Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 84)

Как только они вошли в город, люди Колонна ворвались во дворец Папы и в дома кардиналов, которые его поддерживали: Джентиле Монтефиоре, Педро Испанского, Теодорико Орвието и Франческо Каэтани, племянника Бонифация. Дома кардиналов были быстро захвачены и разграблены, а если прелатам и удавалось спастись невредимыми, то только благодаря бесславному бегству через сортир. Два здания пострадали меньше: дворец Папы и дворец его племянника Пьетро II, графа Казерты и маркиза Анконской марки.

Тем временем подестат Ананьи звонил в городские колокола и собрал горожан на центральной площади, чтобы решить, что делать. Противники Папы были самыми многочисленными или, по крайней мере, самыми крикливыми. С криками "Да здравствует король Франции и Колонна" и "Смерть Бонифацию, да здравствует король Франции" они избрали народного капитана Адинольфо ди Маттиа, которого до сих пор называют Адинольфо ди Папа, и которому население принесло присягу. Он не был чужаком: его семья состояла в родстве с семьей Папы Григория IX, и он был известным врагом Каэтани. Согласно хроники Орвието, именно он приказал открыть ворота города тем же утром. В любом случае, похоже, что он действовал в согласии с Ногаре, который присутствовал на собрании народа и настаивал на том, чтобы муниципальные войска несли знамя Церкви: речь шла о защите католической веры против узурпатора и еретика Папы.

С этого момента нападавшие сосредоточились на штурме папского дворца. К Скьярра Колонна и Адинольфо ди Маттиа присоединились сыновья Джованни да Чеккано, которого Папа держал в тюрьме, и прежде всего Ринальдо да Супино. Последний был, шурином племянника Папы, а также сыном капитана города Ферентино, расположенного в нескольких километрах к югу от Ананьи. Именно оттуда вышел отряд Ногаре. Ринальдо и Ногаре некоторое время поддерживали контакт, что позволяет предположить, что они вместе готовили эту экспедицию. Вражда всех этих персонажей к Папе не имела ничего общего с обвинениями в ереси; это был вопрос старых семейных споров и ненависти, вызванной агрессивной патримониальной политикой Бонифация VIII, который без колебаний репрессировал своих соперников. Конфликт с Филиппом Красивым стал для них возможностью почетно прикрыть свои действия и получить выгоду от могущественного союзника.

Сопротивление папской гвардии оказалось более жестким, чем ожидалось. "Пуская стрелы во все стороны и забрасывая камнями нападавших", — говорит наш английский свидетель, им удалось удержать их на расстоянии. Однако дальность полета папских стрел имела свои пределы, и вскоре Бонифаций попросил перемирия, которое было заключено до трех часов дня. Состоялся обмен полномочными представителями, но Скьярра Колонна был непреклонен, жизнь Папы будет спасена при трех условиях: возвращение церковной казны двум или трем кардиналам; восстановление духовных и мирских прерогатив двух кардиналов Джакомо и Пьетро Колонна и их семей; и немедленное отречение от престола и сдача в плен Скьярре Колонна. Папа отказался, и штурм возобновился.

Дворец Папы Римского примыкал к собору и сообщался с ним изнутри. Люди Скьярра Колонна подожгли двери собора и, ограбив находившихся внутри купцов, двинулись к дворцу по внутреннему переходу, разбивая двери и окна. Через несколько минут они "яростно" ворвались в комнату Папы. Затем началось чрезвычайно напряженное противостояние. Бонифаций VIII театрально, предложил себя на мученическую смерть. По мнению его сторонников, он сидел на папском троне, на нем была красная мантия, тиара, ключи Святого Петра и крест; по мнению других, он просто лежал на своей кровати. Рядом с ним находился кардинал Педро Испанский, только что бежавший из своего дома через сортир, и его прислужники-спальники, тамплиер и госпитальер. Его племянник Пьетро II уже сдался и был заперт вместе со своим сыном Бенедетто; архиепископ Григорий Катупани, как сообщается, был убит во время штурма. Перед Папой, в окружении своих вооруженных людей, находились его самые опасные враги: Скьярра Колонна и Ринальдо да Супино. Гийом де Ногаре, вероятно, тоже был там, хотя наш главный свидетель, совсем о нем не упоминает. Заявления главного действующего лица путаются: Ногаре говорил, что он не следовал за солдатами в комнату Папы, но он также говорил, что он противостоял "насилию вооруженных людей" и спас жизнь Бонифацию, что подразумевает, что он все-таки там был.

Что именно произошло? Была пощечина или нет? Поколения антиклерикалов с жадностью фантазировали про эту монументальной пощечину, даже больше, чем пощечина, звонкая затрещина, нанесенная Папе латной перчаткой, эхо которой звучало даже в школьных учебниках Третьей республики, с иллюстрациями в подтверждение. Некоторые даже зашли так далеко, что приписали эту заслугу самому Ногаре. Однако, похоже, нас ждет разочарование. Легенда о пощечине родилась в хронике Сен-Дени, где монах, написавший ее, сообщал, что Бонифаций VIII "был бы дважды обижен одним из рыцарей Колонна [Colonna], если бы не рыцарь Франции, который пресек это". В 1492 году Николя Жиль добавил к этому тексту: "Дважды Папа был ударен рыцарем из людей Колонна, пока его не оттащили чтобы не пролилась кровь: однако он успел ударить его по лицу рукой в латной перчатке". С этого момента язвительный миф распространялся, обрастая живописными подробностями. В Chronique de Saint-Alban (Хронике Сент-Олбанс) Ногаре и Колонна морят Папу голодом; они привязывают его вверх ногами к лошади и заставляют крутиться, пока он не теряет сознание; в Historiae Anglicanae scriptores decem (Истории десяти англиканских авторов) 1652 года они заставляют его надеть ослиную шкуру; в Annales Lubicenses (Анналах Люлека) это уже не пощечина, а безобразное насилие: старика избивают, топчут, почти забивают до смерти.

Все эти поздние рассказы отражают скорее мечты, фантазии и, возможно, желания их авторов, чем гораздо менее живописную реальность. Ни один современный автор не говорит о пощечине, даже Данте, который не любил ни одного из главных героев этой драмы, и который в своем "Purgatoire" ("Чистилище") довольствуется тем, что говорит:

Христос в своем наместнике пленен, И торжествуют лилии в Ананье.

Виллани утверждает, что противники Папы "не осмеливались поднять на него руку", что подтверждают и другие итальянские хронисты. Правда, преемник Бонифация, Бенедикт XI, скажет, что они "накинулись на него", а свидетель на суде скажет, что они "накинулись на него с насилием", но это, скорее всего, выдуманные выражения. Дино Компаньи утверждает, что папа "был ранен в голову", но, как отмечает историк Агостино Паравичини Бальяни, "это свидетельство малоценно, поскольку хронист помещает это событие не в Ананьи, а в Рим". В Chroniques de Flandre (Хрониках Фландрии) говорится лишь о том, что Скьярра Колонна снял тиару с головы Бонифация.

Однако противостояние не было мирным. Насилие было, но оно было словесным. Согласно Storie Pistoresi (Истории Пистойи), Папа, призванный отказаться от тиары, отказался и был много раз оскорблен. Лучший свидетель, Ханделби, утверждает, что "несколько человек набросились на Папу с оскорблениями и обращались с ним жестоко", но без физической жестокости. Согласно хроникам Сен-Дени, сам Ногаре произнес такие оскорбительные слова: "О вы, ничтожный Папа, почувствуйте доброту моего господина, короля Франции, который находясь так далеко от вас в своем королевстве, прислал меня охранять и защищать вас от ваших врагов, как его предшественники всегда охраняли ваших", но это слишком смахивает на пропаганду, придуманную редакторами официальной истории Капетингов. Наконец, в одной из версий письма Ханделби, хранящейся в библиотеке Гренобля, говорится, что "Папу не связывали, не пытали и не изгоняли из его дома, упомянутый господин Г. де Ногаре держал его в своей комнате с помощью многих людей".

Это снова поднимает вопрос о личной роли Ногаре в этой истории. Поскольку английский свидетель не упоминает об этом, и поскольку сам Ногаре позже скажет в свою защиту, что он не последовал за солдатами в папскую палату, некоторые историки поверили ему на слово, например, Жан Фавье, который пишет, что "Ногаре, однако, находится в городе, вдали от разыгравшейся драмы. Столкнувшись с Пьером Каэтани, […] он вел переговоры о возможности доступа к персоне Папы… Когда ему сообщили, что папский дворец пал и что Бонифаций в опасности, Ногаре оставил своего собеседника там и побежал в верхний город. Когда он вошел в комнату, то услышал, как Скьярра Колонна говорит о казни Папы". Но возможно ли, что пока люди Скьярра Колонна штурмовали папский дворец, Ногаре вел переговоры с племянником Папы, чтобы добиться официальной встречи? Пьер Каэтани на данный момент являлся заключенным и не имел возможности вмешаться. И потом, это появление в решающий момент слишком похоже на театральную сцену, чтобы быть правдоподобным. Однако, что кажется правдой, так это то, что Ногаре, присутствующему в группе нападавших, удается донести свою точку зрения и выполнить свою миссию ― призвать Папу предстать перед собором, чтобы ответить на выдвинутые против него обвинения в ереси. После этого все удалились, оставив у дверей покоев Папы охрану.