Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 83)
Совершенно противоположными были статьи и комментарии американской, западноевропейской и японской прессы. Я получил в последующие дни сотни вырезок из разных газет, нередко с фотографиями, и на первых страницах. Пришло множество писем от моих западных коллег. Участники Генетического конгресса прислали мне коллективное письмо с выражением солидарности за множеством подписей. Редакционные комментарии, крайне критические в отношении обращения советских властей с учеными, появились вскоре и в научных журналах
9 августа я написал подробное объяснение случившегося директору института Арнольду Бёргену и сообщил ему, что надеюсь работать в институте до окончания намеченного ранее срока (14 января 1974 года) и что не намерен просить политического убежища или британского гражданства.
Аналогичное письмо я отправил в тот же день в отдел миграции и виз британского министерства внутренних дел. 14 августа оттуда пришел ответ. Мне предлагалось обратиться к ним для получения временного удостоверения личности (Certificate of Identity), которое даст мне право получать визы для поездок в другие страны. Такие удостоверения выдаются лицам без гражданства или тем, паспорта которых не дают им этого права.
10 августа я подготовил на английском подробное заявление для прессы. В нем я опровергал ложные заявления некоторых газет (о том, что Ж. А. Медведев создал Московский комитет прав человека, или о том, что Медведев сказал: «Лучше жить в Англии, чем в советской тюрьме»). Наконец, 18 августа я написал подробное заявление в посольство СССР в Великобритании как «Обращение» в Верховный Совет, приложив к нему копии приглашения от директора лондонского института и копию характеристики на получение паспорта. Ответа я не получил. Текст моего протеста в посольство СССР был, уже по моей инициативе, полностью опубликован 30 августа в газете «Русская мысль» в Париже и 4 сентября в газете «Новое русское слово» в Нью-Йорке.
В отделе миграции и виз, куда я приехал в один из этих дней, мне предложили заполнить анкету-заявление. После этого довольно быстро я получил особый документ для поездок в другие страны. «Действителен для всех стран, кроме СССР» – такая красная надпись на английском была напечатана сверху. Документ был действителен до конца 1974 года. Он состоял из двух плотных листов бумаги. На первой странице была моя фотография, роспись, данные о рождении и семейном положении и описание примет: рост 180 см, глаза голубые, цвет волос, форма носа и т. д. Особых примет не было. Этот документ давал мне право возвращения в Соединенное Королевство без визы. Остальные три страницы были чистыми, они предназначались для виз тех стран, которые я намеревался посетить. Особым штампом в этом документе я был ограничен возможностью работать только в Национальном институте медицинских исследований. Никакие другие виды наемного труда, оплачиваемые или неоплачиваемые, мне не разрешались. Не разрешалось мне и заниматься бизнесом без особого одобрения государственного секретаря. У меня не было пока статуса резидента, был лишь статус приглашенного, и он сохранялся еще несколько месяцев. Но писать книги, статьи и получать гонорары мне не запрещалось, этот вид деятельности не относился к понятию «занятость». Отчитываться о доходах и платить налоги я был обязан, так как пользовался в Англии бесплатным медицинским обслуживанием и другими социальными благами, а также защитой полиции и армии и правом на бесплатное образование своих детей.
15 или 16 августа меня пригласил к себе директор института А. Бёрген. Ранее он, очевидно, полагал, что финансирование моей поездки в Англию осуществлялось институтом в Боровске. Теперь ему стало ясно, что это не совсем так.
– Жорес, – сказал он, – я тут переговорил с Wellcom Trust (это большая частная биотехнологическая компания), и мы решили выделить вам грант на восемь месяцев. С сентября вы будете получать 250 фунтов в месяц (это была в то время примерно зарплата научного сотрудника. –
Я пытался возражать, объясняя, что смогу обойтись гонорарами.
– Поберегите ваши гонорары на будущее, вам со временем нужно будет подумать и о покупке дома. Жизнь здесь намного сложнее, чем вам кажется, – ответил директор.
В августе я несколько раз соглашался на интервью русской службе Би-би-си и других радиостанций. Было много разных предложений выступить, иногда странных, например от Лиги защиты независимости Тайваня. Моя большая статья-интервью об академике А. Д. Сахарове была опубликована в британской воскресной газете
Поступило два предложения и на работу по годичным грантам в США – от Леонарда Хейфлика и от Дэвида Журавского (он предлагал работу на кафедре истории). Я искренне поблагодарил своих друзей, но объяснил, что уже принял грант в Англии.
В Советском Союзе мои друзья ждали от меня каких-либо резких заявлений и разоблачений. Однако я привык к более спокойным формам критики, основанным на историческом анализе. За несколько месяцев жизни в Англии я мог убедиться, что и британская демократия не идеальна и распространяется в основном на обеспеченные средние классы. Какой-либо полной свободы прессы здесь не было. Главный редактор и собственник старинной леволиберальной газеты
Моя книга «Взлет и падение Т. Д. Лысенко» была издана в 1969 году в США, а затем во многих других странах. В Англии права на ее издание купило издательство Оксфордского университета. Лысенко был тогда еще жив и состоял действительным членом АН СССР. Адвокаты оксфордского издательства заблокировали издание на том основании, что ее название «оскорбляет Лысенко» и что «он может подать на издательство в суд». Публикацию книги с таким названием можно было осуществить лишь после смерти псевдоученого. Так она и не вышла в Англии и не продавалась здесь, хотя и поступала в библиотеки по заказам из американского издательства. Книгу на английском продавали только в США, Канаде и Австралии, где за содержание книг несут ответственность перед судом авторы, а не издатели.
Между тем редактор и переводчик этой книги, профессор Михаил Лернер, придумавший и название, вполне адекватное содержанию, приезжал в сентябре в Эдинбург. Эдинбургский университет присвоил ему и еще четверым ученым из США звания почетных докторов. На церемонию, по рекомендации Лернера, пригласили и меня с женой. Принц Филипп, муж британской королевы, имел также титул герцога Эдинбургского и был почетным ректором Эдинбургского университета. Вручение дипломов почетных докторов – одна из его привилегий. Церемония завершалась большим обедом, на котором принц Филипп произносил речь, насыщенную по традиции британским юмором. О научных заслугах почетных докторов ему не было надобности говорить. Я получил приглашение, в котором оговаривался дресс-код для мужчин: черный смокинг, черные брюки и черные туфли, а также особая белая рубашка и черный галстук-бабочка, каких я никогда не носил. (Поначалу мы купили обычный черный галстук, но нам вовремя объяснили, что такие надевают только на похороны.) Такой дресс-код обязателен для гостей в присутствии королевы и ее родственников. Женщинам следовало явиться в длинных вечерних платьях. На Пиккадилли был специальный магазин церемониальной одежды, где подгоняли одежду по фигуре для продажи или давали напрокат, даже на один день. Но мы решили приобрести все в собственность. Настоящая британская жизнь в Соединенном Королевстве для нас только начиналась.
Часть третья
Глава 21
Временные резиденты Великобритании
Получение нового удостоверения личности, действительного до конца 1974 года, означало, что британское министерство внутренних дел изменило мой статус с приглашенного лица на временного резидента Королевства. Такой же статус получили Рита и Дима, написавшие в советское консульство заявления о том, что они приняли решение остаться здесь вместе со мной, а не возвращаться в СССР после окончания годичного срока их визы. Временным резидентам, не имеющим гражданства, удостоверения личности возобновляются каждый год. Если в течение трех лет временный резидент докажет свою способность жить без пособий и платить налоги, теперь уже не только с доходов в Великобритании, но и во всех других странах, то ему должны выдать другое удостоверение личности – двухгодичный дорожный документ (Travel Document) розоватого цвета, имеющий размеры и вид паспорта. Право подать заявление на получение британского гражданства появляется лишь после пяти лет безупречного резидентства и требует сложной процедуры натурализации и присяги на верность правящему монарху. Два урожденных британца должны письменно подтвердить «хороший характер» претендента.