Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 85)

Доказано также разграбление папской казны нападавшими, колоссального сокровища, которое Бонифаций брал с собой во все свои путешествия, не делая слишком большого различия между церковной и личной собственностью. Его жадность была хорошо известна, а его поборы сделали его хозяином сказочных богатств, настолько больших, что "не верится, что все короли мира могли найти в своих сокровищницах за один год то, что было взято из дворцов Папы, маркиза и трех кардиналов, и это за один короткий час дня", — пишет английский свидетель. Золото, серебро, драгоценности, изысканная одежда, драгоценная посуда: нападавшие забрали все, что смогли найти, включая бесценные реликвии, такие как "ваза с молоком Богородицы", — серьезно заявляет Storie Pistoresi. Архивы, также не избежали разграбления, "так что Папа стал таким же бедным, как Иов". Этот грабеж вызвал большой переполох, и Ногаре пытался объяснить, что он сделал все возможное, чтобы избежать этого. Так проходил знаменитый день 7 сентября 1303 года.

Освобождение и смерть папы (сентябрь-октябрь 1303 года) 

На следующий день, в воскресенье 8 сентября, ответственные за нападение обсуждали свои последующие действия. Ситуация была запутанной. Что делать с Папой Римским, который теперь сидел в заключении в своей комнате? Семидесятитрехлетний старик, несомненно, находился в состоянии шока, хотя он вел себя достаточно достойно. Его сторонники утверждали, что он встретил удар с восхитительным мужеством, предпочитая "потерять голову", а не тиару, и предлагая себя в качестве мученика под ударами нападавших. "Вот шея моя, вот голова моя", — сказал он им в театральном ответе, достойном его темперамента, показывая им свою шею. В течение дня 8-го числа, все еще не зная своей судьбы, он отказался от еды, по словам одних, а по словам других, ему просто не дали ничего поесть, оставив его размышлять о своем положении и потере сокровищ.

Его судьба теперь была в руках Скьярра Колонна и Гийома де Ногаре. В то время как первый, похоже, выступал за открытую казнь, второй не желал и слышать об этом, поскольку не хотел, чтобы его ассоциировали с убийством Папы, что не входило в его инструкции. Но он находился в затруднительном положении. Пока он выполнил только первую часть своей миссии in extremis (на грани смерти) ― призвал Папу предстать перед собором до 8 сентября. Теперь осталась вторая половина ― обеспечить защиту, то есть содержание под стражей, Папы до проведения упомянутого собора, что могло занять месяцы или даже больше года из-за юридической запутанности ситуации. Для этого было бы предпочтительнее доставить Бонифация во Францию, поскольку трудно представить, что простое развертывание знамени с королевскими лилиями и несколько стражников смогут удерживать мстительного Колонна на расстоянии в течение нескольких месяцев в Италии. Но мог ли Ногаре позволить себе сопровождать Папу из Ананьи во Францию?

Ему не пришлось долго задавать себе этот вопрос. С понедельника 9 сентября ситуация изменилась. Около девяти часов утра жители Ананьи собрались в отсутствие своего капитана Адинольфо ди Маттиа. По словам Уильяма Ханделби, они были обеспокоены таким поворотом событий и последствиями, которые может иметь смерть Папы: "Если Папу предадут смерти в нашем городе, в нашей среде, — роптали они между собой, — во всем мире будет сказано, что мы виновны в его смерти, и наш город останется под отлучением, так что месса в нем больше не будет совершаться. Более того, весь христианский мир восстанет против нас, и мы все будем уничтожены". Возможно, сыграли свою роль и другие причины, например, эксцессы, совершенные солдатами. Под крики "Да здравствует Папа, смерть иностранцам" жители Ананьи направились к папскому дворцу, где столкнулись с людьмими Ринальдо да Супино и Скьярра Колонна. В результате боя погибло несколько человек, и около полудня Папа был освобожден, как и Пьетро II и его сын, Скьярра и Ногаре бежали, а Ринальдо, его сын Роберто и Адинольфо ди Маттиа попали в плен.

Бонифаций VIII, вынесенный на соборную площадь той же толпой, которая двумя днями ранее кричала: "Смерть Бонифацию, да здравствует король Франции", принял сдержанный вид, не соответствующий его характеру и продиктованный благоразумным недоверием. Для него это был прежде всего вопрос безопасности… и возвращения хотя бы части своих сокровищ, зная, что некоторые из тех, кто его освободил, участвовали в грабеже. Играя в смирение, он заявил толпе: "Люди добрые, вы хорошо знаете, как пришли мои враги и забрали мое имущество и имущество Церкви, так что оставили меня нищим, как Иова. Вот почему я говорю вам, что мне нечего есть и пить и что я пощусь. И если есть какая-нибудь добрая женщина, желающая подать мне милостыню хлебом и вином, пусть она сделает это. А если у нее нет ни хлеба, ни вина, пусть она даст мне немного воды, и я дам ей свое благословение и благословение Божие. И всем тем, кто принесет мне что-то, пусть даже малое, чтобы поддержать меня, я отпускаю их грехи".

Покоренная таким великодушием, толпа приветствовала его: "Да здравствует Святой Отец!", и в тот же вечер Бонифаций во второй речи даровал прощение всем, даже тем, кто украл церковные ценности… при условии, что они вернут их в течение трех дней. Он заявил, что готов простить даже Колонна, и освободил пленных. Некоторая часть из награбленного была возвращена, "но я бы не хотел, чтобы вы думали, что они вернули все", — прокомментировал Ханделби, которому мы обязаны этими подробностями.

Папа не хотел задерживаться в Ананьи, среди этой непостоянной толпы. 16 сентября он отправился в Рим. Беспокоясь о его безопасности, его сопровождали 300 или 400 вооруженных людей. Некоторые верные кардиналы организовали его защиту, в частности Маттео Россо Орсини. Хотя в семье Орсини были разногласия по этому вопросу. В то время как Маттео поддерживал Папу, его племянник Наполеоне принял участие в нападении на Ананьи. Этот человек, кардинал с 1288 года, в 1300 году был легатом Анконской марки и герцогства Сполето, но в 1302 году он говорил с Карлом Валуа о пагубности Бонифация VIII для церкви. Хотя он не принимал непосредственного участия в нападении 7 сентября, однако он одобрил нападение и поддержал действия Ногаре. С тех пор он был известным сторонником Филиппа Красивого в Италии, и король Франции в знак благодарности выплатил ему 1000 флоринов в феврале 1304 года. В 1308 году король попросил его набрать свидетелей в Италии для обвинения на посмертном суде, возбужденном против Бонифация.

Папа прибыл в Рим 18 сентября. Сначала он поселился в Латеране, затем через три дня в Ватикане, где он чувствовал себя в большей безопасности рядом с замком Сант-Анджело. По словам хронистов, он был подавлен и унижен: "он был глубоко опечален, потому что знал, что не может укрыться нигде, кроме Рима; у него повсюду были враги, поэтому трудно было бы найти другой город в Тусции, который мог бы защитить его от Колонна", — писал Уильям Хандлби. Он прожил еще три недели и умер в ночь с 11 на 12 октября.  О его кончине начали циркулировать многочисленные злобные слухи, которые Ногаре с удовольствием вспоминал и распространял во время судебного процесса 1311 года. Говорили, что он был "разгневан" из-за невозможности отомстить своим врагам, и назло себе пытался совершить самоубийство, перестал есть, бился головой о стены, пытался задушить себя, грыз свои руки, согласно хроникам Сен-Дени и Жоффруа Парижского. Папа грыз свою руку "как собака" (!) сообщает Chronique de Pipino (Хроника Пипино), богохульствовал, отказывался от таинств. Кардинал Пьетро Колонна даже распространил анонимный памфлет, автором которого недавно был признан Жан Кост, в котором рассказывалось, что Бонифаций разговаривал с демонами, заключенными в его перстне, которым он, как говорили, сказал: "О вы, злые духи, запертые в камне этого перстня, обманом соблазнившие меня своими чарами, в которые я верил и даже повиновался, почему вы покидаете меня? Почему вы не помогаете мне?" В его дворце раздавались ужасные крики, в небе появились стаи черных птиц; Папа, как одержимый, укусил священника, пришедшего принести ему святое причастие, и умер без исповеди и причастия. Все эти гротескные истории были собраны, сфабрикованы и использованы во время посмертного суда над понтификом.

Другие говорили об отравлении, дизентерии, лихорадке, респираторных заболеваниях и травмах. Психологическая травма, полученная 7 сентября, способствовала тому, что эта смерть стала подозрительной. Не устанавливая прямой связи между причиной и следствием, можно предположить, что шок от нападения на этого семидесятитрехлетнего человека способствовал ускорению его смерти, тем более что Бонифаций имел слабое здоровье. Весь его понтификат был отмечен частыми и мучительными болезнями, которые ожесточили его и без того скверный характер. В апреле 1296 года он отказался от поездки из-за "мучительной и опасной" болезни; в начале лета 1297 года его здоровье вызывало тревогу; в августе 1298 года посланников короля Арагона не смогли принять, потому что Папа не оправился от болезни; в конце месяца у него случился рецидив; в декабре он написал королю Франции, что еще не оправился от "тяжелой и продолжительной" болезни, из-за которой он "отныне чувствует тяжесть старости"; в июле 1299 года представители графа Фландрии писали, что "болезнь овладела им", что он "близок к смерти", и что "никто не может сказать, сможет ли он прожить долго или даже вернуть себе полное здоровье"; в ноябре он сообщал, что его поразила "продолжительная болезнь", которая угнетала его "непрерывным томлением". В 1301 году кардинал Ландольфо Бранкаччи писал: "У него есть только язык и глаза, так как во все остальные части его тела сгнили. Поэтому я считаю, что он долго не протянет… Вы правы, мы имеем дело с дьяволом". Вымышленная пощечина Ананьи, если и не убила его на месте, то стала тем ударом, последствия которого окончательно пошатнули его здоровье и свели его в могилу месяц спустя.