Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 57)

Фома Аквинский утверждает, что если детей слишком много, "как это обычно бывает в городах", это приводит к бедности и бунту. Пьер Оверньский в 1296 году и Эгидий Римский в 1300 году настаивают на том, что государство обязано вмешиваться, чтобы контролировать рост, и все перечисляют методы, предложенные Аристотелем для этой цели, признавая, как бы с сожалением, что они больше не применимы в рамках христианской морали: "Желая, однако, чтобы они не производили много детей, чтобы множество людей не превышало количество товаров, он [Аристотель] хотел, чтобы мужчины не имели никаких дел с женщинами, и для этого он разрешил постыдные сексуальные отношения между мужчинами" (Фома Аквинский). "Он [Аристотель] не хотел, чтобы мужчины часто соединялись с женщинами, чтобы женщины не зачали детей и чтобы города не разрастались сверх нормы, и по этой причине он разрешил секс между мужчинами" (Гвидо Вернани). "После рождения определенного количества детей излишки населения должны были быть отправлены в другие города" (Фома Аквинский). "Во времена скудости или голода следует подсчитать число тех, кто недолго прожил в городах, и изгнать их" (Энгельберт Адмонтский, австрийский монах, 1280-е годы). "Он [Аристотель] говорит, что если те, кто рождается, были зачаты иначе, чем предполагалось, и поэтому не способны быть счастливыми или склонны к пороку, то лучше сделать аборт, ибо лучше им не быть, чем быть" (Альберт Великий). Аристотель сообщает, что "язычники постановили, что родители должны иметь определенное число детей, сверх которого не следует оставлять ни одного, чтобы избежать роста слишком большого множества. Но […] он отвергает этот закон и говорит, что меньшим злом было бы предписание, чтобы матери, обнаружившие, что беременны, абортировали свой плод до того, как он получит жизнь и чувства" (Альберт Великий).

Некоторые томистские богословы, такие как Пьер Оверньский, умерший в 1302 году, были особенно обеспокоены опасностью перенаселения и косвенно одобряли методы контроля над репродуктивной функцией, пропагандируемые Аристотелем. Около 1300 года в своем комментарии к Politiques Пьер Оверньский писал: "Следует понимать, что поскольку город — это самодостаточная община, то и горожане должны быть состоятельными, а не бедными. И поэтому в городе следует избегать причин бедности, то есть множества детей, которые делят наследство […] [ибо] не имея средств на то, для чего они родились, они будут вынуждены брать их отовсюду, откуда только могут, нанося вред горожанам и другим людям воровством, убийством, и вступлением в союз с врагами". "Вот почему, —  говорит Пьер Оверньский, — Аристотель предвидит уничтожение путем воздействия при рождении, либо из-за несовершенства [немощи], либо из-за множества". А что подразумевается под несовершенством? "Дефект в одном чувстве или в нескольких чувствах, в одной конечности или в нескольких конечностях, который делает его [ребенка] менее пригодным для понимания действительности или для служения обществу". "Более того, — продолжает Пьер Оверньский, — чтобы избежать излишнего множества детей, Аристотель выступает за аборты на ранних стадиях беременности и ограничение сроков деторождения: от восемнадцати до пятидесяти лет для женщин, от тридцати семи до семидесяти лет для мужчин". "Это все еще слишком много, — добавляет он, — период, в течение которого они могут производить потомство, должен быть определен и сокращен, чтобы избежать излишней многочисленности, до 18–37 лет для женщин, 37–55 лет для мужчин".

Для того чтобы богословы стали рассматривать такие меры, проблема должна была быть очень серьезной. Однако, насколько нам известно, проблема перенаселения никогда не затрагивалась в королевском Совете, и никаких мер в этой области не предпринималось. Поскольку уровень смертности все еще оставался высоким, высокая рождаемость считалась необходимой, а с точки зрения королевской власти большое количество подданных могло только увеличить могущество королевства. Однако не исключено, что участившиеся случаи изгнания евреев в XIII веке в Бретани (1240), Гаскони (1283), Анжу (1289), Англии (1290) и Франции (1306) были связаны с широко распространенной демографической проблемой. В 1306 году цистерцианец Жак де Терин в своей проповеди в Парижском университете объяснил, что евреи "могут настолько размножиться в таком королевстве, объединиться, и таким образом вредить и досаждать христианам, что их можно на время изгнать из такого королевства".

Разросшийся Париж, 1300 года 

Если и было место, где можно было физически ощутить реальность перенаселенности, то это Париж. Налоговые документы конца XIII века, сверенные с результатами переписи 1328 года, которая насчитала 61.098 домов, позволяют предположить население Парижа около 200.000 жителей: в два раза больше, чем в Венеции, Генуе или Флоренции, в четыре раза больше, чем в Лондоне, Брюгге или Генте. Этот был гигантский город, по критериям того времени, он никогда не переставал расти, благодаря притоку иммигрантов: нормандцы, бретонцы, пикардийцы, фламандцы, англичане, немцы, бургундцы и итальянцы составляли самый многочисленный контингент и придали городу удивительно космополитический характер, подчеркнутый присутствием иностранцев: профессоров и студентов самого важного университета Европы, адвокатов, банкиров, менял, клерков и торговцев.

Своей силой притяжения Париж обязан сосредоточением всех функций, политических, религиозных, интеллектуальных, судебных и экономических, на самом высоком уровне. Будучи политической столицей, даже если король проживал там нечасто, город сосредоточил в  себе все службы канцелярии, бухгалтерии, казначейства и архива во дворце на Иль-де-ла-Сите и в Лувре, где работали сотни клерков. Присутствие в городе короля, хотя бы изредка, обязывало всех знатных вельмож иметь там свою резиденцию. Граф Фландрии имел свое укрепленное поместье к северу от Лувра, Роберт Артуа — неподалеку, вдоль крепостных валов, а на правом берегу по-прежнему находились Анжуйский дом, Наваррский дом и Сицилийский дом, в то время как на левом берегу Карл Валуа владел домом де Нель на берегу Сены, а Людовик д'Эврё и Роберт Клермонский — на улице d'Autriche.

Париж был религиозной столицей Франции фактически, если не юридически. Епископ зависел от митрополии Санса, архиепископ которого имел резиденцию на правом берегу, на месте, где сейчас находится набережная Селестен, а епископ Парижа жил рядом с Нотр-Дам. Многие епископы королевства имели резиденцию в столице, особенно на левом берегу. В 1300 году в городе было 32 прихода, которые обслуживало большое количество светского духовенства, и 88 монастырей и аббатств всех размеров и орденов. По оценкам, священнослужители составляли 12 % всего населения, или около 24.000 мужчин и женщин. Церкви и часовни исчислялись десятками, всего их, вероятно, было более 200, во главе с собором Нотр-Дам, завершенным не менее полувека назад и примыкающим к нему монастырем. Крупные аббатства, окруженные высокими стенами, представляли собой внушительные здания, обширные залы которых могли использоваться в качестве мест торжественных встреч: например, именно в аббатстве Сент-Женевьев папские легаты, включая Бенедетто Каэтани, собрали епископов и аббатов королевства в 1290 г. Там же Филипп Красивый встретился с представителями городов Фландрии в 1305 году. Король был весьма щедр по отношению к столичным монастырям, особенно к монастырям нищенствующих орденов, любимцев его деда. Августинцы, обосновавшиеся в 1282 году на улице Сен-Виктор, на левом берегу, получили от него новые земли, благодаря заступничеству Эгидия Римского. В 1299 году они начали строительство новых зданий. В том же году Жан Аррод, хлебодар короля, уступил участок земли  возле стены Филиппа Августа на улице Сен-Жак  доминиканцам. Картезианские монахи, обосновавшиеся на краю нынешнего Люксембургского сада, в 1300 году занялись крупным строительством: они достроили свою церковь с одним нефом длиной 50 метров и пристроили тридцать отдельных домов. За пределами города находилось очень старое аббатство Сен-Жермен-де-Пре, датируемое 6-м веком, которое в 13-м веке масштабно перестроило все свои здания. Окруженный стенами и рвом, оно больше походило на крепость, и монахи без колебаний вступали в бой со студентами, чтобы защитить спокойствие своей территории.

Земельные владения церкви в столице были значительными. Ей принадлежала часть из 155 сеньорий, разделявших землю, на 24 из которых она имела законные права. Среди ее земель — кладбища, из которых самым большим и известным, находящимся в самом сердце правобережья, является кладбище Невинных представляющее собой трапецию размером 100 на 80 метров, обнесенную стеной с 1186 года. Это было местом для прогулок, встреч и галантных свиданий посреди нагромождения гробниц. Церковь также владела Отелем-Дьё, который находится недалеко от Нотр-Дам и насчитывал 110 братьев и сестер, ухаживавших за 500 пациентами, и многочисленными хосписами, все из которых были основаны благочестивыми фондами. Было даже пристанище бегинок, основанное около 1250 года на восточной стороне, на правом берегу, где жили около 400 женщин, одиноких или с детьми. Также на востоке находилось учреждение Сент-Антуан-де-Шам, которое принимало раскаявшихся проституток, часто слишком старых, чтобы их можно было выдать замуж, но также и молодых, которых сестры готовили к браку.