Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 83)

В булле Sedes apostolica Папа обвинял короля в неблагодарности. "После всего, что я для тебя сделал, — говорит он ему по существу, — ты бунтуешь, толкаешь против меня духовенство Франции, трижды приветствуешь моего врага Стефано Колонна. Поскольку Университет встал на твою сторону, отныне я запрещаю ему присуждать ученые степени кому бы то ни было, например, лиценциату, пока ты остаешься непокорным". В другой булле с таким же названием Бонифаций запретил французскому духовенству производить какие-либо новые церковные назначения.

Пятая булла, Nuper ad audientiam, являлась самой важной. В ней Папа вспоминал о разворотах королевской политики по отношению к нему и иронизировал: "Вы когда-то считали меня добрым католиком, а теперь я вдруг стал еретиком и богохульником, и это, произошло, после того, как я всего лишь сделал вам замечание. Причина этой внезапной перемены, причина этой сыновней непочтительности всем хорошо известна: это обличения, которым мы хотели смыть раны его грехов; это горечь покаяния, которая должна была очистить его преступления, которые побудили его произнести эти подлые слова и клевету. Эти обвинения в ереси просто смешны. Куда мы идем, если Папа больше не может отчитывать государей, не будучи названным еретиком? Что станет с Церковью и какую ценность сохранит авторитет суверенных понтификов, если королям, принцам и другим влиятельным людям будет позволено следовать этим путем и использовать эту лазейку для себя? Как только Римский понтифик, преемник Петра, которому, по явному свидетельству того же Петра, поручено попечение обо всех, вздумает поправить государя или влиятельного человека, то с ним поступят как с еретиком или как с отъявленным преступником и верховная власть будет уничтожена. Что касается созыва собора, напоминаю вам, что именно я созываю соборы. Вы знаете, как император Валентиниан был вынужден смириться перед епископом Милана Амвросием; так вот, мы больше, чем епископ Милана, и король Франции не равен императору Валентиниану".

Угроза была очевидна. Если ни одна из пяти булл не содержала явного приговора об отлучении от церкви, то это было связано с тем, что это было предметом шестой буллы, Super Petri solio, которая находилась в стадии завершения и планировалась к обнародованию в следующий великий праздник, Рождество Богородицы, 8 сентября. Текст начинался с псалма "Проси, и дам тебе народы в наследие; ты сокрушишь их скипетром железным, разобьешь их, как глиняный сосуд". Далее перечислялись проступки короля, начиная с дела Бернара Саиссе и заканчивая арестом Николя де Бьенфайа и аббата Сито за противодействие созыву собора, но основной причиной санкций являлось нарушение церковных свобод путем запрета клирикам приехать в Рим. Это влекло за собой "отлучение по канонам", и, напоминал Папа, именно по этой причине Папа Константин (708–715) отлучил императора Юстиниана II (705–711). В результате "король Франции будет связан явными приговорами об отлучении"; его подданные будут освобождены от клятвы верности, и под страхом анафемы будет запрещено получать от него какие-либо блага.

Буллы от 15 августа были отправлены. Ногаре, находившийся где-то в центральной Италии, узнал о них около 20 августа, но в Париж они могли прибыть не раньше середины сентября, тем более что их доставка задерживалась из-за закрытия границ между Францией и Италией. Решающая булла об отлучении, Super Petri solio, должна была быть обнародована 8 сентября, и по закону Филипп Красивый, даже не зная об этом, был бы немедленно отлучен от церкви. Именно 2 сентября Ногаре узнал о роковой дате. У него было шесть дней, чтобы действовать по собственной инициативе, поскольку о том, чтобы связаться с Парижем в столь короткий срок, не могло быть и речи. Альтернатива выглядела следующим образом: либо ему удается добраться до Папы до 8-го числа, и взять его под "защиту", то есть под надзор короля Франции, и предъявить ему обращение к собору, которое должно было иметь эффект приостановки решения об отлучении в ожидании обсуждения на большом церковном соборе; или же Папа мог застать его врасплох и объявить отлучение первым, что отменило бы апелляцию к собору, решения отлученного от церкви человека, очевидно, не имели бы никакой ценности, и в этом случае король рисковал столкнуться с враждебностью других государей и своих собственных подданных.

Текст буллы был готов. Почему же Бонифаций ждал до 8-го числа, чтобы обнародовать ее? Конечно, потому что он не знает, что против него готовится, или потому что считал, что опасность не является непосредственной. В данном случае он недооценил Ногаре, который сразу же решил отправиться в Ананьи, где находился Бонифаций, и встретиться с ним 7 сентября. Это было рискованное предприятие. Он договорился встретиться с некоторыми противниками Папы, которые должны были привести с собой некоторое количество вооруженных людей, и взял с собой знамя и четыре изображения королевских гербовых лилий, которые должны были быть размещены по углам папской резиденции, чтобы показать, что она находится под защитой короля Франции. Речь не шла о физическом нападении на понтифика, а просто о передаче вызова о явке в собор и о том, чтобы держать его под контролем.

На Совете в Париже некоторые, по общему признанию, выступали за жесткий подход. Когда было принято решение отправить приора бенедиктинцев Пьера де Паре в Италию, один епископ, как говорят, сказал, что единственный способ избавиться от этого еретического Папы — убить его, как он убил Целестина. Филипп Красивый, в одном из редких устных выступлений, о которых сообщается в хрониках, как говорят, выразил свое несогласие шуткой: "Не дай Бог, настоятель ничего не сделает. Он рискует стать епископом… или Папой!" Оказалось, что и у Филиппа Красивого тоже было чувство юмора? В любом случае, он не хотел насилия в отношении Папы. Но он не знал о намерениях других действующих лиц этой драмы.

Ананьи, 7 сентября 1303 года. Легендарная пощечина 

Ногаре сопровождали несколько вооруженных и решительных людей, сторонники жестких методов: Джакомо Колонна, известный под прозвищем «Скьярра», кондотьер, решивший наложить руки на Папу, чтобы отомстить за свою семью; Ринальдо да Супино, главарь банды из города Ферентино; сыновья Джованни да Чеккано, обиженные на Бонифация за то, что тот годами держал их отца в тюрьме и Раймон де Турузель, французский капитан, которого совершенно не волновали юридические аспекты. Нужен ли был Ногаре такой эскорт? У него не было выбора: он действовал в чрезвычайной ситуации, ему нужен был небольшой отряд на случай, если жители Ананьи окажут сопротивление, а Папа откажется следовать за ним. Поэтому он обратился к тем, кто был в наличии в тот момент. Он всегда отрицал, что назначил Скьярра Колонна встречу, но он не мог явиться в Ананьи в присутствии только двух своих оруженосцев. Поэтому он подошел к городу 6 сентября во главе 200 или 300 человек.

Сведения о ходе "атаки на Папу" запутаны и противоречивы. Рассказы и интерпретации расходятся, и до сих пор трудно понять, как произошла эта мифическая пощечина. Источники многочисленны, но неполны и предвзяты: Виллани, Толомео из Лукки, Ян ван Хоксем, хроника Орвието, продолжатель Гийома Нанжи, Андреа Деи, Дино Компани, хроника Сен-Дени, продолжатель Гервазия Кентерберийского и некоторые другие, все они рассказывают об этом событии, но никто из хронистов лично не присутствовал там, и их рассказы повторяют, дублируют и противоречат друг другу. Ногаре также изложил свою версию событий в свою защиту, но он являлся одновременно судьей и присяжными. Все эти источники были недавно изучены историкоми А. Зоммерлехнером и Жаном Косте. Наиболее достоверным, по их мнению, является рассказ Уильяма Ханделби, с 1300 года представителя епископа Линкольна Джона Далдерби в Риме. Он был относительно нейтральным очевидцем написавшим подробный отчет о событии в письме своему епископу от 27 сентября, через три недели после самого события. Рукопись, хранящаяся в библиотеке All Souls College в Оксфорде, была опубликована, с прекрасными критическими замечаниями, английским историком Х. Г. Дж. Беком в 1946 году, и в настоящее время принята в качестве стандартной версии нападения на папу в Ананьи, которой, в частности, следует последний биограф Бонифация VIII, Агостино Паравичини Бальяни. Он также будет нашим гидом.

Отряд во главе с Гийомом де Ногаре и Скьярра Колонна прибыли к стенам Ананьи на рассвете 7 сентября. Население города, являвшегося обычной летней резиденцией Папы Бонифация, составляло более 20.000 человек. Расположенный примерно в 50 километрах к юго-востоку от Рима, на дороге в Неаполь, город был укреплен. Но нападавшие не встретили никакого сопротивления. Ворота оказались открыты, и им оставалось только войти. Что это было? Беспечность? Предательство? Мы не знаем. Сколько было нападавших? Приведенные цифры значительно разнятся: источники различают французских и итальянских "наемников", которые примкнули к 200-м или 300-м человек, составлявших отряд в начале. Вероятно их уже было, более тысячи. Войско, несомненно было враждебно настроено к  Папе, но его лидеры преследовали разные цели: в то время как Скьярра Колонна был склонен к применению физической силы, вплоть до убийства, Ногаре не имел намерения нарушать права Бонифация, его миссия ограничивалась тем, чтобы взять Папу под охрану и, если удастся, доставить его во Францию в ожидании заседания собора. Однако оба лидера нуждались друг в друге: Ногаре, чья личная свита была недостаточной, нуждался в итальянцах, чтобы подавить свиту Папы, а Колонна, который выглядел как мятежник вне закона, должен был выглядеть как союзник и помощник посла французского короля, что придавало ему респектабельность и облегчало доступ к Папе. Похоже, что именно он руководил операцией.