Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 58)

Как сосредоточие интеллектуального капитала, Париж окормлял Европу благодаря своему университету. Вот что, незадолго до 1300 года писал доминиканец Томас Ирландский: "Город Париж, подобно Афинам, разделен на три части: одна — купцов, ремесленников и народа, которая называется Великим городом; другая — знатных людей, где находится двор короля и соборная церковь, которая называется Сите; третья — студентов и колледжей, которая называется Университетом". Университет состоял из четырех факультетов: искусств, канонического права, медицины и теологии. Не преподавалось только гражданское право. Каждый факультет возглавлялся деканом, за исключением факультета искусств, который имел самое большое количество студентов и являлся самым оживленным и бурным, под руководством ректора, который также является главой всего университета. Студенты были разделены на четыре "нации" в соответствии с местом их происхождения: французская, пикардийская, нормандская и английская, но на самом деле они приезжали со всей Европы и составляли значительную группу из 7.000 — 10.000 молодых людей, от тринадцати и более лет, которые были крайне беспокойными.

К 1300 году Парижскому университету исполнилось сто лет, и он утвердился в качестве ведущего интеллектуального центра Европы. Его престиж намного превосходил престиж Оксфорда, Кембриджа, Падуи, Болоньи и Неаполя. Во Франции было полдюжины других университетов, которые имели разную судьбу: Тулузский, основание которого датируется 1229 годом; Монпелье, важный для гражданского права и медицины; Орлеанский, известный преподаванием римского права, который окончили многие королевские юристы; Авиньонский, который зависел от Карла Анжуйского, и Анжерский. Но никто из них не мог соперничать с Парижем, через кафедры которого прошли все интеллектуальные знаменитости XIII века: Бонавентура, Альберт Великий, Фома Аквинский, Роджер Бэкон, Александр Галесский, Сигер Брабантский, Боэций Дакийский, Жером Моравский, Александр Венгерский, Раймонд Луллий и многие другие. 23 марта 1292 года Папа Николай IV предоставил Парижскому университету исключительную привилегию: в качестве studium generale (дома общего обучения) все студенты, получившие там лиценциат, могли преподавать в любой точке мира, ubique terrarum. Это уникальное преимущество вызвало новый приток студентов, что создало серьезную проблему с жильем. Затем епископальный канцлер поручил экспертам провести инвентаризацию помещений, которые можно сдавать в аренду, и установить размер арендной платы, чтобы избежать злоупотреблений. В 1300 году король запретил домовладельцам требовать от студентов-арендаторов внесения залога при заселении. Меньшинство студентов жило в благотворительных учреждениях, которые основали и содержали богатые люди, там учащимся предоставляли комнату и питание но требовали строгой дисциплины. Это были колледжи, такие как Сорбонна (1257), Дакия (1275), Харкорт (1280), Швеция (1285) и Шоле (1295). В 1300 году насчитывалось 14 колледжей, плюс колледжи при духовных заведениях.

Теоретически, студенты там должны были учиться, и, несомненно, время от времени они это делали, но, судя по литературе того времени, они проводили больше времени в тавернах и среди проституток, чем в аудиториях. По словам Псевдо-Боэция студент: "бегает по улицам и площадям, тавернам, комнатам проституток, публичным зрелищам, церемониям и праздникам, публичным трапезам и банкетам, с туманными глазами, свесившимся языком, поникшим духом и неряшливым видом". Все что угодно могло послужить поводом для вспышек бунта, а Левый берег, "Латинский квартал", был ареной столкновений студентов с горожанами и стражниками. Предоставленные сами себе, студенты объединялись в группы по географическому происхождению, а враждующие банды оскорбляли друг друга и дрались: "Англичан называли пьяницами и гордыми павлинами, французов — тщеславными, нежными и женоподобными, германцев — яростными и несдержанными в еде, нормандцев — хвастливыми, пуатевинцев — лицемерами, бургундцев — грубиянами и глупцами, бретонцев — непутевыми бродягами, убившими короля Артура, ломбардцев — скупыми, злыми и трусливыми, римлян — буйными, вечно бунтующими и кусающими ногти, сицилийцев — свирепыми деспотами, брабантцев — кровожадными, грубыми, вороватыми, а фламандцев — расточительными, жадными, мягкотелыми и дряблыми, как масло". Так говорил проповедник Жак де Витри.

Студенты представляли постоянную угрозу общественному порядку. Многочисленные религиозные праздники, характерные для каждого народа, были поводом для выпивки. 6 декабря 1276 года папский легат Симон де Бри отлучил от церкви студентов, предававшихся разврату при таких обстоятельствах. У студентов была игровая площадка, принадлежавшая университету, Pré-aux-Clercs, на краю аббатства Сен-Жермен-де-Пре. В 1278 году монахи, уставшие от шума и беспорядков, сопровождавших празднование Дня Святого Николая, обрушились на студентов с мечами и палками, крича "Смерть, смерть им!" И действительно, студенты, зажатые между стенами аббатства и стенами города, убрались оставив на земле двух убитых и множество раненых. Университет объявил забастовку, и король, который не мог рисковать тем, что преподаватели и студенты покинут столицу, приговорил аббатство снести свои стены и основать две часовни, доходы от которых пойдут на нужды университета.

Однако между дракой и выпивкой некоторые студенты все же учились. Обучение было долгим: обычный курс обучения длился десять лет на факультете искусств, заканчивавшийся бакалавриатом и степенью магистра, затем для самых настойчивых следовали шесть лет специализации по медицине или праву, и еще дольше по теологии, с экзаменами на лицензию и докторскую степень в конце, на которые нельзя было надеяться раньше тридцати пяти лет.

Эти тысячи студентов и десятки преподавателей-профессоров потребляли огромное количество книг и пергамента, поэтому целый сектор парижской экономики работал на интеллектуальный сектор: книготорговцы, пергаментщики, переплетчики и иллюминаторы группировались в районе Сен-Северин, на улице Экривен, которая в конце XIV века стала улицей Паркеминеров. Пергамент покупали на Foire du Lendit,  (ярмарке Ланди) которая проводилась в июне в Сен-Дени: ректор являлся туда во главе процессии с преподавателями и студентами и имел право преимущественной покупки товара, наряду с представителями короля. Вне этих ярмарок торговля пергаментом, регулируемая статутом от 30 октября 1291 года, происходила в монастыре Матуренов, где пергаментщики университета проверяли кожи и устанавливали цены. С 1275 года книготорговцы и издатели должны были дать клятву соблюдать определенные расценки на копирование текстов, а при Филиппе IV университет должен был предоставить список работ, необходимых студентам, и цену, которую нужно было заплатить за копирование каждой из них.

Мастерские переписчиков, которые тогда назывались писарями, также были многочисленны в Иль-де-ла-Сите, поскольку многие из них также работали на королевскую администрацию. В 1300 году их было около тридцати. Текст для копирования, образец, передавался книготорговцу в виде непереплетенных списков, pièces (peciae), которые писцы переписывали и получали плату "поштучно" за лист. Для работ класса люкс в 1300 году в окрестностях Сен-Северина было 17 мастерских иллюминаторов. Некоторые из них были художниками с европейской известностью, например, мастер Оноре Амьенский, который работал на улице Эрембур-де-Бри с 1289 года. Около 1300 года он оформил королевский бревиарий, также сохранились миниатюры сборника по каноническому праву Décretde Gratien, который был куплен у него в 1292 году неким Гийомом за сумму в 40 ливров. Поэтому неудивительно видеть его среди самых облагаемых налогом парижских налогоплательщиков с 1292 по 1300 год. Его зять, Ришар Верденский, также сделал себе имя в этой профессии.

Париж был и экономической столицей. Город был знаменит количеством и разнообразием мастерских и цехов, правила которых были изложены в знаменитой Livre des Métiers (Книге ремесел), составленной прево Этьеном Буало в 1268 году. В ней перечислено не менее 101 профессии, от скромного булочника до галантерейщиков, менял и ювелиров, которые работали на парижскую буржуазию, церковь и двор, и чьи предметы роскоши уже прославили Францию. В 1300 году в столице насчитывалась 251 мастерская ювелиров. Париж также был огромным рынком импорта для ежедневного снабжения товарами первой необходимости 200.000 жителей. Самые большие объемы товаров прибывали по Сене: около двадцати причалов были разбросаны по берегам, особенно на правом берегу вверх по течению. Это простые были пляжи, где выгружали древесину, вино, пшеницу, сено и древесный уголь. Все движение по реке находилось в руках могущественной ассоциации под названием Hanse des Marchands de l'Eau (Союз речных торговцев), которая контролировала движение и торговлю по руслу реки Сены от Руана до Корбейля, а также по среднему течению рек Уазы и Марны. Эта монополия, приобретенная постепенно с конца XI века, дала Hanse власть, сравнимую с настоящей муниципальной властью. Ганзейские мастера собирались в своей ратуше, которая с 1289 года называлась Parloir aux bourgeois, и назначали купеческого прево, который был практически мэром города. Вместе со своими эшевенами он отвечал за продовольственную политику и принимал решения о проведении общественных работ.