Жозефина Лорес – Тот, кого нельзя вызывать (страница 1)
Жозефина Лорес
Тот, кого нельзя вызывать
Из трактата «О природе сущностей и симбиозе миров»,
Архимаг Алдрик Речистый.
* * *
Меня зовут Стрихнилий. В мире демонов Таранкус это имя стало синонимом провала, насмешки и позора. Сто три года. Для демона – срок смехотворный, почти юность. Для неудачника – целая вечность. Вечность унижений. Ведьмы меня прозвали – «Тот, кого нельзя вызывать». Не потому, что я страшен или опасен. Нет. Потому, что мое появление у любой уважающей себя ведьмы – это верный признак дурного вкуса, отчаянной безысходности или чудовищной ошибки.
Я сидел на скрипучей деревянной табуретке в крошечной, пропахшей травами и амброй избушке на самом краю Забродья. За окном выл северный ветер, заметая снегом и без того непроезжую дорогу. А я пытался не дышать, чтобы не спугнуть хрупкое, невозможное чудо, которое привело меня сюда.
Передо мной, склонившись над древним, засаленным фолиантом, зажмурившись от усилия, стояла она. Молоденькая ведьма. Её светлые, почти белые волосы собраны в небрежный пучок, из которого то и дело выбиваются непослушные пряди. Щёки раскраснелись от напряжения, на лбу выступили капельки пота. Она не красавица. Она… полноватая, простая, милая. И чертовски симпатичная со своими карими, широко распахнутыми от страха и усердия глазами. В тот миг в них отражалась вся ее решимость и упрямство.
А ещё в них отражалось моё уродство. Моё отчаяние.
Ведь я помню каждый свой провал. Каждую ведьму, что смотрела на меня с брезгливым разочарованием.
* * *
Все подготовлено к вызову. Пентаграмма начертана мелом, смешанным с осиновой золой. Свечи из чистого белого воска. Я стою в центре, расправив плечи, пытаясь казаться выше, грознее. Молодая ведьма, чье имя я тут же забыл, смотрит на меня с надеждой.
– Я – Стрихнилий, – объявляю я голосом, который, как мне кажется, должен звучать соблазнительно и грозно.
– Владыка ночных страхов, повелитель…
– Боже, какой у тебя противный голос, – перебивает она, сморщив нос.
– И крылья… они настоящие? Они такие… потрёпанные.
Я теряюсь. План рушится. Надо импровизировать. Переходить к очарованию.
– Зато посмотри, какие у меня когти, – пытаюсь я пошутить, делая вид, что собираюсь пощекотать ей подбородок.
– И могу показать кое-что ещё… длинное и острое.
Её лицо искажается гримасой отвращения.
– Назад! – она почти кричит, и удар её воли, грубый и нетерпеливый, бьёт меня в грудь.
– В Таранкус! Мне нужен воин, а не… не похабник!
И щит вышибает меня обратно в серую, унылую реальность Таранкуса. Где меня уже поджидает Кровотарь.
Кровотарь. Один из сильных высших демонов. Существо с рогами, черными, как смоль, и глазами, пылающими холодным зеленым пламенем. Его сила ощущается за версту как тяжёлое, давящее присутствие. Рядом с ним вечно ёрзает Жадень, тощий, похожий на саранчу демон, его тень и подпевала.
– О-о-о! – раздаётся раскатистый, полный ядовитой радости голос Кровотаря, едва я материализуюсь в нашем общем прибежище, больше похожем на прокуренную таверну для низшей демонической братии.
– Смотри-ка, Жадень, наш птах вернулся! Опять не продержался и пяти минут. Рекорд, однако. Что на этот раз, Стрихнилий? Опять предложил ведьме полюбоваться своим «жалом»?
Жадень заливается противным хихиканьем, потирая свои костлявые ручонки.
– Он даже рот открыть не успел, ваше мрачное величие! – верещит он.
– Было слышно из пробоя, как та ведьма кричала! Говорила, от него отчаянием пахнет!
Кровотарь приближается. Его массивная тень накрывает меня с головой.
– Знаешь, Стрихнилий, – говорит он почти ласково, но в этой ласковости звенит смертельный холод.
– Мне уже даже не весело. Мне… жаль тебя. Ты – позор для всего нашего рода. Демон, которого отфутболивают, как надоевшего кота. Может, тебе вообще стоит отказаться от вызовов? Освободить очередь для кого-то более достойного. А то вдруг ведьмы, наслушавшись о тебе, решат, что все мы такие же никчёмные, и перестанут вызывать вообще.
Он с усилием проводит когтистой лапой по моему крылу, и я невольно вздрагиваю от боли и унижения.
– Убирайся с глаз моих, неудачник. Твоя судьба – вечно прозябать здесь, на дне, слушая, как другие рассказывают о своих подвигах в мире людей.
И я ухожу. Забиваюсь в самый тёмный угол, пытаясь свернуться калачиком, спрятать крылья, стать меньше, незаметнее. Их смех жжёт мне спину, как раскалённое железо. Они правы. Я – никто. Я – ошибка.
* * *
Именно поэтому, когда я почувствовал знакомое, слабое, но настойчивое притяжение вызова, моё сердце (да, оно у нас тоже есть) сжалось не от надежды, а от страха. Ещё один провал. Больше насмешек. Может, лучше отказаться? Не идти?
Но инстинкт, древний, как сам Таранкус, оказался сильнее. Воля вызывающей потянула меня сквозь пелену миров, и я, зажмурившись, полетел навстречу очередному унижению.
Материализация всегда неприятна. Ощущение, будто тебя выворачивают наизнанку, а потом снова собирают, торопясь и кое-как. Я появился в клубах едкого серного дыма (дешёвый, но обязательный эффект), приняв свою лучшую, как мне казалось, позу: крылья расправлены, подбородок высоко поднят, взгляд томный и полный демонической тайны.
И тут же понял, что что-то не так. Во-первых, дым был слишком густым и сильно «ел» глаза. Значит, компоненты для вызова были подобраны неправильно. Во-вторых, пентаграмма на полу была начертана криво, линия в одном месте прерывалась. Свечи чадили, а не горели ровным пламенем. Воздух был наполнен не мощной магией, а паникой и растерянностью.
И в-третьих, передо мной стояла не самоуверенная колдунья, а перепуганная до смерти девушка с растрепавшимися светлыми волосами и большими карими глазами. Она смотрела на меня не с ожиданием повелительницы, а с ужасом кролика, увидевшего удава.
– Ой! – выдохнула она.
– Ой, мамочки… Я опять всё испортила?
Это был не риторический вопрос. Это была искренняя констатация факта. Она ждала не меня. Она вообще не понимала, кто я такой.
И в этот миг до меня дошло. Это не просто очередной вызов. Это – ОШИБКА. Судя по всему, жалкая, никудышная ведьма-ученица пыталась провести обряд и где-то напутала в сложнейших арканных формулах. Вместо сильного демона, которого, наверное, она хотела заполучить, её отчаянный, корявый зов услышал… я. Последний в очереди. Тот, кого нельзя вызывать.
Обычная надменная фраза, готовая было вырваться наружу, застряла у меня в горле. Я видел её дрожащие руки, слышал её прерывистое дыхание. Она была так же одинока и неуспешна в своём мире, как я в своём. Мы были двумя сторонами одной жалкой медали.
И впервые за все свои сто три года я не увидел в ведьме добычу, объект для сальных шуток или средство для побега из Таранкуса. Я вдруг увидел родственную душу.
Кровотарь, Жадень, их насмешки и оскорбления – всё это вдруг отступило на второй план, затмилось округлой фигурой этой девушки, которая, казалось, вот-вот расплачется от собственной неуклюжести.
Это был мой последний шанс. Найти партнера, равного мне в своем бессилии. А не зацепиться за сильную ведьму и использовать ее. Если я напортачу и сейчас, мне конец. Меня просто сожрут в Таранкусе, в прямом и переносном смысле. Я навечно останусь посмешищем в длинной демонской памяти.
Я медленно сложил крылья, чтобы казаться менее грозным. Сделал шаг вперёд, но не наступая на кривую линию пентаграммы.
– Успокойся, – сказал я, и мой голос, к моему собственному удивлению, прозвучал не скрипуче-соблазняюще, а почти мягко.
– Ты ничего не испортила. Обряд завершён. Я здесь.
Она вытерла ладонью лоб, оставив полосу сажи.
– Но… но я вызывала не вас. То есть, не вас конкретно. Я хотела… как у Раданы. Сильного, красивого, с огненными глазами. А вы… – она осмелела и внимательно меня оглядела.
– Вы… какой-то потрёпанный. И крылья у вас… будто мятые.
Вот оно. Начинается. Обычный сценарий. Готовься к обратной отправке, Стрихнилий. Но я сглотнул обиду. Ведь она говорила не со зла. Она просто констатировала факт.