Жозефина Лорес – Тот, кого нельзя вызывать (страница 6)
Костлявый демон протянул мне свиток, испещрённый мерцающими демоническими письменами.
– Вам предписано явиться на слушание в Палату Равновесия через три лунных цикла, – проскрипел он.
Я невольно дернул крылом, окаменев лицом от этого заявления. Демон оценил мое напряжение и продолжил.
– Для проведения процедуры Оценки Баланса. В случае признания союза несостоятельным, контракт будет расторгнут, а демон возвращён в общую очередь Таранкуса для… перераспределения.
У меня похолодели когти. Оценка Баланса. Это была крайне унизительная процедура для демона. Тебя и твою ведьму заставляли демонстрировать вашу связь перед комиссией старых, циничных Тиунов. Они измеряли всё: синхронизацию энергий, мощность совместных заклинаний, даже эмоциональную отдачу. И очень боялся, что мы провалимся. Наша сила была не в мощности, а в тонкости. Они её не увидят, или увидят, но не придадут значения. Они решат только то, что я – слабак, а она – простушка и неумеха.
– Это что, из-за вчерашнего нападения? – спросила Маруса, обращаясь ко мне.
Её голос дрожал, но не от страха, а от гнева.
– Инцидент с несанкционированной передачей проклятия лишь укрепил позицию истца, – с наслаждением подтвердила Шептунья.
– Было продемонстрировано, что ведьма вынуждена брать на себя функции защиты, подвергая свое здоровье и жизнь опасности, что ненормально.
Я заскрежетал зубами от гнева, но выплеснуть его на них не имел права. Последствия подобной несдержанности могли навсегда разрушить мои мечты и надежды. Я, контролируя каждое слово, сдержанно поблагодарил их за визит и информацию. Костлявый кивнул, а Шептунья завлекающе облизнула губы. Они развернулись и ушли, оставив нам свиток с предписанием и сумбур в мыслях. Три лунных цикла. Три месяца. Что нам делать?
* * *
Мы стали тренироваться еще усерднее. Сил в конце дня хватало только на то, чтобы поесть всухомятку, помыться и упасть спать. Во сне в голове крутились опасения о нашей дальнейшей судьбе, поэтому сон получался беспокойным, и я часто не высыпался как следует.
Примерно через неделю к нам опять пожаловали в гости. Тишину взорвал громкий стук в дверь. Яростный и нетерпеливый. Я распахнул её, готовый к любой атаке.
На пороге стояла Радана. Она была бледна, глаза лихорадочно блестели, платье было несвежим и мятым, в руках она держала потрёпанную книгу в кожаном переплете.
– Я была у Аленны! – выпалила она, заходя в дом.
Я аккуратно прикрыл дверь за нервной ведьмой.
– Она пустила меня порыться в архивах! Я знаю, что вам назначили Оценку. Это ловушка! Я узнала, что кто-то подкупил уже половину членов комиссии! У вас мало шансов ее пройти. Они заранее считают, что вы несостоятельны.
Она подошла к столу у окна и швырнула на него книгу.
– Но есть лазейка! Древний, забытый указ. Если союз демона и ведьмы прошёл Испытание Верности, его не может расторгнуть ни одна комиссия. Никогда!
– Какое ещё Испытание Верности? – с надеждой и страхом спросила Маруса.
Радана распахнула книгу на нужной странице. Там был изображён сложный магический круг, переплетённый с символами сердца и когтей.
– Это древний ритуал, – сказала она, и её голос дрогнул.
– Его не проводили сотни лет. Слишком опасный, потому что ведьма и демон добровольно связывают свои жизни на время испытания. Они входят в Сон Единой Души. В нем… их ждут их самые глубокие страхи, сомнения друг в друге, всё, что может разорвать связь. Если они пройдут его и вернутся, то их союз признаётся нерушимым. Вечным. Если нет… – она замолчала.
– Если нет? – тихо спросил я.
– Их души растворятся друг в друге. Сознания рассыплются. Навсегда. Вы станете ничем. Вместо личностей появится пустота. Два дурачка, вернее дурочка и идиот. Лишь оболочки, пускающие слюни…
В избе повисла тяжёлая тишина. Рисковать всем. Не просто моим изгнанием, а её жизнью, её душой. Ради призрачного шанса.
– Нет, – резко сказал я.
– Это безумие. Я не позволю.
– Это не твоё решение, Стрих, – тихо, но твёрдо сказала Маруса.
Она смотрела не на меня, а на древний рисунок в книге.
– Это моё. Он ведь не просто хочет тебя забрать. Он хочет доказать, что я ошиблась. Что я – никчёмная ведьма, которая не способна удержать даже самого жалкого демона. И я не позволю ему этого доказать. Ни ему, ни всем им.
Она подняла на меня взгляд. В её глазах горел тот самый огонь, который я видел, когда она приняла на себя проклятие.
– Мы пройдём твоё Испытание, Рада. Готовь круг.
Я хотел спорить, кричать, запрещать. Но я видел её лицо. И впервые за всю свою долгую жизнь я не просто испугался за кого-то. Я испугался за нас. И понял, что отступать некуда. Либо мы пройдём это вместе, либо нас не станет. Вместе.
* * *
Подготовка заняла несколько дней. Радана, движимая чувством вины и яростью на своего бывшего демона, выложилась по полной. Она добыла редкие компоненты, чертила мелом сложнейшие символы на полу нашей избы. Мы же с Марусой перестали тренироваться. Мы… говорили. Говорили о своих страхах. Я – о своих ошибках, вечном позоре, о насмешках, о том, что боюсь быть для неё обузой. Она – о своём одиночестве, о зависти, о страхе, что я однажды увижу, какая она на самом деле обычная и скучная, и уйду.
В ночь ритуала Радана прошептала наговор и меловой круг посередине горницы засветился тусклым, голубоватым, призрачным светом. Мы с Марусой стояли в центре, держась за руки. Рыжая ведьма, бледная как смерть, начала читать древние слова заклинания. Постепенно ее голос обретал силу и четкость. Я ощутил, как ее слова, словно камни, брошенные в воду, оставляют следы в магическом поле.
Последнее, что я увидел перед тем, как окружающий меня мир поплыл и распался, – это твёрдый, безрассудный взгляд Марусы. А потом начался кошмар.
* * *
Мы стояли в огромном, бесконечном зале со стенами из чёрного стекла. Вокруг, как в кривых зеркалах, много раз отражались мы сами. Но не те, какие мы есть. Я – в своем самом жалком, уродливом обличье, с ободранными крыльями, спутанными длинными патлами, с лицом, заросшим щетиной. Худой и изможденный, с поникшими плечами. Она – в образе обрюзгшей, уставшей, унылой женщины, с потухшими глазами. В нелепом коричневом платье, с наброшенным на плечи цветастым платком. Такой, какой она боялась стать.
Из теней выполз Кровотарь. Но не один. С ним был Бархац, с лицом, искажённым злобой, и десятки других демонов и ведьм. Все те, кто когда-либо насмехался надо мной или унижал её. Они указывали на нас пальцами, их смех эхом разносился по залу.
– Смотри, Маруса! – орал Кровотарь.
– Смотри на своего принца! На того, кого ты выбрала и позвала! Он – позор! С ним ты станешь посмешищем!
Выражение его рожи исказилось в приступе ненависти. Из пасти торчали клыки. Он щерил зубы, словно злобный пес.
– А ты, Стрихнилий! – визжал Бархац.
Он выступил вперед, демонстрируя свою идеальную внешность.
– Она тебя использует! Ей нужен был любой демон, лишь бы не остаться одной! Посмотри на неё! На эту жалкую, завистливую и тупую деревенщину!
Это было не физическое нападение. Это были удары в самое больное. Наши собственные страхи, материализованные и усиленные в тысячи раз.
Я видел, как Маруса сжимается от каждого слова, как слёзы катятся по её лицу. Во мне закипела ярость. Старая, знакомая, разрушительная ярость неудачника. Я хотел ринуться на них, разорвать, уничтожить… Сделать что угодно, лишь бы они заткнулись.
И тут я услышал её голос. Тихий, дрожащий, но абсолютно твёрдый.
– Нет, Стрих. Не надо. Это то, чего они хотят. Чтобы мы напали на них, чтобы мы потеряли контроль над своими эмоциями. Чтобы мы с головой погрузились в ненависть, а затем выплеснули ее в кровавой битве. Так мы докажем, что все, что они говорят – правда.
Она отпустила мою руку и сделала шаг вперёд, навстречу хохочущей толпе своих кошмаров.
– Да, я завидовала! – крикнула она.
– Да, я боялась остаться одной! Да, я слабее многих! Да, это больно осознавать! И да, он не идеал! Но он мой! И его ободранные крылья, и его худоба – это часть его! И я люблю его всего, таким, какой он есть! И я не променяю его ни на какого самовлюбленного Бархаца!
Её слова прозвучали резко, зло, криком. Образ постаревшей и подурневшей женщины дрогнул и рассыпался. Она снова стала собой. Простой, милой… прекрасной Марусой из Забродья.
Толпа демонов зашипела и отступила на шаг. Их насмешки стихли. Они питались нашими сомнениями. А она их отмела, перестала слушать.
Следом был мой черёд. Я посмотрел на своё уродливое отражение, на насмешливую рожу Кровотаря.
– Да, – сказал я, и мой голос впервые за много лет не дрожал.
– Я слаб. Я смешон. Я всю жизнь пытался казаться тем, кем не являюсь, чтобы на меня хоть кто-то посмотрел, захотел, оставил. Она позвала, посмотрела и оставила. Меня. Такого. И ради этого… – я выпрямился во весь свой рост, – …я готов быть посмешищем. Потому что быть с ней – это единственное, в чём я не ошибся.
Моё жалкое обличье треснуло и осыпалось, как скорлупа. Я не стал невероятно красивым или могучим. Я просто стал собой. Тем, кем был всегда. Но без отчаянья в глазах, и все перья в крыльях были на месте.
Зал из чёрного стекла задрожал и начал рушиться. Кошмары, лишённые нашей веры в них, рассыпались в прах. Кровотарь, с лицом, искажённым чистейшей яростью, бросился на нас в последней попытке, но его когти прошли сквозь нас, как мы через дым. Мы больше не верили в его силу над нами.