Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 146)
Борьба за Святой Престол была столь же яростной. Потребовалось не менее двух лет и трех месяцев, чтобы избрать нового папу, которого Филипп Красивый уже не увидел. С самого начала конклав, который открылся 1 мая 1314 года в Карпантрасе, был раздираем глубоким соперничеством между французами, гасконцами и итальянцами. Кардиналов было 23, в том числе 10 гасконцев, 7 итальянцев и 6 французов. Для избрания Папы требовалось большинство в две трети голосов, то есть 16, что предполагало согласие двух из трех сторон. Итальянцы предложили кандидатуру Гийома де Мандагу из Лангедока, хорошего юриста, довольно нейтрального и умеренного. Французы и гасконцы не хотели его видеть на папском престоле. Король Франции, очевидно, был очень обеспокоен этими выборами. Привыкший за девять лет к тому, что во Франции жил послушный французский Папа, что значительно облегчало решение крупных вопросов с помощью духовного оружия, Филипп Красивый имел очевидного кандидата: своего бывшего духовника, кардинала Сен-Сабина Николя де Фреовиля, который также был двоюродным братом его главного советника Ангеррана де Мариньи. Последний, очевидно, согласился, хотя он, вероятно, предпочел бы своего брата Филиппа, архиепископа Санса, как утверждает хронист Жан де Конде. Мариньи, говорит он,
Тем не менее, необходимо было набрать минимум 16 голосов. Но кардиналы были разобщены. Между гасконцами и итальянцами усилились раздоры, и через три месяца они сошлись в рукопашную. На улицах Карпантраса произошло сражение. 24 июля гасконцы призвали виконта Ломани Бертрана де Го, племянника последнего Папы, который прибыл с гасконскими войсками, разграбил и разгромил город. Итальянские кардиналы и их сторонники, испугавшись, бежали, проломив стену за епископальным дворцом. Конклава распался.
Считалось, что такая ситуация не может продолжаться долго. Для возобновления выборов должны были быть выбраны новое место и дата. Но итальянцы не хотели ехать в Авиньон, а гасконцы не хотели в Лион, и никто не хотел в Карпантрас. Филипп Красивый около 15 августа предложил курии положиться на комиссию из трех кардиналов для выбора места встречи, "беспристрастную" комиссию, поскольку в ее состав входили итальянец, француз и… Николя де Фреовиль, которого, очевидно, считали человеком без подданства. Избрание последнего казалось все более вероятным, вплоть до того, что Андре Сапити, английский представитель в папской курии, посоветовал Эдуарду II голосовать за Фреовиля, чтобы он не казался избранным представителем только короля Франции, и чтобы, как Папа, он был благодарен Плантагенету.
Это был небольшой шаг в перед, но кардиналы все еще колебались. Гасконцы были не в восторге от Фреовиля. Дата возобновления конклава постоянно переносилась: то на 1 сентября, то на 1 октября. По этой причине Филипп Красивый и Мариньи стремились как можно быстрее завершить дела во Фландрии. После заключения мира в Маркетте, в сентябре король решил отправить посольство в папскую курию во главе с одним из своих сыновей и Мариньи, чтобы оказать давление на кардиналов. Посольство должно было доставить королевское письмо с предложением собрать конклав в Лионе и избрать Николя де Фреовиля, в противном случае…:
"Дружескими посланниками и письмами мы убеждали вас встретиться со всеми другими кардиналами в другом подходящем месте, в нашем королевстве или в другом месте, где вы сможете наслаждаться безопасностью и свободой, и чтобы вы незамедлительно занялись избранием Папы, как того требует необходимость Церкви и всего христианства.
Очевидно, что города Авиньон и Карпантрас были и остаются, по указанным причинам и из-за реальных трудностей, неприемлемы для итальянских кардиналов, и их отказ приехать туда следует считать обоснованным. Город Лион, предложенный, в частности, итальянскими кардиналами, где Римская Курия заседала и раньше и где было проведено несколько соборов, не представляет никакого риска для кардиналов подвергнуться давлению или насилию, и выборы могут пройти там в полной свободе и безопасности.
Чтобы принять решение в пользу этого города, пусть встретятся один от вас и один от итальянцев, вместе с братом Николя, кардиналом-священником […]. В самом деле, если бы вы провели выборы в Авиньоне или Карпантрасе, не обращая внимания на возражения остальных и в их отсутствие, то, несомненно, они согласились бы избрать Папой другого человека, который не был бы одним из наших друзей".
Неизвестно, возымело ли это письмо, предназначенное, в частности, французским кардиналам Беренгару Фредолю и Арно де Пеллегру, какой-либо эффект, и вообще состоялось ли запланированное посольство. Ведь в октябре внимание королевской власти было отвлечено на другие проблемы, еще более насущные, чем выборы Папы. В стране нарастали антифискальные протесты и недовольство среди дворянства, с образованием баронских лиг, что было очень тревожным событием после того, что только что произошло в Англии. Французские бароны угрожали уподобиться своим английским коллегам.
Несчастья Эдуарда: Бэннокберн (24 июня 1314 года)
Дело в том, что темные тучи сгущались над французской монархией с весны 1314 года. Парижские торжества в июне-июле 1313 года не должны вводить в заблуждение: будущее выглядело мрачным. Финансовые проблемы, фламандские дела, растущее недовольство, призрак нового голода, выборы Папы, война между двумя королями римлян. Даже климат постоянно ухудшался: с начала века зимы становились холоднее, весна и лето дождливыми, урожаи падали и становились недостаточными для королевства, которое достигло предела перенаселения. Разгорались страсти, появлялись слухи об Антихристе и апокалипсисе. Не впадая в романтические и романтизированные экстравагантности Жюля Мишле и Мориса Дрюона, следует признать, что общая атмосфера 1314 года была мрачной. И не только для короля Франции. В Англии 24 июня Эдуард II потерпел унизительное и катастрофическое поражение при Бэннокберне от шотландцев. Теоретически, это должно было порадовать Филиппа Красивого, традиционного союзника шотландцев против английского соперника. Однако этот соперник был также его зятем, а после рождения принца Уэльского и государственного визита 1313 года между Парижем и Лондоном установилось сердечное взаимопонимание, подкрепленное солидарностью двух государей против своих баронов. Бэннокберн, ослабив Эдуарда, косвенно ослабил Филиппа Красивого, тем более что современники не преминули сравнить Бэннокберн и Кортрейк. В обоих случаях королевская армия, состоявшая из гордых рыцарей, была разбита пешим ополчением из простолюдинов, ремесленников в одном случае и свирепых крестьян в другом. Престиж монархии был серьезно подорван. Английский хронист, написавший
Болезненное воспоминание для Филиппа Красивого. Однако Эдуард в кои-то веки хорошо подготовил дело за которое взялся. Он покинул Бервик 18 июня со значительной армией в 20.000 человек, с 32 знаменосцами и 89 рыцарями, направляясь на север, чтобы встретиться с Робертом Брюсом, у которого было всего 6.000 пехотинцев, вооруженных длинными копьями, и 500 легковооруженных всадников. Битва, которая состоялась у подножия замка Стирлинг, продолжалась два дня. Поле боя было слишком узким для развертывания кавалерии, а лучники не были использованы должным образом, и не смогли уничтожить плотно сгрудившуюся фалангу шотландских пикинеров. Разгром был отмечен, среди прочего, зрелищным поединком между Генри де Богуном, племянником графа Херефорда, и Робертом Брюсом. Генри де Богун атаковал, опустив копье, Роберт уклонился и страшным ударом топора расколол голову Богуна надвое. Король Эдуард был вынужден бежать; он вернулся по морю в город Бервик, где его ждала Изабелла. Кампания длилась всего десять дней, но ее последствия были катастрофическими для репутации Эдуарда, которая и без того была плохой после дела Гавестона. Филипп Красивый, желая сохранить интересы своей дочери и баланс сил в Англии, подтолкнул Эдуарда к переговорам с Робертом Брюсом. Но между англичанами и шотландцами могло быть только перемирие.
В этих конфликтах королева Изабелла уже играла необычную роль для молодой государыни 22 лет. Умная, энергичная и авторитарная, она была известна как "Французская волчица" и была больше, чем посредником между своим отцом и мужем. В январе, когда возникли новые трудности в связи с обращением гасконцев к парламенту в Париже, Эдуард решил прибегнуть к личной дипломатии. Зная о привязанности Филиппа Красивого к своей дочери и ее дипломатических способностях, он отправил ее во Францию, чтобы она представила парламенту ряд петиций. Изабелла приплыла 28 февраля в Дувр во главе большой делегации, включая Генри де Бомона, графа Глостера. Для перевозки свиты королевы и ее гардероба потребовалось не менее 26 кораблей и 13 барж. По пути она остановилась 3 марта в Булони, чтобы сделать подношение в соборе, где она венчалась в 1308 году. Изабелла прибыла в Париж 16 марта 1314 года. Как раз вовремя, чтобы стать свидетелем казни Жака де Моле и Жоффруа де Шарне. Или, возможно, она приехала на несколько дней позже, поскольку неизвестно, произошло ли сожжение 11 или 18 марта. Продолжатель Гийома де Нанжи помещает его на понедельник после дня святого Григория, то есть 18 числа, тогда как Бернар Гуи помещает его на понедельник перед днем святого Григория, то есть 11 числа.