Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 59)

В главном порту, la Grève, была площадь, где складывали товары и куда приходили безработные в поисках найма. Эти рабочие en Grève образовали неустойчивую массу, готовую последовать за бунтовщиками во время беспорядков. Недалеко от него находился рынок Halles, огромный комплекс специализированных построек, которые примыкали к кладбищу Невинных. Торговая активность города также периодически оживлялась ярмарками, в частности, Сен-Лазарской в ноябре, Сен-Жерменской в апреле-мае, перенесенной в 1285 году в Halles, и особенно Лендитской в июне. Последняя, описанная в анонимном стихотворении 1300 года как "самая прекрасная ярмарка в мире", проводилась на огромных открытых пространствах на полпути между Парижем и Сен-Дени. Здесь открывались сотни временных торговых точек, где покупали и продавали драпировки, ткани, кожу, меха, галантерею и скот. В конце XIII века ярмарка в Лендите воспользовалась упадком ярмарок в Шампани и привлекала купцов со всей северной Франции и из-за ее пределов, и именно аббатство Сен-Дени собирало налоги от сделок совершенных там.

Городской пейзаж Парижа описывался много раз. Эти переулки шириной два-три метра, настоящие выгребные ямах в дождливую погоду, открытые сточные канавы, загроможденные живыми и мертвыми животными, источающими удушающий запах, где даже короли не были в безопасности: старший сын Людовика VI погиб от падения с лошади, вызванного появлением свиньи; Филипп Август чуть не заболел от вдыхания выделений густой грязи, а Святой Людовик получил на голову содержимое ночного горшка. Только основные улицы были вымощены, а общественное освещение было сведено к трем фонарям: один освещал мертвых на кладбище Невинных, один освещал вход в тюрьму Шатле и один на Тур-де-Несль, который служил ориентирам лодочникам, прибывающим с запада. Сена была не только препятствием, но и транспортной магистралью. В 1300 году все еще существовал только один деревянный мост, соединявший левый берег с Иль-де-ла-Сите: Пти-Понт. Перестроенный в 1297 году, он охранялся Пти-Шатле у южного входа и был обстроен домами. Вы можете себе представить, как здесь было многолюдно. Чтобы перейти с Иль-де-ла-Сите на правый берег, существовал деревянный пешеходный мост, в продолжении улицы Сен-Мартен, и Гранд-Понт, который начинался на углу дворца. Но это сооружение, разрушенное великим наводнением 1296 года, в 1300 году только восстанавливалось, и тогда было разделено на две части. К востоку и немного наискосок, был новый Гранд-Понт с его домами, где уже обосновались менялы, а в нескольких метрах ниже по течению — деревянный пешеходный мост, Понт-о-Менье, под арками которого находились мельницы.

Всего этого было недостаточно, так как Париж был еще и столицей скопления людей, идеализированный образ которых дают миниатюры в манускриптах. Понятно, что Филипп Красивый почти не бывал там. Он ничего не сделал для улучшения ситуации, кроме восстановления дворца и финансирования постройки нового Гран-Понта. В конце своего правления, в 1312 году, он приказал построить первую мощеную набережную, набережную Гранд-Огюстенов. Конечно, существовали районы, которые были более приятными и посещаемыми, чем другие, и мы смогли бы составить их карту с определенной степенью точности, используя налоговые регистры Филиппа IV. Так, в 1297 году очевидно, что "прекрасные районы" располагались на правом берегу, вокруг Сен-Жермен-л'Осерруа, Сент-Оппортун, Сен-Жак-де-ла-Бушери, Сен-Мерри, Сен-Жан-ан-Грев и Сен-Жерве: 28 из 33 крупнейших состояний города были зафиксированы именно там. Евреи, число которых не превышало тысячи человек, согласно реестрам 1292 года, разделены на четко определенные районы, juiveries. А еще были кварталы проституток: на левом берегу для студентов, вокруг аббатств и рядом с Нотр-Дам, улица де Глатиньи, для церковников, ищущих немного человеческого тепла, вокруг Сен-Северина и Сен-Андре-дез-Ар, на правом берегу, вблизи аристократических отелей, для богатых гостей, за отелем Сен-Поль, на улице Пют-и-Мюссе.

В городе было очень небезопасно: в среднем десять убийств за ночь, которые редко раскрывались. Ответственным за общественный порядок был прево Парижа, или, начиная с Людовика Святого, garde de la prévôté, назначаемый и оплачиваемый королем. Но что он мог сделать со своими немногочисленными сержантами в городе, где ему приходилось учитывать сеньориальные, епископальные и аббатские суды, привилегии клириков и университета? Он базировался в начале моста Гран-Понт, в старой крепости начала XII века, Гран-Шатель, которая также служила тюрьмой и моргом. Тюрьма не была переполнена: осужденных выставляли на различные позорные столбы на площадях или вешали на виселице в Монфоконе, в 500 метрах к северо-востоку от города, где их трупы гнили месяцами.

Переместимся за пределы города. Город официально заканчивался за старой стеной Филиппа Августа, построенной между 1190 и 1210 годами, чтобы защитить город, в котором тогда проживало 50.000 жителей. Эта стена длиной пять километров и высотой от шести до восьми метров, фланкированная 77 цилиндрическими башнями, все еще существовал в 1300 году, но уже утратила всякую оборонительную функцию. Теперь она стал частью городской территории, население которой увеличилось в четыре раза и расширилось за пределы главных ворот, дав начало новым городам или пригородам. Таким образом, за воротами Сен-Жермен вокруг аббатства возник город Сен-Жермен, который в 1292 году насчитывал около 850 жителей. На юге, в районах Сен-Медар и Сен-Марсель, проживала аристократия. Маргарита Прованская, вдова Людовика Святого, владела там прекрасным домом. На севере во второй половине XIII века возник новый район: Виль-Нев-дю-Тампль. Благодаря королевским покупкам и пожертвованиям орден тамплиеров владел обширной территорией между стеной Филиппа Августа и холмами Менилмонтан. Примерно в 500 метрах к северо-востоку от городской стены тамплиеры после 1250 года построили укрепленный комплекс площадью шесть гектаров ― Тампль. Внутри находился дворец настоятеля, служебные здания, гостиницы для проезжающих путников, церковь, больница, кладбище, сады, старая башня, башня Цезаря и Grosse Tour (Большая башня), построенная между 1270 и 1280 годами, впечатляющая и оснащенная последними инновациями в военной архитектуре. Grosse Tour имела сорок метров в высоту (четыре этажа) фланкирована четырьмя угловыми башенками и маленькой башней на один этаж ниже: это это было самым безопасным местом в Париже, поэтому король хранил здесь свои сокровища.

Между оградой Тампля и стеной Филиппа Августа тамплиеры создали Вилле-Нев дю Тампль: они занимались прокладкой улицы с 1282 года, а в 1288 году в стене были пробиты новые ворота, которые позволяли сообщаться с Парижем внутри стен. К западу от Вилле-Нев находилась деревня Сен-Мартен, рядом которой расположено клюнийское приорство Сен-Мартен-де-Шам.

Наконец, продолжая двигаться на север от ворот Сен-Дени, мы попадаем за деревней Ла Шапель, посреди сельской местности, в пяти километрах от Парижа, в аббатство Сен-Дени, огромный бенедиктинский комплекс, основанный в VII веке и ставший со временем королевским монастырем высшего уровня: здесь хранились коронационные регалии, здесь писалась официальная династическая хроника, Grandes Chroniques de France (Большие французские хроники), здесь находились погребения королей. Благодаря 150 монахам и знаменитой церкви XII века, являющейся прототипом готического стиля, аббатство Сен-Дени было отождествлено с Капетингской монархией.

Все еще феодальная монархия 

Как мы уже видели, в 1300 году Филипп Красивый провел в своей столице всего двадцать три дня. Для него это был такой же год, как и любой другой, и после пятнадцати лет правления мало что изменилось в том, как действовала власть. Несмотря на растущее влияние легистов, монархия оставалась в целом феодальной, вращаясь вокруг небольшой группы людей, которые составляли семью короля и следовали за ним в его путешествиях. Правительство по-прежнему функционировало в соответствии с феодально-вассальной практикой, основанной на верности, прямых отношениях между людьми, с взаимными обязанностями и клятвами. Советники — это прежде всего верные королю люди, которые давали советы исходя из вассального долга. Их называли не советниками и тем более не министрами, а "клириками короля", "рыцарями короля", и они выполняют свои функции по вассальному долгу, принеся такую клятву: "Вы клянетесь, что будете вассалами и верными королю. Вы будете охранять его тело, его члены и его честь в его землях. Если он откроет вам свой секрет, вы сохраните его. Если он попросит у вас совета, вы дадите ему его, добрый и верный, по совести".

В окружении короля клирики играли очень важную роль. Филипп Красивый был благочестив. У него была обычная набожность молодого человека из аристократии XIII века, то есть довольно формальная и не лишенная суеверия. Испытания второй половины его правления изменили его веру и методы правления, но к 1300 году он был "нормальным" верующим, выполнял все внешние обязанности христианина, ежедневно посещал мессу, почитал мощи своего святого, гордился тем, что является внуком святого, и беспрекословно принимал все учения Церкви. Он постоянно был окружен своей капеллой — небольшой группой из полудюжины капелланов под руководством личного капеллана и духовника. Согласно штата Двора короля в 1286 году, капеллан получал жалованье 2 су 6 денье в день, плюс 12 ливров в год на его одеяния; при нем был писарь, которого кормили при дворе, и два сержанта, которые помогали ему раздавать милостыню. По его приказу все, что остается со стола камергеров, раздается бедным. Он назначал и контролировал администраторов больниц, домов Божьих, лепрозориев и больничных отделений королевского фонда; указ от 1290 года обязывал его дать клятву, что он "не подаст королю ни одного прошения, которое не было бы справедливым, жалостливым и без какой-либо другой пользы".