Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 140)

12 октября я за час с небольшим доехал на автобусе из Нью-Йорка в Принстон. Такер был занят, он вел занятие по марксизму. Мой коллоквиум намечался на 16.30, и у меня оставалось почти три часа на осмотр кампуса и Русского центра, провести который Такер поручил одному из своих студентов. Кампус, расположенный вблизи города, занимал территорию около двухсот гектаров, занятую колледжами, спортивными площадками и парками. Здание колледжа политических наук производило внутри впечатление музея марксистко-ленинской литературы. На стендах стояли, наверное, сотни книг знаменитых авторов-социалистов и их предшественников, все на английском: сочинения Гегеля, Фейербаха, Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, Троцкого, Карла Каутского, Розы Люксембург, Клары Цеткин, Луиса Дюпре, Георга Лукаса, Герберта Маркузе, Милована Джиласа и множества других, менее известных. Некоторые из них здесь же и продавались в киоске. В продаже были также левые, социалистические и коммунистические журналы и газеты. Я купил только одну, Workers Vanguard, орган «спартаковцев», неизвестной мне группы радикально левых. На первой странице была статья о всеобщей забастовке рабочих во Франции с требованием отмены программы экономии. Две страницы занимала статья о союзе Сталина и Рузвельта «The Truth about Stalin and FDR» («Правда о Сталине и Рузвельте»).

Мой коллоквиум прошел при полной аудитории и в дружеской обстановке. После его окончания Такер повел меня к себе домой на обед с друзьями. Здесь я впервые увидел его русскую жену Евгению, или просто Женю. Как оказалось, она была московской студенткой в те же годы, что и я.

С Робертом и Женей Такерами я в последующие годы встречался много раз, и мы сохраняли дружбу и переписку. Второй том его трилогии о Сталине появился лишь в 1990 году и был быстро признан выдающимся произведением. Однако третий том, в котором предполагалось освещение роли Сталина как военного и политического лидера в период Второй мировой войны, Такер не смог не только закончить, но и довести хотя бы до пригодных для публикации отрывков. В этой книге пришлось бы сравнивать Сталина как полководца и международного стратега с Гитлером, Черчиллем и Рузвельтом, а сталинский террор – с гитлеровским геноцидом. Решиться на подобное сравнение американский профессор не смог. Коллеги в шутку стали называть Такера последней жертвой Сталина. В 2006 году Роберт и Евгения приехали в Москву, чтобы отметить именно здесь шестидесятилетний юбилей своего счастливого супружества. Рой был приглашен на торжественный обед. Роберт Такер умер в 2010 году.

Коннектикут и Иллинойс

В Коннектикуте я уже был во время первой поездки в США в 1974 году (см. главу 25). Тогда это было посещение частного Йельского университета, расположенного близ приморского города Нью-Хейвен. Теперь мне предстоял визит в государственный Университет штата Коннектикут, который находится в небольшом городе Сторрс. Туда я тоже добрался на автобусе. В этом университете при одном из колледжей существовал Центр славянских и восточноевропейских исследований, директором которого был Рудольф Токес (Rudolf L. Tökés). Главным предметом его исследований служили различные направления оппозиционных течений в СССР. Он был автором первой большой книги о советских диссидентах «Dissent in the USSR: Politics, Ideology and People» (John Hopkins University Press, 1975), которую подарил мне во время визита в Лондон в 1975 году и на которую, по его просьбе, я написал рецензию для лондонского журнала Spectator. Токес был венгром, он бежал из Будапешта в 1956 году от советской оккупации страны. Эти обстоятельства определяли и тему предложенной мне в предварительной переписке лекции об оппозиции. Через год название темы заменили на «Современные интеллектуальные и философские течения в Советском Союзе». Лекцию предлагали прочитать либо на русском для группы, изучавшей русский язык, либо на английском и открытую для всех. Я выбрал второй вариант. Лекция прошла хорошо, хотя о философских течениях я говорил мало, заменив эту тему рассказом о разных течениях в литературе. Русская литература все еще сильно отличалась от американской и могла характеризоваться как искусство в категории соцреализма. Американская литература, ориентированная на бестселлеры и вытесняемая телевидением, в значительной степени трансформировалась в массовый потребительский продукт. Талантливые мастера художественной прозы нередко поддерживались в США университетскими грантами и получали должность писателя, преподающего литературу. Гранты оказались необходимы и поэтам. Программа приглашения творческих работников для преподавания в университетах и колледжах («Artist-in-residence»), стартовавшая в США в 1960 году, приобрела популярность и в Великобритании.

Из разговоров с Рудольфом и его коллегами (заместитель директора Центра Борис Белокур был русским) я понял, почему тема о диссидентах, столь популярная в 1974 году, стала в конце 1976-го уже немодной. Главные фигуры советской оппозиции, о которых постоянно писала в недавнем прошлом американская пресса (Андрей Амальрик, Мэлик Агурский, Владимир Максимов, Александр Галич, Павел Литвинов, Наум Коржавин, Борис Шрагин и другие), уже уехали из Советского Союза и жили в США, Израиле или в Западной Европе. Несколько хорошо известных диссидентов, среди них генерал Петр Григоренко, Людмила Алексеева и Валентин Турчин, подали заявления на эмиграцию. Оценку этого явления – исхода оппозиции – американская советология от своих спонсоров еще не получила. Советские лидеры, как я предполагал, сознательно стимулировали эмиграцию диссидентов, причем чаще всего по фиктивным приглашениям из Израиля, чтобы облегчить свою жизнь в юбилейном 1977 году.

Из Сторрса на следующий день я поехал в Эванстон, что недалеко от Чикаго. Здесь меня ждала встреча со старым другом, историком науки профессором Дэвидом Журавским, с которым я познакомился в Москве в 1961 году. О нем я уже несколько раз писал в предыдущих главах. Американское гостеприимство почти всегда включало организацию для гостя лекции или семинара. На этот раз Дэвид сообщил мне, еще в июне, что «диссиденты, ставшие новыми эмигрантами, не вызывают большого интереса» и что он договорился с отделом биохимии и молекулярной биологии о семинаре по молекулярной генетике старения.

20 октября Дэвид повез меня в аэропорт Чикаго, обслуживающий внутренние авиалинии, он оказался намного крупнее международного. Большие авиакомпании имели здесь собственные терминалы. В Солт-Лейк-Сити можно было улететь в любой час самолетами разных авиаперевозчиков, как прямым рейсом, так и с остановками в других городах. При отсутствии регистрируемого багажа я, купив билет, сразу пошел на посадку в самолет. Через час мы летели уже над живописными горными хребтами. Вскоре вдали показалось Большое Соленое озеро, на берегу которого среди заснеженных гор американские мормоны выбрали в прошлом веке защищенное от их противников место для своей столицы.

Солт-Лейк-Сити

За всю жизнь у меня еще не было лекций или докладов, к которым я готовился бы столь долго и тщательно, составляя не только конспект, но и весь текст заранее. Объяснялось это не только тем, что почти все докладчики в этой серии лекций были учеными с мировой известностью, но и форматом самой лекции. Уже в первом письме-приглашении, которое я получил в конце 1974-го, профессор Петер Гиббс писал (даю в переводе с английского):

«Лекции получили огромную популярность с тех пор, когда эта серия была начата семь лет назад… Лекция рассчитана на общую аудиторию в лекционном зале на четыреста человек, который не может, однако, вместить всех желающих… Поэтому лекция через видеосистему транслируется университетской телевизионной станцией. Через связанные с ней региональные системы лекцию могут видеть и слушать во всем штате Юта и в соседних штатах Вайоминг, Монтана, Айдахо и Дакота… Лекции и дискуссии записываются на цветные видеокассеты Sony, и эти записи рассылаются по запросам в другие университеты, колледжи, публичные школы и библиотеки…»

Официальная программа для лектора была составлена лишь на пятницу 22 октября. Она включала встречу с корреспондентом местного радио за завтраком, пресс-конференцию для прессы в одиннадцать утра, ланч с гостями, коллоквиум по проблеме старения в медицинском колледже, отдых в мотеле и лекцию в семь часов вечера, после которой тридцать-сорок минут отводилось для ответов на вопросы. В девять вечера начинался обед, также с гостями, в клубе с видом на озеро и горы.

Незадолго до отлета из Лондона я получил от Гиббса несколько туристических брошюр о городе с его историей, о Большом Соленом озере и о кампусе Университета штата Юта. Основной достопримечательностью города считался величественный замок мормонов и прилегающая к нему площадь. Этот замок строился мормонами почти сорок лет. Сообщив вечером по телефону из забронированного для меня номера в мотеле профессору Гиббсу о благополучном прибытии, я весь день 21 октября провел, осматривая город, замок и прилегающий к нему парк. Ориентироваться в городе было легко, улицы пересекались под прямыми углами и назывались по номерам, как в Нью-Йорке. Главные туристические объекты находились вокруг замка. Вечером я еще раз просмотрел текст лекции, составив план презентации на следующий день.