Жозефина Лорес – Тот, кого нельзя вызывать (страница 5)

У меня похолодело внутри. Он действовал через бюрократические демонические связи. Это было хуже прямой атаки. Это было по-настоящему опасно.

– Почему вы нам это говорите? – спросила Маруса, побледнев.

– Потому что я устала, – откровенно призналась Аленна.

– Я устала от этой бесконечной гонки за силой, которая влечет за собой массу соблазнов для… – она осеклась.

– Вы двое… вы напомнили мне, зачем всё это начиналось. Не для власти и устрашения, а для равновесия. Для того, чтобы ведьма и демон помогали друг другу становиться не сильнее, а… лучше. Я не могу сейчас открыто встать на вашу сторону. Но я могу предупредить. Держитесь. Ваша связь – это не ошибка. Возможно, это и есть тот самый забытый идеал.

Она ушла так же тихо, как и появилась, оставив нас в состоянии шока и странной надежды.

Её слова стали для нас и благословением, и проклятием. Теперь мы знали, что Кровотарь не просто ждет моей неудачи, он активно пытается помешать мне остаться в Велесии. Его атака будет не прямым физическим ударом, а хитрым юридическим, используя магические связи двух миров. Он будет пытаться разорвать наш контракт силой закона Тёмного мира.

* * *

Наш скромный дом в Забродье превратился в школу. Мы вдвоём учились плести паутину защитных чар, таких же тихих и незаметных, как наши снежинки. Они должны были не просто отражать удар, а должны были его предвидеть, растворить, перенаправить. Мы учились чувствовать друг друга как одно целое. Я знал, когда она устанет, ещё до того, как она сама это понимала. Она чувствовала мою тревогу ещё до того, как поблизости появлялась прореха, ведущая в Таранкус.

В один из таких дней, когда мы укрепляли забор вокруг двора древними Рунами Отчаяния (очень действенная штука, если их правильно разбавить молитвой), к нам в очередной раз неожиданно пожаловала Радана. Но на этот раз она была одна. Без пафоса, и, что удивительнее всего, без Бархаца.

Она выглядела растерянной и… испуганной.

– Маруса, – начала она, не смотря мне в глаза.

– Мне нужно поговорить. Наедине.

Маруса, вытирая пот со лба, посмотрела на меня. Я пожал плечами и сделал вид, что углубляюсь в изучение узора на столбе, хотя моё демоническое ухо было настороже.

– Говори, – сказала Маруса, – он всё равно всё услышит.

Радана помялась.

– Бархац… он… – она замолчала, подбирая слова.

– Он не такой, как я думала. Он сильный, да. Очень красивый. Но он… он как пустой сосуд. Ему нужны мои силы, моя энергия, мой статус. А мне… мне нужен был сильный демон, чтобы все завидовали и восхищались моим талантом и силой. Мы не сдерживаем друг друга. Мы используем друг друга. И я… я стала злее. Мне кажется, я скоро сделаю что-то ужасное просто потому, что он этого хочет, а я уже не могу ему отказать.

Она расплакалась. Впервые я увидел не самовлюблённую стерву, а напуганную, одинокую девчонку.

– Аленна вызывала меня, – всхлипнула она.

– Говорит, наш союз признан Советом деструктивным. Что если мы не найдём гармонии, нас «расторгнут». А я… я не знаю, как её искать, эту гармонию! Я не умею!

Маруса молча подошла и обняла её. Я отвёл глаза, чувствуя себя неловким свидетелем краха ее надежд.

– Оставайся, – неожиданно сказала Маруса.

– Переночуй. Отдохни. А утром подумаем.

И рыжая ведьма осталась. Мы сидели вечером за столом, наслаждаясь пирогами, которые испекла Маруса, и крепким душистым иван-чаем. Радана всё всхлипывала и жаловалась. Маруса слушала. А я сидел и чувствовал, как во мне борются два чувства. Злорадство: «Ага, получила, красавица!» и странное понимание. Её история была кривым зеркалом моей собственной жизни. Только она гналась за славой, силой и восхищением, а я за привязанностью и расположением ведьмы. И оба мы чуть не обожглись насмерть.

Спать я отправился в сарай, чтобы не смущать гостью. Но мне не спалось. Я вышел под звёзды подышать. Воздух был не по-летнему прохладным. И вдруг я почувствовал его. Тот самый, знакомый до тошноты, запах чужой ненависти. Он шёл не из деревни. Он ощущался гораздо ближе.

Я рванул назад, в избу. Радана спала на лавке, Маруса – на кровати. И над спящей Раданой уже вилась чёрная, едва заметная дымка – тончайшее проклятье, плетущееся для человека, находящегося во сне. Я узнал это проклятье! Я видел такое в Таранкусе. Оно должно было вытянуть из ведьмы последние силы и окончательно привязать к воле демона… Бархаца. Меня неожиданно обожгло понимание происходящего. Может быть я получил часть ведьминской интуиции. Не знаю. Но я подумал, что Кровотарь не стал ждать решения Совета. Он действовал через демона рыжей, нашедшего лазейку в её ослабленную защиту. Если с ней случится не поправимое, то обвинить в произошедшем могут нас! Вдруг скажут, что Маруса слаба и попала под мое влияние, а я что-то внушил ей из зависти.

Без раздумий я ринулся вперёд, но Маруса была быстрее. Она уже была на ногах, её руки взметнулись, и тишина ночи взорвалась не грохотом, а абсолютной, всепоглощающей тишиной. Тем самым приёмом, который мы осваивали. Только она ошиблась, не отразила проклятье. Она его… поглотила. Впитала в себя, как губка впитывает жидкость.

Она вскрикнула и упала бы, если бы я не подхватил её. Лицо её побелело, на лбу выступили капли пота. Она дрожала, принимая на себя чужое, чуждое колдовство.

– Дура! – прошипел я, чувствуя, как её энергия скачет и бьётся в конвульсиях.

– Оно же может тебя убить!

– Не… могла… позволить… – она выдохнула.

– Она ведь… теперь… почти что подруга…

В этот момент Радана проснулась от нашей суеты. Увидела бледную, трясущуюся Марусю в моих руках, почувствовала остатки знакомой энергии своего демона. И всё поняла.

Её лицо исказилось не страхом, а яростью. Чистой, неконтролируемой яростью преданного существа.

– Вот ты как… – прошептала она.

– Хорошо же. Очень хорошо.

Она вскочила, схватила со стола свою сумку и плащ и, не сказав больше ни слова, выбежала в ночь. Я понадеялся, что она помчалась не набрасываться на Бархаца с кулаками, а прямиком к Аленне. Чтобы дать официальные показания против своего же демона. Чтобы сжечь все мосты, спалить их дотла, а затем заложить новый мост и найти себе в Таранкусе нового демона.

Я уложил Марусю, пытаясь своей демонической энергией стабилизировать её, выжечь следы чужеродного колдовства. Она лежала с закрытыми глазами, её рука слабо сжимала мою.

– Видишь? – прошептала она, – я говорила, я не очень сильная…

В ту ночь я не спал ни минуты. Я сидел рядом с ней и думал. Думал о том, что наше противостояние только началась и, что Кровотарь резко поднял ставки. Что теперь в нашу войну втянута ещё одна ведьма. Но, глядя на спящую Марусю, на ее умиротворённое лицо, на её руку, доверчиво лежащую в моей, я понимал, что отступать некуда.

Я, тот, кого нельзя вызывать, стал кем-то вроде… защитника. Хранителя. Я охранял не просто свою ведьму. Я охранял этот хрупкий, глупый, прекрасный мир, который она для меня олицетворяла.

И это было куда страшнее и прекраснее, чем все мои прошлые провалы вместе взятые.

* * *

Рассвет застал меня всё в той же позе – сидящим на полу у кровати, с рукой Маруси в моей. Её дыхание выровнялось, цвет лица вернулся, но где-то глубоко внутри потоки магии изменились. Внутри укоренялся холодный «осколок» чужой магии, тот след проклятия, которое она на себя приняла. Вытащить его, не повредив ведьме, было выше моих сил. Это была работа виртуоза, а не такого неудачника, как я.

С первыми лучами солнца она зашевелилась и открыла глаза. Увидела меня, мою, вероятно, мрачную физиономию, и слабо улыбнулась.

– Я жива? – прошептала она.

– Пока что, – буркнул я, пытаясь скрыть охватившее меня облегчение.

– В следующий раз не геройствуй. Дай мне разобраться.

– А ты бы разобрался? – она приподнялась на локте, её взгляд стал серьёзным.

– Ты бы просто уничтожил это проклятие. Громко, с треском. И все в деревне проснулись бы. А затем все узнали бы. А так… тихо. И только мы знаем.

Демон раздери, а она была права. Моим первым порывом было действительно грохнуть всё в бездну. Её решение было тоньше, умнее и… опаснее для неё самой.

В этот момент в дверь постучали. Три чётких, громких удара. Точно не Радана, и не ранняя соседка за солью. Я метнулся к двери, вставая между Марусой и возможной угрозой. Маруса поднялась, накинула платок и подошла к двери, чтобы открыть. Я помедлил и позволил ей это сделать.

Там стояли двое. Один – высокий, костлявый демон в строгом мундире, от него неуловимо пахло пылью архивов и формальдегидом. На его впалой груди светилась печать Совета Теней. Вторым посетителем оказалась моя старая знакомая, суккуб по имени Шептунья, чья работа заключалась в том, чтобы доносить неприятные новости с максимальным сладострастием. Дополнительное издевательство, практикуемое в Таранкусе.

– Стрихнилий, также известный как «Позорный», – начала Шептунья, облизывая свои тонкие, синеватые губы.

– И его временная повелительница, Маруса Ромаш из Забродья. Имеем указание уведомить вас. На вашу связь поступила официальная жалоба от демона высокого ранга. Он оспаривает законность и продуктивность вашего союза, утверждая, что вы, Стрихнилий, неспособны предоставить адекватную защиту и усиление своей ведьме, тем самым подвергая её жизнь неоправданному риску и нарушая баланс.