Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 109)
Из протоколов допросов главных тамплиеров приведем несколько показательных примеров. Брат Пьер де Тортевиль, пятьдесяти лет, заявил: "После моего принятия в орден брат Жан дю Тур, который меня принял, отвел меня в тайное место и, показав мне крест с нарисованным на нем изображением Иисуса, велел мне отречься от Того, чье изображение я видел, и плюнуть на крест. По его приказу я так и сделал, три раза. Затем, по его же приказу, я поцеловала его в копчик, в пупок и в губы. После этого он сказал мне, что я могу плотски совокупляться с другими братьями, а они со мной. Однако я клянусь, что никогда этого не делал". Брат Матье дю Буа-Одемер из епархии Бове, показал: "Брат Иоанн отвел меня в сторону и, показав мне крест с изображением Господа нашего Иисуса Христа, спросил меня, верю ли я, что Тот, чью фигуру я вижу, — Бог. Да, — ответил я, — верю! Затем брат Иоанн приказал мне отречься от него. Никогда, — ответила я. Поэтому он посадил меня в тюрьму до часа вечерни. И я, видя, что мне грозит смерть, попросил, чтобы меня выпустили, сказав, что готов исполнить волю брата Иоанна. Как только меня освободили, я трижды отрекся от Христа; но я не помню, чтобы я плевал на крест; я был так расстроен и напуган этим отречением, что едва понимал, что делаю. По приказу брата Джона я поцеловала его в пупок и в губы. Когда это было сделано, он сказал мне, что если какая-нибудь нужда побудит меня к проявлению мужественных инстинктов, я должен заставить одного из братьев спать со мной и вступить с ним в плотское сношение; точно так же я должен позволить своим братьям сделать со мной то же самое. Однако я так и не сделал этого". Брат Петр из Болоньи, сорок четыре года, рассказал: "После моего приема и клятвы, которую я дал соблюдать устав и тайны ордена, и его традиции, прецептор отвел меня в сторону, и, показав мне деревянный крест с изображением Распятого, попросил меня отречься от Того, чей образ я видел, и трижды плюнуть на крест. Это я и сделал. Он также сказал мне, что, если бы я был искушаем по плоти, я мог бы без греха совокупиться с братьями нашего ордена. Однако я никогда не думал и не думаю до сих пор, что был готов совершить это ужасное преступление. И я никогда не совершал его. Я целовала восприемника в губы, в пупок и в непристойные части зада". Брат Гийом де Эрбле, сорока лет, признался: "Что касается головы, то я видел ее во время двух служб, которые провел брат Юг де Пейро, командор Франции. Я видел, как братья поклонялись ей. Я тоже притворно поклонялся ей для виду, но никогда — сердцем. Я полагаю, что она сделана из дерева, посеребрена и позолочена снаружи".
Допрос высокопоставленных лиц
Признания высокопоставленных лиц, высших сановников ордена, очевидно, имел большой вес. Признания Жоффруа де Шарне, командора Нормандией, пятидесяти шести лет от роду, полученные 21 октября, подтвердили все предыдущие пункты обвинения. Особенно важны те, что принадлежат Гуго де Пейро, поскольку он сам проводил многочисленные встречи и путешествовал по всему королевству из одного командорства в другое. Он признал все: плевки, отрицания, непристойные поцелуи, поощрение к содомии. Но когда его спрашивали: "Думаете ли вы, что все братья ордена были бы приняты таким образом?", — он отвечал: "Нет, я так не думаю". Допрос был прерван. Когда следствие возобновилось, Пейро передумал, оказалось, что он неправильно понял вопрос (!): "Затем, однако, в тот же день, явившись в присутствии упомянутого комиссара, нас, нотариусов, и нижеподписавшихся свидетелей, он добавил, что он неправильно понял вопрос и потому дал такой ответ, и подтвердил под присягой, что он уверен, что все были приняты в орден таким образом, а не другим, и что он говорил так, чтобы исправить свои показания, а не отрицать их". Нетрудно представить себе причину такой внезапной перемены настроения. Как и у великого командора Рамбо де Карона, который утром все отрицал, а вечером во всем признался.
Показания Жоффруа де Гонневиля, прецептора Аквитании и Пуату, особенно интересны по нескольким причинам. Во-первых, потому что они дают некоторые ответы на вопрос о предполагаемом происхождении этих извращенных отклонений в обрядах. "Откуда взялся этот извращенный обряд отречения от Христа и плевания на крест? — Некоторые говорят, что в нашем ордене он был учрежден тем магистром, который был заключенным в тюрьмах Судана, как я уже сообщал. Некоторые утверждают, что это одно из дурных и порочных введений магистра Ронселина в устав ордена; другие — что это происходит от дурных поправок в устав и доктрин магистра Тома Берара; третьи — что это делается по примеру или в память о святом Петре, который трижды отрекся от Христа". Другими словами, никто ничего об этом не знал. Это принималось без раздумий, как традиция; это факт, так оно и есть, и это все не обсуждалось. Вот что сказали ему те, кто принял его двадцать восемь лет назад в лондонском отделении ордена, когда он отказался отречься от Христа: "Делайте это смело. Я клянусь вам, рискуя своей душой, что это не повредит ни вашей душе, ни вашей совести. Таков обычай нашего ордена; он был введен обещанием, данным одним бывшим магистром ордена, который, будучи узником в Судане, добился своего освобождения только после того, как поклялся, что навяжет его нашим братьям. И все, кто отныне будет принят к нам, должны будут отречься от Иисуса Христа. Так и повелось с тех пор; и вам остается только поступать также".
С другой стороны, Гонневиль проявлял определенную гибкость в применении этих обрядов. Когда он упорно отказывался отречься от Христа, ему сказали: "Если ты хочешь поклясться мне на Святом Евангелии, что всем братьям, которые могут спросить тебя об этом, ты ответишь, что повиновался мне, я готов быть милостивым к тебе". А что касается плевка, то тот, кто проводил церемонию, клал руку на крест, и Гонневиль плевал на руку. Так что это не более чем симулякры. Однако Гонневиль был племянником придворного короля Англии, что может свидетельствовать о поблажках. Но есть и другие случаи: восприемник избавляет брата Гийома де Шалу-ла-Рен от непристойных поцелуев, потому что тот голоден: "Довольно, пойдемте есть". Брат Альберт де Румеркур избегает всего ритуала из-за своего возраста: "Поскольку ты стар, ты будешь избавлен от этого и остального"; другим разрешают плюнуть якобы рядом с крестом; еще одного освобождают от поцелуя пупка, потому что у восприемника "на животе струп". Все это выглядит смехотворно.
Показания Жоффруа де Гонневиля также говорят о том, что Папа был в курсе слухов об поклонении идолу. О его существовании сообщил даже Климент V во время встречи в Пуатье в мае 1307 года: "А знаменитая голова идола? — Я никогда не видел ее и не слышал о ней до того дня, когда Папа упомянул о ней нам с магистром, когда мы были в Пуатье".
Наконец, Жоффруа де Гонневиль показывает, что, даже если слухи сильно преувеличены, дух ордена тамплиеров был уже давно мертв, и что определенное число тамплиеров оставалось в ордене только по инерции, не зная ни как выйти из него, ни на что жить потом. Он сам говорил, что ему было противно, что у него был соблазн раскрыть всю мерзость и отказаться от всего, но он боялся потерять приобретенные блага: "Мне так не нравился орден, что я бы с радостью оставил его, если бы осмелился. Но я боялся власти тамплиеров. Однажды я приехал в Лош, где находился король, и беседовал с ним в присутствии брата Итье де Нантей, настоятеля госпитальеров Франции. Я намеревался открыть королю, как проходят наши собрания, и просить его дать мне совет и взять меня под свою опеку […]. Затем я бы покинул орден. Но потом я подумал, что несколько прецепторов и других членов ордена дали мне довольно много средств для моей поездки во Францию: у меня были деньги и вещи ордена, и мне показалось, что было бы неправильно рисковать потерять их, покинув орден тамплиеров."
Ногаре и люди короля, очевидно, возлагали большие надежды на допрос Великого магистра Жака де Моле. И не разочаровались. Ему было около шестидесяти лет, он был родом из Бургундии и вступил в ряды тамплиеров в 1265 году в Боне, где его приняли Гумберт де Пейро и Амори де Ла Рош. Он стал магистром ордена в 1292 году и с честью выполнял свои обязанности в очень тяжелой ситуации после потери Сен-Жан-д'Акр в 1291 году. Он принимал энергичное участие в оснащении кораблей и обеспечении нужд беженцев на Кипре. С 1293 по 1296 год он совершил длительное турне по Европе для сбора средств. Его видели в Испании, Англии, Италии, где он встретился с Папой, и во Франции, где он имел встречу с королем и провел общее собрание тамплиеров в Париже. Вернувшись на Кипр, он вместе с госпитальерами участвовал в операциях в Малой Азии и выступал за союз с монгольским ханом Ирана Газаном. Это было время, когда на Западе некоторые люди интересовались монголами и видели в них возможных союзников против египетских мамлюков, например, армянский принц Хетум, который в итоге стал администратором премонстратского монастыря в Пуатье и автором книги