Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 137)

Прибытие короля (20 марта) и булла Vox in excelso (3 апреля) 

Арагонцы были хорошо информированы, хотя Филипп Красивый вошел во Вьенну только через два дня, 20 марта, с демонстрацией силы, призванной произвести впечатление на зрителей. Короля сопровождали два его брата, Карл и Людовик, три его сына, Людовик, Филипп и Карл, его советники, делегаты от трех сословий королевства и многочисленные солдаты. Цель была ясна, показать что прибыл хозяин. И сразу же начались прямые переговоры с Папой. 22-го числа он созвал Большую комиссию, занимавшуюся делами ордена тамплиеров, и задал вопрос: будем ли мы предоставлять ордену защитников и начинать новый процесс, или же примем уже имеющийся результат как должное, что позволит нам объявить о роспуске ордена не по судебному приговору (non per modum definitivae sententiae), а по фактическому положению и путем постановления (per viam provisionis et ordinationis)? Большинством голосов комиссия выбрала второе решение как меньшее зло. Присутствие короля сыграло свою роль: епископы, теперь убежденные в неизбежности исхода, отказались от рискованного и безнадежного судебного процесса. Единственная оппозиция исходила от епископов провинции Таррагона и некоторых итальянцев.

Оставалось только провозгласить роспуск ордена на торжественном пленарном заседании. Для этого нужно было подождать несколько дней, так как празднование Пасхи было в самом разгаре. На дворе было 22 марта. На следующий день — Страстной четверг, а Пасха приходилась на 26 марта. 28 марта на соборе произошло еще одно событие, которое на несколько дней задержало провозглашение буллы о роспуске ордена: пока король и Папа обсуждали во Вьенне судьбу тамплиеров, Генрих VII в Италии продолжал свой трудный поход на Рим, чтобы короноваться как император. Его продвижение затрудняли препятствия, чинимые гвельфскими городами, и противодействие короля Роберта Неаполитанского, который находился в Риме и все еще отказывался приехать к Генриху VII и принести оммаж за графство Прованс. Около 20 марта Роберт написал Филиппу Красивому и отправил ему список обвинений против Генриха: он приказал убрать статую Карла I Анжуйского из Пьяченцы; он планировал выдать свою дочь Беатрису замуж за сицилийского короля Федерико III Арагонского; он назначил Людовика Савойского, тестя Аццо Висконти, сенатором Рима; он презрел знамя короля Неаполя и отменил конвенции с Генуей и Асти.

Король Франции получил это письмо в Вьенне 28 марта, передал его консистории и направил к Папе внушительную делегацию, чтобы поддержать позицию Роберта, внука Карла I Анжуйского, которому папство было столь многим обязано. В королевскую делегацию, возглавляемую Плезианом, входили три сына короля, его брат Карл и Мариньи — важные фигуры, перед которыми Климент V был вынужден отступить. Хотя он был довольно благосклонен к Генриху, он отказался от отправки принцу Иоанну, сыну Роберта, приказа об отходе из Рима, и обещал отговорить короля Сицилии от женитьбы на дочери короля римлян. Очевидно, что Папа не мог позволить себе расстроить короля Франции накануне завершения дела тамплиеров.

Наконец, в понедельник 3 апреля 1312 года в Вьеннском соборе состоялось общее заседание делегатов, собравшее всех его участников. Климент V сидел на помосте в хоре, справа от него находились Филипп Красивый, его брат Карл, граф Сен-Поль и другие бароны, а слева — сыновья короля, сын короля Сицилии, сын герцога Бретани и герцог Бургундии. Папа произнес большую речь, в которой вспомнил всю историю дела тамплиеров и пришел к выводу, что из-за преступлений и мерзостей, признанных воинами-монахами по отдельности, он может только распустить орден, но поскольку нет никаких доказательств против всего ордена как организации, он делает это не по приговору суда, а апостольским постановлением.

Соответственно, была зачитана булла Vox in excelso, в которой вновь кратко излагались процедуры, которые были выполнены, включая сомнения, отступления и расхождения, и делался вывод: "Действительно, согласно результатам проведенных расследований, вышеупомянутый орден не может быть осужден канонически как еретический окончательным приговором. Но с другой стороны, орден сильно опорочен приписываемыми ему ересями […], он стал очень подозрительным из-за признаний, сделанных большим числом его членов, в частности, его Верховным магистром, визитатором Франции и его главными прецепторами […], он сделал себя отвратительным и одиозным, до такой степени, что есть основания полагать, что никто больше не захочет в него вступать […]. Следовательно, мерой апостольского постановления, а не окончательным приговором, мы навечно распускаем, с одобрения святого собора, вышеупомянутый орден, его устав, его обычай и его название, прямо запрещая кому-либо вступать в упомянутый орден, принимать устав или выдавать себя за тамплиера. Если кто-либо нарушит это постановление, он ipso facto (по факту) подвергнется приговору об отлучении от церкви".

Это был конец ордена тамплиеров. Затем Климент V снова заговорил и перешел к другой теме: он объявил, что король Франции, который находился рядом с ним, обещал вместе со своими сыновьями, братьями и большим количеством сеньоров принять крест в течение года. Папа, похоже, немного поторопился, поскольку присутствовавшие на собрании арагонцы сообщили, что в подписанном документе, подтверждающем обещание короля, который был зачитан перед собранием, не упоминаются ни сыновья, ни братья; с другой стороны, было предусмотрено, что непредвиденные препятствия могут задержать исполнение проекта. Поэтому осторожность была в порядке вещей, и, предвидя непредвиденное, король не стал сильно рисковать. С другой стороны, финансирование было весьма предсказуемым: Папа предоставил королю взимание децима на шесть лет. Королевская дипломатия работала хорошо, и если по какой-либо случайности крестовый поход не состоялся бы, деньги всегда можно было использовать для войны с фламандцами, если не с мусульманами. Наконец, Папа великодушно предложил всем присутствующим, которые ранее исповедовались, тридцатилетнюю индульгенцию.

Имущество и люди ордена (буллы Ad providam и Considerantes) 

Однако оставались два вопроса, которые необходимо решить: что делать с имуществом тамплиеров и что делать с бывшими тамплиерами, теми, кто находился в тюрьме, и теми, кто в был в бегах? Что касается недвижимости, то потребовалось еще четыре недели тщательных обсуждений, прежде чем было принято решение. Французский король не стал дожидаться результатов дебатов. Он покинул Вьенну вскоре после этого, 3 апреля, с дополнительным подарком: Пьер де Савуа, архиепископ Лиона, официально уступил ему все свои права на город Лион и зависимые от него территории, как ниже, так и выше реки Саоны, в обмен на пенсию в 2000 ливров.

Имущество храма было весьма значительным. Если бы король не конфисковал его полностью, он бы хотел, чтобы оно было передано новому ордену монахов-воинов, руководство которым было бы поручено капетингскому принцу. Это имущество было конфисковано в октябре 1307 года по всему королевству Франция. Первоначально оно было переданы "под опеку", то есть под непосредственное управление королевских чиновников, но из-за неудобства такого управления весной 1309 года оно было сдано в аренду. Папа, со своей стороны, желал передать это имущество госпитальерам, чтобы доходы от него могли быть использованы непосредственно для организации борьбы с неверными, и Филипп Красивый в конце концов склонился к этой точке зрения на двух условиях: реформирование ордена госпитальеров и компенсация королю расходов на управление этим имуществом с 1307 года.

Но возникла трудность: неожиданно участники собора выступили против этого решения. Они хотели создания нового ордена, потому что госпитальеры, по их словам, уже были очень хорошо обеспечены. Папа пытался убедить епископов по отдельности, но с очень ограниченным успехом. Затем он созвал французских и итальянских прелатов и рассказал им о победе госпитальеров над турками, чтобы убедить их в необходимости поддержки ордена Госпиталя, который доказал свою эффективность. Затем он поставил их перед странной дилеммой: либо вы советуете мне отдать имущество госпитальерам, что я с радостью сделаю, либо вы против… и я сделаю это в любом случае! "Если епископы посоветуют, чтобы имущество ордена тамплиеров было обращено в пользу госпитальеров, это будет угодно Папе, чтобы он мог действовать по их совету; если нет, он сделает это, и он намерен сделать это, нравится им это или нет". Итальянцы ответили: "Ну! Пусть делает, что хочет!"

Именно так и поступил Климент V: 2 мая в булле Ad providam он объявил, что поскольку имущество ордена Храма предназначалось для интересов Святой земли и борьбы с неверными, он присоединит его к имуществу ордена Госпиталя Святого Иоанна Иерусалимского. Сюда входил "материнский дом тамплиеров, а также все остальные их дома, церкви, часовни, города, земли, с их правами, юрисдикциями, товарами, движимым и недвижимым имуществом […] за морями и под морями […]" короче говоря, все, чем тамплиеры владели в октябре 1308 года, когда они были арестованы во Франции. Эта мера должна была распространяться на весь христианский мир, за исключением королевств Кастилии, Арагона, Португалии и Майорки, где Папа оставил за собой право распоряжаться этим имуществом, ввиду особой ситуации, Реконкисты и уже значительной власти ордена госпитальеров.