Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 115)
Собрание в Туре примечательно и с другой точки зрения: как и арест 13 октября, оно подтверждает поразительную эффективность королевской администрации в передаче сведений и инструкций. Письма были отправлены между 24 и 29 марта, а все должны были собраться в Туре 5 мая, то есть оставалось чуть больше месяца, чтобы разослать сотни писем в самые отдаленные уголки королевства, назначить делегатов, подготовиться к поездке и добраться до места. Именно бальи и сенешали выступали в роли ретрансляторов, что означало, что им приходилось делать десятки копий писем, чтобы отправить всем адресатами. Было несколько сбоев, как мы бы сказали сегодня, но они были редки и касались в основном духовенства провинции Нарбонна: 17 из 140 писем были отправлены не туда, куда нужно, и местом собрания делегатов указан город Пуатье. Например, монах из Вальманьи, расположенного недалеко от Монпелье, прибыл измученным после 500-километрового путешествия в Пуатье, только за тем, чтобы узнать, что собрание состоится в Туре. Обескураженный, он послал кого-то вместо себя. Возникает вопрос, почему король выбрал Тур, а не Пуатье, где проживал Папа, на которого собрание могло бы произвести более сильное впечатление. И с другой стороны, на епископов могло произвести впечатление присутствие Папы.
Генеральная ассамблея продлилась десять дней, с 5 по 15 мая. Делегатов, вероятно, было более тысячи, что являлось хорошим бизнесом для владельцев гостиниц, постоялых дворов, магазинов и проституток. Однако гора родила мышь. Не велось никаких протоколов и не принималось никаких важных решений. Но дело было не в этом. Тысяча человек со всей Франции была доставлена туда за большие деньги и за сотни километров, чтобы услышать несколько речей и проповедей об ужасах тамплиеров, чтобы заставить их одобрить уже принятое решение покончить с этим орденом. Это было все, чего хотел король, и теперь он мог предстать перед Папой как выразитель воли народа Франции. Еще одним преимуществом было то, что делегаты на родине могли распространять информацию и распространять отвратительные истории о злых тамплиерах. Генеральные Штаты оказались великолепным инструментом королевской пропаганды.
Встреча в Пуатье и давление на Папу (май-июнь)
Не всем депутатам разрешили сразу вернуться домой. Король оставил при себе некоторое количество самых убежденных, чтобы они могли пойти на встречу с Папой. Он даже планировал ввести специальный налог, чтобы компенсировать и покрыть расходы на это новое собрание, которое должно было продлиться два месяца. Расстояние от Тура до Пуатье было небольшим, но Филипп Красивый сделал крюк через Париж, куда он прибыл 18 мая, покинув Тур 15 мая. Не долго побыв в Париже он быстро уехал и 26 мая прибыл в Пуатье, где его ждал Папа. Он приехал во главе внушительной делегации. Как обычно, вся семья была в сборе: братья, Карл Валуа и Людовик д'Эврё, сыновья и их жены, Людовик, король Наварры, пятнадцатилетний Филипп, который в качестве графа Пуатье играл роль хозяина и принимал своего отца в только что отремонтированном дворце, и Карл, четырнадцатилетний новобрачный. Здесь также присутствовали король Неаполя, который приходится Филиппу кузеном, бароны, прелаты, высшие должностные лица, советники, Ногаре, Плезиан, Айселин и несколько десятков делегатов от городов, которые представляли подданных. Со всем штатом слуг это составляло несколько сотен человек. В город Пуатье съезжались люди короля, и, скорее всего, это происходило намеренно: цель ― произвести впечатление на Папу и кардиналов.
По оценкам, в городе уже находилось более 400 членов папской администрации. Для города с населением менее 10.000 человек это было очень много. Сразу же возникли проблемы с размещением, тем более что всем этим важным людям требовались резиденции, соответствующие их статусу, а встреча, скорее всего, продлится некоторое время. Именно поэтому уже 13 мая кардинал Раймон де Го обратился к Филиппу Красивому с письмом, в котором просил его отправить Ангеррана де Мариньи в Пуатье, чтобы решить проблемы с жильем. Камердинер, получивший 52.000 ливров на расходы по пребыванию в городе короля, часть из которых он оставил себе, прекрасно справился со своей работой, и всем нашлось место, даже если кардиналам было тесновато. Король остановился в доминиканском монастыре, а Папа ― во францисканском. Заседания консистории проходили в большом зале графского дворца.
Два главных действующих лица, Папа и король, изображали улыбки и были очень вежливы. Однако обе стороны знали, что дискуссия будет трудной, и "считалось, что она будет недолгой", писал свидетель встречи, Жан Бургонь, посол короля Арагона. Его рассказ очевидца является наиболее полным и достоверным. Но у нас также есть хроника Толомео да Лукка и анонимные рассказы, которые делают встречу в Пуатье одной из самых хорошо документированных в период правления Филиппа Красивого. И все согласны, как и хронист Жан де Сен-Виктор, что переговоры были длинными, напряженными и трудными: король "отправился в Пуатье в компании своих братьев, сыновей и опытных советников; там обсуждался этот вопрос; были представлены обвинения и доводы Папы, затем ответы короля, затем множество доводов и ответов с обеих сторон, перед кардиналами и духовенством и всеми остальными, кто присутствовал при этом тесном обсуждении".
По своему обыкновению, Филипп Красивый не стал лично выходить на арену. К удивлению Папы, он лишь мимоходом обменялся с ним несколькими словами на эту тему: "Мы говорили об этом лишь настолько долго, чтобы пересечь комнату", ― сказал Климент V. Дебаты от имени короля вели его ближайшие советники, в частности Гийом де Плезиан, которому принадлежала главная роль, поскольку Папа не хотел иметь ничего общего с Ногаре, который все еще официально находился под отлучением. Король, который часто уезжал и колесил по окрестностям присутствовал только на больших торжественных заседаниях. Не сохранилось ни одного достоверного слова, произнесенного им в течение этих двух решающих месяцев. Но ясно, что за этими решениями стоял именно он.
На следующий день после его прибытия, 27 мая, в Пуатье пришло важное известие, которое нарушило повестку дня и на время отодвинуло тамплиеров на второй план: император Священной Римской империи Альбрехт Габсбург был убит 1 мая на переправе через Рейсс, недалеко от замка Хабихтсбург, своим племянником Иоганном Швабским, прозванным Паррицида (Отцеубийца), при помощи трех местных дворян, не удовлетворенным раздела семейного наследия. Таким образом, появилась возможность занять вакантную должность короля римлян (короля Германии), при условии, что он сможет уговорить семь германских избирателей, которые уже твердо решили не выбирать кандидата от Габсбургов, которые стали слишком авторитарными. То, что Филипп Красивый был заинтересован в избрании, доказывает тот факт, что в тот же день, 27 мая, он написал избирателям письмо, в котором просил их отложить выборы, пока он не договорится с Папой о кандидате. Письмо сопровождалось щедрыми подарками.
Видимо поначалу королю в голову пришла идея выдвинуть себя в качестве кандидата в императоры, но будучи реалистом он быстро оставил это. Риск был слишком велик. Король Франции, отец короля Наварры, тесть короля Англии, кузен короля Неаполя, с французским Папой под влиянием, императорский титул сделал бы его новым Карлом Великим, что вызвало бы множество проблем и оппозицию. Быть императором ― дело дорогое и неблагодарное: трое последних провели свое время в борьбе с восстаниями германских князей, из них Адольф Нассауский был убит в битве при Гёльхайме, Альбрехт Габсбург убит. Филипп Красивый как император столкнулся бы с непреодолимыми трудностями, когда у него и так было много дел по управлению французским королевством. Но соблазн поставить Капетинга во главе Германии был очень силен, и у короля был готовый кандидат: если не он сам, то его брат, Карл Валуа, который проводил свое время в погоне за вакантными коронами. Карл не смог захватить ни корону Арагона, ни корону Константинополя, так почему бы ему не попытать счастья с короной Священной Римской империи? Конечно, он был не очень умен, и Филипп это знал, но глупый Капетинг всегда лучше умного и враждебного иностранца. Через него французский король мог бы контролировать ситуацию в Германии. Карл сразу же согласился. В тридцать восемь лет, будучи трижды женатым, он хотел видеть себя императором. Папа думал об этом же. Валуа в Германии мог бы способствовать возобновлению крестового похода; но он также опасно укрепил бы авторитет французского короля в Европе. Поэтому Климент сохранил нейтралитет. Именно его племянник, кардинал Раймон де Го, написал архиепископу Кельна в от себя письмо в пользу Карла Валуа. 9 июня Филипп Красивый также написал каждому из избирателей письмо с предложением избрать его брата. Но, освободившись от тяжелой опеки Габсбургов, они без энтузиазма отнеслись к кандидатуре принца из династии Капетингов.
После этой интермедии, собравшиеся в Пуатье, вернулись к главной теме: тамплиерам. 29 мая Папа провел публичную консисторию во дворце графа в присутствии кардиналов, советников короля и многочисленных церковников и мирян из партии Филиппа. От имени последнего выступил Гийом де Плезиан. Он говорил, вопреки обыкновению, по-французски, чтобы напомнить понтифику, где они находится. Это была длинная речь, более агрессивная, чем следует из ее официальной письменной версии: Жан Бургонь, который присутствовал там, сообщил подробности, которые не были занесены в протокол и которые прямо обвиняли Папу в промедлении и желании спустить дело на тормозах. "Это дело, ― сказал Плезиан, ― слишком затянулось, и вам следовало бы немедленно его закончить. Если нет, нам придется сделать это самим". Основная же часть речи была панегириком королю, который со своими баронами, прелатами и всем своим народом, "как ревнители католической веры, защитники Церкви, опора Иерусалима и искоренители еретических извращений", разоблачил преступления "вероломных тамплиеров". "Не обижайтесь на меня, святой отец, но король Франции сделал для Церкви Божьей больше, чем вы. Многие из его предков, которые были королями Франции, пролили свою кровь за веру во Христа и за Церковь Божью. Вспомним, что его дед святой памяти, Святой Людовик, умер в стремлении возвысить веру. Король Филипп, отец короля, погиб на службе Церкви".