Жозефина Лорес – Тот, кого нельзя вызывать (страница 3)

Она подошла к котлу и помешала варево.

– А теперь иди помоги мне разобрать сухие травы. Ты же хвастался, что в ядах разбираешься. Проверим.

И в тот вечер, сортируя болиголов и белену, я понял, что происходит что-то невозможное. Я не просто хотел понравиться ей, чтобы остаться. Мне стало нравиться быть с ней. Нравилось её упрямство, её тихая сила, которая прорывалась наружу, когда её задевали за живое. Нравилось, как она хмурится, когда что-то не получается. Нравился даже запах её избушки – травы, дым, воск и сушёные яблоки.

Я начал по-настоящему стараться. Не притворяться полезным, а быть им. Я вспомнил кое-что из древней демонической мудрости, которой обычно не делился ни с кем. Подсказал ей, как правильно смешивать компоненты для защитной настойки. У меня острое обоняние, и я мог учуять испорченный корень за версту. Я несколько раз забраковывал ее попытки, пока у нее не получилось. И сколько радости у нее было по этому поводу! Я и сам гордился собой в этот момент.

Через несколько дней ночью к её огороду подобрался медведь-шатун. Я, не раздумывая, выскочил из дома, принял свой самый страшный облик – крылья распахнул во всю ширь, глаза зажёг алым пламенем, издал леденящий душу рёв, в котором был слышен скрежет тысяч зубов. Медведь, оглушённый таким представлением, дал дёру.

Маруса смотрела на меня из окна широко раскрытыми глазами.

– Вот это да, – прошептала она, когда я, снова сжавшись до обычных размеров, зашёл в дом.

– Ты и правда можешь быть страшным.

– Это ещё что, – важно сказал я, хотя внутри трепетало от гордости.

– Я ещё и летать могу. Хочешь, покажу?

Я распахнул крылья и сшиб с печки чугунок с печеной картошкой. Она рассмеялась и легко пихнула меня рукой.

– Собирай давай… летун.

* * *

Наши силы действительно начали синхронизироваться. Её немудреные чары стали получаться быстрее, чётче, надёжнее. А я почувствовал, что моя собственная, жалкая демоническая энергия перестала быть стоячей лужей, а начала потихоньку течь, набирать силу. Сдерживание работало в обе стороны. Её доброта сдерживала мой склочный характер, а моя… моя зарождающаяся привязанность подавляла её неуверенность в себе.

Тогда и пришло официальное письмо из Ковена от Аленны. Верховная ведьма Ясногорья вызывала Марусу на Смотрины – ежегодный смотр ведьм и их демонов-помощников, который проходил в столице, Тверди. Каждую весну там оценивали силу пары, их слаженность, перспективы. Для Марусы это было бы первым по-настоящему серьёзным испытанием.

Прочитав, она затряслась. Она была в панике.

– Я не смогу! Они все будут там! И Радана с Бархацем, и все остальные! Мы опозоримся! Нас высмеют! Аленна… она такая строгая. Говорят, её демон – древний, могущественный дух, она с ним говорит на равных. А мы… мы только борщ варить научились вместе!

Она металась по горнице из угла в угол и заламывала руки.

– Успокойся, – сказал я, хотя самому было не по себе.

Встреча с другими демонами, особенно высшего ранга, сулила мне лишь новые унижения. Кровотарь наверняка тоже будет там и уже разнёс весть о моём «трудоустройстве» по всему Таранкусу.

– Мы справимся. Мы просто покажем… что мы есть. Мы – команда.

Моя ведьма только вздохнула.

Дорога в Твердь заняла три дня. Три долгих дня, которые мы провели в закрытой повозке, в которую были запряжены специально выведенные кони Ясногорья. Ранняя весна – не то время года, когда по стране можно было путешествовать и наслаждаться.

Город поразил меня своими размерами. В самом центре возвышались мощные стены княжеского замка из тёмного камня. Его высокие башни, увенчанные флюгерами в виде воронов и кошек, были видны из любого уголка города. Дома вдоль улиц в два-три этажа, из красного кирпича и камня. Площади с фонтанами и узкие улочки вдалеке от цента. В воздухе висел густой коктейль из запахов: магия, металл, пряности, люди и навоз. Людей на улицах было много. Среди них важно прогуливались ведьмы в модных платьях с длинными юбками, богато расшитыми цветными узорами и коротких свитках всевозможных расцветок. Рядом с ними шли или летели их демонические спутники. Я видел огромных волкоподобных тварей с густой шерстью, суккубов в облике брутальных мужчин с копытами, демонов-стихийников, от которых исходил запах грозы или вулкана.

На их фоне мы с Марусей выглядели как пара деревенщин. Она – в своём лучшем, но всё равно простом темно-зеленом платье и коричневой свитке, я – в черном кафтане, видавшим виды, прижавший крылья к спине, стараясь не касаться ими грязи на тротуарах.

Нас поселили в маленькой комнате «Серебряного котла» – официальной гостинице Ковена. Не статусное жилье, но мы были очень рады и такому.

* * *

Смотрины проходили в огромном зале Совета Ковена, под сводами, расписанными фресками, изображающими великие деяния ведьм и демонов прошлого. В углу зала на троне из резного дуба восседала Аленна. Она была и впрямь прекрасна – строгое лицо, волосы цвета воронова крыла, собранные в сложную причёску, пронзительные голубые глаза, в которых светился холодный, расчетливый разум. Рядом с её троном, в самой тени, пульсировало нечто огромное и бесформенное, похожее на плотный сгусток тьмы и мощи. Её демон, представший во втором своем облике. От него исходила такая сила, что у меня перехватило дыхание.

Радана с Бархацем уже были здесь. Её демон, чтобы произвести впечатление, принял свой истинный облик – высокого, мускулистого мужчины с идеальными чертами лица и маленькими изящными рожками. Он обнимал Радану за талию, а та сияла от гордости. Увидев нас, она многозначительно подмигнула Марусе, будто говоря: «Смотри, как надо».

Вызовы проходили по очереди в течение нескольких дней. Нас вызвали в определенный день. Пары демонстрировали силу: совместное колдовство, боевые искусства, решение сложных магических задач.

В один день с нами выступали Радана и Бархац. Они вызвали огненный смерч прямо в центре зала и погасили его одним движением изящной ведьминской руки. Зрительницы заохали и захлопали в ладоши. Бархац, рисуясь, поклонился. Аленна одобрительно кивнула. Следующие пары демонстрировали не худшие результаты, вызывая и подчиняя мощные выбросы магии.

Настала наша очередь. Все взгляды устремились на нас. Я слышал сдержанные смешки, чувствовал на себе презрительные взгляды других демонов.

– Маруса из Забродья и её… спутник, – объявила распорядительница, ведьма средних лет, заглядывая в свиток и с трудом скрывая пренебрежение.

Я сделал шаг вперед, заслоняя собой Марусу, которая, казалось, вот-вот упадет в обморок от страха и неуверенности. Её пальцы вцепились мне в руку так, что даже мне, демону, стало больно.

– Стрихнилий, – поправил я громко и чётко, и мой голос, к удивлению, прозвучал властно и грозно, эхом отразившись от каменных сводов.

Смешки на мгновение стихли. Аленна на троне чуть склонила голову, её холодный взгляд скользнул по мне, будто скальпелем снимая верхний слой. Рядом с ней шевельнулся сгусток тьмы, проявив мимолётный интерес.

– Продолжайте, – сказала она.

Её голос был тихим, но он прорезал тишину, как лезвие. Маруса прошептала у меня за спиной.

– Я не могу… Я всё забыла… Руки трясутся…

Это был момент истины. Старый Стрихнилий бы либо начал язвить, либо сбежал. И вдруг я заметил Кровотаря, стоящего у последнего ряда сидений для зрителей. Он уже потирал лапы в предвкушении моего позора. Я перевел взгляд на самодовольную рожу Бархаца, затем на испуганное лицо моей ведьмы. И что-то во мне щёлкнуло.

– Доверься мне, – тихо сказал я ей.

– Не размышляй, просто делай, что я скажу.

Я повернулся к Аленне.

– Мы продемонстрируем не огненный смерч и не иллюзии мощи, – объявил я.

Затем развернулся к залу, ко всем этим сияющим, важным персонам.

– Любой мало-мальски обученный демонёнок из Таранкуса может устроить фейерверк или плюнуть огнем. Мы покажем искусство контроля. Тончайшее влияние. То, что отличает мастера от подмастерья.

Я кивнул Марусе.

– Возьми мою руку.

Она послушно, с дрожью в пальцах, взяла. Её энергия, тёплая, хаотичная и испуганная, хлынула в меня. Моя собственная, тёмная и колючая, устремилась ей навстречу. Не для подавления, а для сплетения.

– Теперь, – прошептал я, чтобы слышала только она.

– Представь не силу. Представь тишину после метели. Представь каплю росы на паутинке. Самую хрупкую вещь на свете. И удержи её. Не дай ей упасть и разбиться.

Она зажмурилась. Я чувствовал, как её воля, её концентрация, направляемая моим намерением, обретает форму. Мы стояли, держась за руки, посреди зала, и ничего не происходило. Тишина становилась гнетущей. Кто-то уже начал ерзать, кое где послышались смешки.

Еще секунды и на пальцы руки Аленны, лежавшую на подлокотнике трона, из-под высокого свода упала крупная снежинка. Идеальная, ажурная, сложнейшей формы. Она не растаяла от тепла её кожи. Она просто лежала там, сверкая, как алмаз.

Аленна посмотрела на неё с безмолвным изумлением. Затем другая. И ещё. И еще… Они падали и падали сверху. Тихо, бесшумно, образуя на плечах удивлённых зрителей, на их коленях, на холодном каменном полу хрупкие, не тающие узоры.

Это было не колдовство силы. Это было колдовство абсолютной точности. Создание идеальной формы из ничего и удержание её в равновесии в самом сердце враждебного пространства. Это требовало не грубой мощи, а невероятной, ювелирной концентрации от нас обоих. Я направлял, она – наполняла это своей искренностью, своим умением видеть красоту в мелочах.