Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 112)
Существование такого суждения менее невероятно, чем кажется, поскольку мы отмечаем, что в деле тамплиеров королевские акты прямо ссылаются на отрывок из Книги Самуила, в котором говорится, что верховный судья Израиля, первосвященник Илий, оказавшийся неспособным исправить поведение народа, был наказан Богом, из-за которого евреи потеряли ковчег завета (Первая книга Царств 2:12–36 и 4:18). Гийом де Плезиан напомнил об этом Папе в провокационной речи 14 июня 1308 года. С этой точки зрения, Илий был Папой, а король — новым защитником веры, тем, кто разоблачает и уничтожает ереси. Королевство Франция — это "мистическое тело", главой которого является король. В то же время врач и астролог Арно де Вильнев в письме от 19 февраля 1308 года королю Арагона писал, что раскрытие ереси тамплиеров было прелюдией к раскрытию ереси многих королей и принцев. Он также написал Папе, чтобы предупредить его, что если он пренебрежет реформой Церкви, то произойдут очень серьезные события.
Эти абсурдные мистико-пророческие соображения, которые вмешиваются в сугубо политические аспекты дела, смешивая худшее из иррационального с холодным расчетом реалистичных правителей, не облегчают понимание проблемы. В конце декабря 1307 года дело тамплиеров только начиналось.
XIII.
1308: великие маневры между Филиппом IV и Климентом V
1308 год был одним из самых насыщенных событиями за все время правления Филиппа Красивого. В то время как дело тамплиеров занимало центральное место с его новыми поворотами, королю также приходилось решать старые вопросы, касающиеся Фландрии, Бонифация VIII и Англии, а также возникли новые проблемы, такие как выборы нового императора и суд над Гишаром де Труа. Встречи с Папой, проведение первого в истории Франции собрания Генеральных штатов, борьба с частными войнами и ношением оружия дополняют картину двенадцати месяцев напряженной деятельности в самых разных областях. Дела пересекаются и мешают друг другу, но, рискуя показаться немного хаотичными, мы будем продолжать отдавать предпочтение хронологическому аспекту перед тематическим, поскольку только так можно восстановить сложность течения жизни и, следовательно, лучше всего передать превратности личной истории государя. Король сталкивался со всеми этими вопросами одновременно, а не последовательно; именно эту одновременность мы должны соблюдать, за некоторыми исключениями, которых требует ясность повествования. С самого начала следует отметить, что, несмотря на скопление крупных государственных дел, король все же находит время для охоты: в феврале, когда дело тамплиеров было снова в самом разгаре, мы находим его в лесах Вексена, в замке Нейфмарше. Тем не менее, он лично присутствовал на всех важных мероприятиях.
Королевские свадьбы (январь 1308 года)
Год начался с двух теоретически развлекательных мероприятий. В январе 1308 года Филипп Красивый присутствовал на свадьбе двух своих детей: сына Карла и дочери Изабеллы. Но мы знаем, что королевские свадьбы ― это прежде всего политические дела, повод для дипломатических встреч, переговоров и, если повезет, соглашений. Обе церемонии прошли с разницей в неделю и на расстоянии нескольких километров друг от друга на севере королевства. 18 января король находился в Хесдине, где его третий сын, Карл, который был так же красив, как и его отец, и поэтому носил то же прозвище, женился на Бланке Бургундской, второй дочери графини Маго д'Артуа и пфальцграфа Отона IV Бургундского. Обоим супругам было по тринадцать лет, но родители торопились: Маго совершила хорошую сделку, выдав двух своих дочерей замуж за двух сыновей короля, Жанну за Филиппа в 1307 году, а Бланку за Карла в 1308 году. Что касается короля, чьи финансы были еще очень скудны, то он получил приданое Бланки ― 200.000 парижских ливров и 10.000 турских ливров. Свадьба была отпразднована во дворце графин Маго в Хесдине.
Через неделю Филипп был в Булони, на этот раз для того, чтобы выдать замуж свою дочь Изабеллу. Мероприятие еще более деликатное, ведь жених ― не кто иной, как король Англии Эдуард II. Бракосочетание, решение о котором принималось с 1299 года, несколько раз откладывалось из-за юного возраста будущих супругов, но прежде всего из-за постоянных разногласий по поводу Аквитании, и переговоры продолжались до самого кануна церемонии, причем каждый из двух королей пытался добиться наиболее выгодных условий. 22 января Эдуард пересек Ла-Манш, а 24 в четверг в соборе Нотр-Дам де Булонь в присутствии Филиппа IV, его трех сыновей и их жен, двух братьев, графа Фландрии Роберта де Бетюна и его братьев, маркграфа Намюра, герцога Брабанта Иоанна и его жены Маргариты, сестры Эдуарда, графа Эно, Роберта д'Артуа, графов Невера, Сен-Поль, Дрё, Савойи, Людовика де Клермон, Гуго герцога Бургундского и его братьев, а с английской стороны ― вдовствующей королевы Маргариты, сестры Филиппа IV, графов Линкольн, Суррей, Херефорд, Энтони Бека, епископа Даремского и патриарха Иерусалимского, графа Пембрука Эмери де Валанса, королевских советников Хью Деспенсера и Роберта де Клиффорда, многочисленных баронов и епископов. Фаворит короля, Пирс Гавестон, остался в Англии, управление которой король доверил ему на время своего отсутствия с титулом
Булонь никогда не видела столько знатных людей одновременно. Банкеты и приемы следовали один за другим. Оба короля с радостью тратили деньги, которых у них не было, на вечеринки. Изабелла была молодой девушкой шестнадцати лет, которая еще не знала, что делать с пошатнувшейся репутацией своего двадцатичетырехлетнего мужа. Филипп IV подарил своей дочери свадебные подарки, платья, меха, драгоценности, посуду, мебель на сумму 21.000 ливров. Выдать дочь замуж было делом дорогостоящим, но, к счастью, феодальное право предусматривало, что платить будут подданные: сюзерен мог получить помощь на брак своей старшей дочери, и король не преминул потребовать ее. Он надеялся хорошо заработать на этом, но на деле взимание нового налога вызвало многочисленные протесты и обращения в парламент; города назначали представителей для обсуждения суммы, так что три года спустя парижане все еще оспаривали взимание с них 10.000 ливров, а жители Орлеана все еще не закончили выплаты.
Со своей стороны, Эдуард предложил жене великолепный иллюстрированный псалтырь, который сейчас хранится в Государственной библиотеке в Мюнхене, и, прежде всего, сумму в 20.000 турских ливров, которая должна была быть взята из доходов графства Понтье. Филипп IV тщетно просил, чтобы эта сумма была выплачена ему, а не его дочери. Наконец, король Франции сделал гораздо менее дорогой подарок Булонскому собору: небольшой кусок дерева, предположительно от нерукотворного Креста Иисуса.
Также короли воспользовались возможностью, чтобы решить вопрос о оммаже за Аквитанию и Понтье. Церемония состоялась 31 января, тогда же был подтвержден Парижский договор 1303 года и назначена комиссия для урегулирования нерешенных проблем в аквитанской Гаскони.
3 февраля Эдуард и Изабелла отплыли на двух разных кораблях. Давайте проследим за ними некоторое время, прежде чем вернуться к Филиппу в Булонь. Высадившись в Дувре, Эдуард бросается в объятия Гавестона, приехавшего встретить его, "со множеством поцелуев и объятий", что шокирует баронов, которые уже обвиняют Гавестона в том, что он растратил государственные сокровища за несколько дней. Теперь необходимо было подготовить церемонию коронации, которая должна была состояться 18 февраля в Вестминстерском аббатстве. Последовали новые разногласия между королем и его баронами. Последние потребовали изгнания Гавестона до 18-го февраля. Эдуарду удалось отложить решение и пообещать, что оно будет обсуждаться в следующем парламенте. Кроме того, не было достигнуто согласия относительно формулы коронационной присяги. В последний момент был достигнут компромисс, и церемония состоялась, как и планировалось, в присутствии дядьев Изабеллы, Карла Валуа и Людовика д'Эврё, ее брата Карла, герцога Бретани, графа Генриха Люксембургского, будущего императора, и, конечно, всей английской знати. Карл Валуа имел честь надеть на короля правый сапог и закрепить на нем шпору. Но французская делегация была шокирована тем, что главная роль была отдана Пирсу Гавестону, которого король якобы чествовал на последующем банкете, оставив свою молодую жену сидеть рядом с роскошно одетым фаворитом, а на гобеленах, украшавших зал, вместо гербов Франции и Англии были изображены гербы Эдуарда и Гавестона. Изабелла знала, на что шла, но Филипп чувствовал себя оскорбленным таким обращением с дочерью.
Однако его внимание занимали другие проблемы. Во время свадебных торжеств в Булони были возобновлены переговоры с фламандцами, по-прежнему на условиях Атисского договора. Было решено снизить контрибуцию, причитающуюся с фламандцев до размера 20.000 турских ливров, вместо 200.000 турских ливров. Но в новой или в старой монете? Неоднократная смена монеты королем серьезно осложнила переговоры, поскольку 200.000 ливров в монете 1308 года означали 600.000 ливров в монете, которая была актуальна на момент заключения договора в Атиссе. Поэтому в новой монете она составила бы 200.000 ливров, но оплата не была бы немедленной, и король, у которого были другие проблемы, требующие решения, и который не хотел возобновления войны во Фландрии, был снисходителен. Он даже разрешил спор между своим братом Карлом Валуа и братом графа Фландрии Жаном де Намюр в пользу последнего: Жан де Намюр мог жениться на дочери Роберта де Клермона (младшего сына Людовика Святого), Изабелла де Валуа вышла замуж за старшего внука графа Фландрии.