Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 135)

Еще одной причиной для упреков стал выбор места проведения мероприятия. Город Вьенна с его примерно 7.000 жителей, был очень скромным местом для проведения вселенского собора. Стесненный в своих старых стенах, зажатый между высокими холмами и стремительной Роной, он представлял собой лабиринт узких улочек и нагромождение разнородных зданий вокруг руин римского театра, храма Августа, церквей Святого Петра, Святого Мартина и Святого Севера, аббатств Святого Андрея Верхнего и Святого Андрея Нижнего и собора Святого Мориса. Именно в последнем, который еще не был достроен, проводились пленарные заседания собора. Размещение Папы и его свиты, 114 епископов и кардиналов, около тридцати аббатов, сопровождаемых секретарями и слугами, а также десятков членов делегаций иностранных государей, в таком маленьком помещении в течение семи месяцев было непростой задачей. Не прошло и месяца после открытия Собора, как епископ Раймонд Валенсийский 9 ноября написал королю Арагона: "Мне здесь очень скучно, ибо в стране очень холодно, и по этой причине она не подходит для моего здоровья. Город небольшой, людей много, отсюда и сутолока. Люди также страдают от многих неудобств, но должны терпеливо их переносить". Терпение — вот что понадобилось этому епископу, ведь ему пришлось провести там всю зиму. Английский посол Генри Файкс, в свою очередь, жаловался на высокую стоимость жизни: "В Авиньоне на черный денье мы могли купить еды больше, чем здесь на стерлинг!"

Почему же Папа выбрал такое неудобное место? Помимо его личной привязанности к городу с престижным христианским прошлым, где он хотел бы короноваться, решающее значение имела политическая ситуация. Город находился на имперской территории, но от королевства Франция его отделяла только река Рона; он находился под совместной властью архиепископа Бриана де Ланьо и дофина Вьеннского Жана II. Место было тесное, но безопасное, со стенами, над которыми доминировал с севера замок Ла Бати.

Собор готовился несколько месяцев, его официальная программа состояла из трех или четырех пунктов: судьба ордена тамплиеров, крестовый поход, реформа церкви и, во вторую очередь, суд над Бонифацием VIII. Поскольку этот последний пункт был отменен Филиппом IV, король Франции в основном ждал решения относительно тамплиеров, в то время как Папу интересовал в первую очередь крестовый поход и реформаторы. Климент V, созывая собор, попросил, чтобы каждый епископ представил список реформ, которые считаются необходимыми в его епархии. Подобные cahiers de doléances (тетради с жалобами) собраны и классифицированы по церковным провинциям, и они дают поразительную картину множества злоупотреблений, совершаемых в среде духовенства и в отношениях между клириками и мирянами. Так, тетради провинции Санс содержат многочисленные жалобы на чиновников светской власти: произвольные аресты клириков, конфискация имущества умерших клириков, отказ разрешить церковным судам судить мирян, нарушение привилегий клириков, несоблюдение приговоров об отлучении. Особенно злобный документ был представлен собору епископом Менде Гийомом Дюраном. Племянник известного канониста Гийома Дюрана Старшего, прозванного "доктор-спекулятор" за его главный труд, Speculum juris (Зеркало закона), и бывший епископом Менде с 1286 по 1295 год, Гийом Дюран Младший, сменивший его с 1296 по 1330 год, был энергичным и мстительным прелатом, с которым Филипп Красивый уже был вынужден заключить договор в 1307 году по вопросу о разделе графства Жеводан. В 1309 году ему удалось получить треть имущества евреев, конфискованного в его епархии. Готовясь к собору, он написал обширную программу реформ, De modo generalis concilii celebrandi (О порядке проведения вселенского собора), которая не щадила никого. По его словам, реформа должна начинаться с самого верха: Папа и римский двор злоупотребляют своей властью, которая должна быть ограничена регулярным созывом собора каждые десять лет; Папа злоупотребляет "апостольскими положениями" и "резервами", чтобы одаривать льготами неспособным людей и членов своей семьи, что как мы видели, соответствовало действительности. Критика папского произвола включала также аллюзию на королевский произвол, направленную именно против Филиппа Красивого: "Для государства и его администраторов было бы хорошо и полезно, чтобы их власть была ограничена разумом, чтобы Папа не пользовался прерогативами своей власти без совета кардиналов, подобно тому, как короли и принцы ничего не делали, по крайней мере до этого времени, без совета сведущих лиц. Папа должен поступать таким образом, прежде всего, в случае любой уступки, противоречащей постановлениям соборов и действующему общему праву. А если бы речь шла о новых статутах, противоречащих постановлениям соборов и общему праву, то он принимал бы их только на вселенском соборе".

Гийом Дюран также нападал на своих коллег-епископов, которые, по его словам, были надменными и высокомерными, злоупотребляли правом проживания во время своих епископских визитов, слишком часто отсутствовали на своем месте, а иногда были невежественны. Приходские священники также получили свою долю критики — невежды, пьяницы, развратники, симонисты. Необходимо создать для них учебные заведения и, возможно, даже рассмотреть вопрос о разрешении священникам жениться, чтобы избежать скандалов. Что касается каноников, которые должны отвечать за службы в соборах, то они особенно заметны своим неподобающим поведением во время служб: одни спят, храпя, другие приходят и уходят, третьи рассказывают анекдоты.

Затем Гийом Дюран посвящает длинную главу злоупотреблениям светской власти, и в его словах содержатся прямые нападки на практику Филиппа Красивого: "Мало-помалу, непрерывным ходом своих посягательств, мирские владыки перетягивают все на себя. Как волк поедает ягненка по частям, так и государи постепенно пожирают церковную юрисдикцию. Государи считают себя компетентными в вопросах церковной юрисдикции, в основном во всех вопросах, где она затрагивает мирскую. Во владениях Церкви очень мало случаев, когда епископальная юрисдикция прямо или косвенно не нарушается светской властью". Представители светских властей не уважают церковные иммунитеты, они используют церковные здания для своих собраний, они не уважают богослужения. И, наконец, несоблюдение воскресного дня, беспорядок на воскресных мессах, насилие, сквернословие, прелюбодеяние.

Понятно, что доклад Уильяма Дюранта заставил многих содрогнуться: племянник "доктора-спекулятора" выступил в роли, обличителя злоупотреблений Папы, короля, епископов, священников, клириков, сеньоров и всех мирян, и реформатора, выступающего за радикальную реформу внутри Церкви. Однако его рвение натолкнулось на инертность собора, в котором доминировали более животрепещущие проблемы тамплиеров и крестового похода.

Климент V покинул приорство Грозо, у подножия Мон-Ванту, около 15 сентября 1311 года, достиг Роны в Донзере 18 сентября, и через Монтелимар и Валанс прибыл во Вьенну 30 сентября. Он проделал сто пятьдесят километров за 15 дней. Его обоз с имуществом опередил его и остановился в Шато-де-ла-Бати. Церемония открытия вселенского собора состоялась в городском соборе Сен-Морис 16 октября. Присутствующие получили долгожданный подарок: индульгенцию на двадцать лет, которая будет использована в счет их пребывания в чистилище. В своей вступительной речи Папа объявил три цели собрания: дело тамплиеров, проект крестового похода и реформа церкви. Было проведено всего три пленарных заседания: 16 октября 1311 года, 3 апреля и 6 мая 1312 года. В остальное время работа велась в комиссиях. Та, что занималась тамплиерами, состояла из 40–50 членов со всего христианского мира. Им были предоставлены акты предыдущих расследований. По словам епископа Анжера Гийома Ле Мейра, мнения разделились. Комиссия "крестового похода" рассмотрела различные проекты, включая проекты Раймонда Луллия, Гийома де Ногаре и Анри де Лузиньяна, короля Кипра. Комиссия по "реформам" классифицировала жалобы по "нациям".

Дебаты о тамплиерах 

Таким образом собор приступил к работе. Как и следовало ожидать, внимание сразу же было приковано к делу тамплиеров. Папа хотел быстро уладить этот вопрос. С этой целью он поручил изучение расследования и показаний ограниченной комиссии во главе с Оттобоно Рацци, патриархом Аквилеи, поскольку, по его словам, "трудно и фактически почти невозможно" обсуждать эту проблему в пленарной комиссии — дебатам не будет конца. Видимо Папа решил, что убедить небольшую группу людей в необходимости упразднения ордена будет легче. Никто не сомневался, что за этим решением стоял Филипп Красивый, который руководил всем на расстоянии, как писал делегат короля Арагона: "Ничто не смеет быть решено без ведома короля Франции, и поэтому в конце концов делается только то, чего он хочет. Дела все больше и больше решаются прелатами, которые принадлежат к его дому и его Совету".

Однако в конце октября возникло непредвиденное осложнение: семь тамплиеров представшие перед комиссией заявили о своей готовности защищать орден. Они утверждали, что поблизости ждали еще по меньшей мере 1500 или 2000 человек, готовых подтвердить их заявления. Чуть позже прибыли еще двое. Папа приказал посадить их всех в тюрьму, но счел инцидент достаточно серьезным, чтобы предупредить Филиппа Красивого в письме от 4 ноября. Затем, заметив, что все большее число прелатов выражают свою поддержку тамплиерам, он созвал в начале декабря тайное заседание Большой комиссии и представил ей четыре вопроса. 1. Можно ли предоставить тамплиерам право на самозащиту? 2. Если да, то может ли право быть предоставлено тем, кто отказался от защиты ордена в октябре? 3. Или, если нет, можно ли позволить тамплиерам, рассеянным по всему христианскому миру, собраться вместе, чтобы выбрать защитников? 4. Если это невозможно, может ли Папа назначить защитников сам? Епископы подавляющим большинством голосов ответили, что ордену должны быть предоставлены защитники. Неудивительно, что единственными, кто возражал, были французские епископы, в том числе Гийом Ле Мэр, епископ Анжера, и архиепископы Санса (Филипп де Мариньи), Реймса (Робер де Куртенэ) и Руана (Бернар де Фарж).