нужно и никому не интересно. К тому же наши предки и в самом деле жили в этом доме, который папа величал замком, больше четырех веков.

— И тогда же он сказал вам обо мне? — полуспросил-полупредположил Дик.

— Он рассказывал о том, как вы помогли дочери его хорошего друга. Ее звали Гвен Клейнторфилдс. У нее пропала подруга...

— Я помню, — перебил Дик — Дело о серой обезьянке, леопарде и антилопе. Очень простое.

— Отец Гвен его таковым не считал. Очень восхищался вами, говорил, что вы прямо современный Шерлок Холмс.

Дик промолчал. Он так благоговел перед Великим Сыщиком, что боялся показаться смешным.

— И именно тогда папа еще раз повторил мне, что надо всегда выбирать самое лучшее, не считаясь ни с какими расходами, потому что в итоге все равно окажется дешевле. Поэтому я к вам и пришла. И поэтому я, как лучшему сыщику, не могу не заплатить вам за услуги.

Дик покачал головой.

— Мне уже заплатили.

— Не понимаю.

— Месяц назад я получил по почте очень значительную сумму денег. В бланке перевода было указано только, что это гонорар за предстоящую мне работу в качестве частного детектива. Человек, который определял сумму, во-первых, явно был очень богат, а во-вторых, знал, что я располагаю значительными средствами, так что он не поскупился. Теперь у меня нет сомнений — все обстоит именно так, как вы мне сказали. По какой-то непостижимой причине вашему отцу пришлось действовать таким образом, каким он и действовал; он не мог оставить вас без денег, но, располагая другими средствами, кроме всем известных, почему-то не мог просто завещать их вам. Еще по какой-то причине он должен был оставить деньги Хетти Доран. Ей дано распоряжение поддерживать вас, если вы так и не найдете своих настоящих денег. И он хотел, чтобы кто-то помог вам, его единственному обожаемому ребенку, разобраться в этой головоломке и получить свое. Я мог бы просто вернуть вам полученный гонорар. Но я этого не сделаю — из уважения к воле вашего покойного отца. Он мне нравится. Он мне симпатичен. Я сделаю лучше — я отработаю предложенную им щедрую плату до последнего гроша. И если отыскать ваши деньги в человеческих силах, то я их отыщу. А если я их не отыщу, то этого не сможет сделать никто.

Глава вторая. Безумие лорда Бэттени

Дик Уиллет прекрасно знал адвоката Фраула. В прошлом их связывали общие дела и осторожное взаимное уважение — решиться на что-то большее было трудно, потому что сыщик и адвокат всегда немножко враждуют. Но все-таки Дик не мог не уважать Фраула за честность и профессиональную подкованность, а Фраул откровенно восхищался бы Диком, если б вздумал с кем-то это обсуждать. Они могли принести друг другу несомненную пользу, особенно потому, что Фраул искренне любил Вильгельмину и был ужасно расстроен случившимся. Вывод его о поведении ее отца был краток и категоричен: просто спятил.

— Не знаю, что случилось с лордом Бэттени, — недовольно рассказывал он Дику. — Всегда был самым разумным моим клиентом. Собственно, он единственный, кто прекрасно мог бы вести свои дела сам, если бы у него было время. Он отлично разбирался в праве.

— Именно поэтому, — вставил Дик, — он и поручил свои дела вам, одному из лучших адвокатов в стране. Чем лучше человек разбирается в законе, тем яснее понимает, что самому лезть в него нечего, надо обратиться к профессионалу.

— Может быть. Но то, что он сделал с дочкой, просто уму непостижимо. Немыслимо. Невероятно. — Фраул раздраженно вскочил и забегал по комнате. — Он же души в ней не чаял, все это знали. Помешался на своей родовой чести и считал, что мисс Вильгельмина — носительница имени. Да он и просто очень любил ее. Ничего не понимаю!

— Кто такая Хетти Доран? — спросил Дик, как только ему удалось вставить слово в этот поток восклицаний.

— Да разве я знаю? Неужели я сразу же не сказал бы вам, как только вы вошли, если б знал? Я увидел ее только вчера — первый раз в жизни. Когда лорд Бэттени подписывал завещание, он не счел нужным ничего пояснять, а спрашивать было невозможно — сами понимаете, профессиональная этика. Что теперь делать — ума не приложу. Да и можно ли что-нибудь сделать? Что вам поручила мисс Вильгельмина?

Дик ответил не сразу. Словосочетание «мисс Вильгельмина» раздражало его, он никак не мог понять, почему, и решил подумать об этом попозже. Кроме того, он вовсе не был уверен, что его доверительница одобрит, если он расскажет адвокату всю правду.

— Она попросила меня узнать, кто такая Хетти Доран, — осторожно сказал он.

— Вы читали завещание?

— Да.

— Ну так я не могу сказать вам ничего больше того, что там написано. Понятия не имею, откуда взялась эта Хетти Доран. Теперь будет богатой наследницей.

— Мне надо узнать не просто, кто она такая, а и почему лорд Бэттени оставил ей все свое состояние, — сказал Дик.

— В таком случае, вам надо начать с того, чтобы встретиться с ней и спросить. Правда, мне почему-то кажется, что многого добиться вам не удастся. Что за глупейшее, что за идиотское положение!

— Но вы же не считаете возможным, что лорд Бэттени просто выбрал из телефонного справочника первую фамилию, какая попала ему на глаза, чтобы оставить ее обладателю капитал в двадцать миллионов, лишив при этом горячо любимую дочь наследства, — возразил Дик.