Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 136)

И снова дело приняло нежелательный для короля оборот и рисковало выйти из-под контроля Папы. Цистерцианский аббат Шаалиса Жак де Терен, уравновешенный человек, мнение которого уважали, выразил свои сомнения в длинном и убедительном заявлении:

"Преступления, в которых обвиняют тамплиеров и в которых многие из них, как в королевстве, так и в других странах, в частности, главный магистр ордена, публично признались, безусловно, отвратительны: они должны внушать ужас каждому христианину. Если сказанное верно, то эти люди впали в постыдные и преступные заблуждения с двух точек зрения — веры и естественной морали […]. Как это могло произойти? Как в такой большой организации, включавшей в себя простолюдинов и дворян, принадлежащих к разным народам, говорящих на разных языках, но выросших и воспитанных в семьях верных христиан, вдруг исказился и погас свет веры? Как факел естественного закона мог быть погашен таким позорным и ужасным образом? Они вступили в этот орден, чтобы отомстить за оскорбления, нанесенные Христу, защитить или восстановить святые места, бороться с врагами веры: и как так быстро князь тьмы смог извратить их и изменить до такой степени?

С другой стороны, если все это ложь, то как получилось, что главные члены ордена, люди, обученные владению оружием и приученные бесстрашно сражаться, признались в таких мерзостях, таких ужасах перед всем Парижским университетом, и повторили эти признания перед суверенным понтификом, к смятению их ордена? Но тогда, если это правда, и если это правда для всех членов ордена, как получилось, что на провинциальных соборах в Сансе и Реймсе многие тамплиеры добровольно позволили сжечь себя, отказавшись от своих признаний, когда они знали, что могут избежать пыток, просто повторив эти признания? Именно это заставляет многих людей, с обеих сторон, сомневаться.

И еще одно: с момента открытия вселенского собора результаты расследований, проведенных в различных королевствах, были публично зачитаны, и по многим пунктам они противоречат друг другу. Пусть Тот, Кто знает все сердца и от Кого не ускользнет ни одна тайна, Жених Церкви, Иисус Христос, откроет полную и чистую истину в этом вопросе до окончания этого собора, чтобы Церковь была прославлена, очищена и умиротворена! Как только правда станет известна, пусть самое чистое и пылкое рвение короля приведет к разумному и благотворному результату; пусть суверенный понтифик, викарий Иисуса Христа, направит в разгар бури вверенный ему корабль так, чтобы избежать кораблекрушения и привести его в гавань вечного блаженства".

Учитывая, что подавляющее большинство участников собора выступало в поддержку тамплиеров или, по крайней мере, желало, чтобы им было предоставлено справедливое право на защиту, а также смятение Папы, все взоры теперь обратились к Филиппу Красивому, реакции которого опасались. Английский хронист Уолтер из Хеминбурга осуждает это давление: "Во время второй [сессии] был долгий спор о Храмовом ордене, должен ли он сохраниться или быть уничтожен де-юре. И почти все прелаты высказались в пользу тамплиеров, кроме французских, которые, опасаясь французского короля, который, как говорили, был причиной всего скандала, не осмеливались действовать иначе". 27 декабря английский посол Генри Файкс выразил страх, царивший среди участников, и его слова свидетельствуют об ужасной репутации короля: "По поводу дела тамплиеров возник большой спор, чтобы узнать, следует ли им по закону позволить представить свою защиту. Большинство прелатов, вернее, все они, кроме пяти или шести, входящих в Совет короля Франции, придерживаются этого убеждения. Папа был очень зол на прелатов из-за этого. Король Франции был зол в еще большей степени, он в был ярости и говорят скоро прибудет с большим эскортом. Это пугает нас, и мы дрожим от страха. Считается, что по этой причине собор будет как минимум отложен или даже хуже, если король не получит желаемого. Одним словом, можно надеяться, что Папа Римский переедет в другое место, особенно из-за неудобства этого места. Но неизвестно, что он намерен делать. Что касается других вопросов, которыми должен заниматься собор, то ничего не решено, все остается в подвешенном состоянии".

Прелаты действительно могли трепетать. Король был в ярости, это правда. Но он, как всегда, отреагировал как законник. Применение силы должно быть предусмотрено законом. Если он и придет навязать свою волю собору, то сделает это как представитель воли всего королевства. И чтобы королевство могло выразить эту волю, он созывает представителей трех сословий в Лион 10 февраля 1312 года. Теперь, когда в 1308 году он обнаружил, насколько полезным может быть это послушное собрание Генеральных штатов для придания большего веса его решениям, он был полон решимости использовать его снова. Выбор Лиона для проведения встречи легко объясним, он был расположен в нескольких километрах к северу от Вьенна, что позволяло быстро передавать новости между двумя собраниями, церковным и государственным, с целью, чтобы последнее оказывала эффективное давление на первое. Город полностью находился под контролем короля с 1310 года, когда он отправил своего сына Людовика с войсками против архиепископа, для восстановления порядка, который согласился признать себя вассалом Капетингов.

Заседание Генеральных штатов фактически состоялось только в середине марта. Тем временем Филипп Красивый вместе со своими советниками готовил решения, которые необходимо было принять, тайно общаясь с Папой. Он обосновался в этом регионе в феврале, приближаясь угрожающим образом: 10-го числа он был в Жиене, 24-го — в Клюни, 29-го — в Маконе, 9-го — в Лионе. 17 февраля он отправил во Вьенну важную делегацию, в которую входили его сын Людовик, графы Булони и Сен-Поля, Ангерран де Мариньи, Гийом де Плезиан и Гийом де Ногаре. В течение двенадцати дней эти личные советники короля вели тайные переговоры с Папой в окружении пяти французских кардиналов: Арно де Пеллегрю, Арно де Кантелупа, Арно Нувеля, Беренжера Фредоля и Николя де Фреовиля. Все происходило между французами, и Папа, оказавшись в изоляции, подвергся непреодолимому давлению. Длительность дискуссий тем более примечательна: Климент V признал ситуацию и пытался добиться уступок, особенно в отношении судьбы имущества тамплиеров. Папа также должен был принять во внимание другие мнения. Существовало четыре варианта: конфискация имущества королем; создание нового ордена, который бы унаследовал имущество тамплиеров; предоставление его церкви для финансирования крестового похода; передача госпитальерам. Кроме того, король Арагона хотел, чтобы имущество тамплиеров в его королевстве было передано ордену Калатравы. О содержании этих напряженных переговоров ничего не известно, но мы можем догадаться о них по письму, которое Филипп Красивый написал Папе из Макона 2 марта, через два дня после возвращения послов:

"В ходе этих расследований были обнаружены столь великие ереси и другие преступления, столь ужасные и отвратительные, что по этой причине орден должен быть упразднен. Поэтому, горя ревностью к христианской вере, и чтобы столь великое оскорбление Христа не осталось безнаказанным, мы ласково, благочестиво и смиренно просим Ваше Святейшество милостиво упразднить вышеупомянутый орден, создать новый военный орден, и передать ему, с их правами, почестями и должностями, имущество вышеупомянутого ордена […..] или, если он предпочтет, согласиться на передачу этого имущества другому из старых военных орденов, в соответствии с тем, что покажется ему наиболее выгодным для чести Бога и интересов Святой Земли".

Таким образом, принцип упразднения ордена был установлен, но король не упомянул о новом судебном процессе, который позволил бы ему мотивировать это упразднение признанием и осуждением "преступлений" тамплиеров, на что он надеялся до тех пор. Развитие ситуации сделало исход нового судебного разбирательства неопределенным. В любом случае, факты давно были известны, и давно пора было положить конец этому делу. Поэтому было бы достаточно простого постановления о упразднении ордена. Что касается имущества, то король отказался от его приобретения и оставил Папе право выбора: передать его госпитальерам или новому ордену. Поэтому происходил торг и уступки, и это, конечно, можно рассматривать как работу Мариньи, в то время как Ногаре хотел бы осуждения, официально мотивированного религиозными причинами.

8 марта Климент V ответил Филиппу Красивому: "Принимая во внимание вашу преданность Господу, мы признаем и желаем, чтобы в случае роспуска ордена его имущество со всеми правами и сборами было сохранено для обороны Святой земли, разумеется, с сохранением ваших собственных прав, а также прав ваших прелатов и баронов".

На следующий день король прибыл в Лион, где через несколько дней состоялось заседание Генеральных штатов. Документальных следов обсуждений не сохранилось, но содержание не вызывает сомнений: собрание просило упразднить орден тамплиеров из-за злоупотреблений, выявленных в ходе судебных процессов. Около 15 марта Мариньи вернулся в Вьенну для дальнейших переговоров с Папой, что говорит о том, что окончательное решение еще не было принято. Об этом говорят делегаты короля Арагона в письме от 17 числа, в котором они описывают свои расспросы епископов и кардиналов. Считается, что Папа сказал им, что он еще не знает, будет ли орден распущен, а затем добавил: "Он верит однако, что это произойдет". Арагонцы были уверены в этом, так как закончили свое письмо словами: "Похоже, что мы скоро увидим конец этой истории, так как, согласно тому, что мы слышали, король Франции будет в Вьенне завтра утром".