Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 138)
С начала 1975 года я постепенно собирал новые материалы для предстоящей лекции, фотографии выдающихся российских и советских ученых разных поколений, пополняя уже имевшуюся коллекцию от лекций 1974 года на ту же тему. Со времени моей последней поездки в США пришло много новых приглашений из разных университетов, в которых я очень хотел бы побывать. Но слишком удлинять предстоящую поездку я не мог, поскольку, будучи штатным научным сотрудником института, путешествовал в счет положенного отпуска, составлявшего шесть недель в год. Две недели из них мы с Ритой планировали использовать для отдыха. От поездок по США на большие расстояния автобусом или поездом пришлось отказаться ради экономии времени. В Солт-Лейк-Сити, столицу штата Юта, я планировал прилететь из Чикаго. Мой друг Д. Журавский, историк, работавший в одном из университетов Иллинойса, о котором я уже не раз писал ранее, обещал помочь в освоении американских внутренних авиалиний. В США, как он объяснил, рейсы множества авиакомпаний дублируют друг друга по одним и тем же маршрутам, соединяя в общую сеть не только крупные, но и маленькие города и университетские кампусы.
Трагедия Леонарда Хейфлика
На ежегодной конференции Американского геронтологического общества я планировал присутствовать не только ради научных докладов на секциях или симпозиумах, но и для участия в работе особого комитета, в который входили 26 известных ученых – геронтологов, микробиологов и цитологов – и который был создан в июле для разрешения конфликта, возникшего между Национальным институтом здоровья (аналогом советской Академии медицинских наук) и моим другом профессором Стэнфордского университета Леонардом Хейфликом, который столь решительно и умело обеспечил мне защиту при аресте в Киеве на Геронтологическом конгрессе в 1972 году (см. главу 16). Во время первой поездки в США (см. главу 24) по приглашению Хейфлика я выступил в Стэнфорде с двумя лекциями и жил два дня в его большом доме. Леонард (для друзей в США просто Лен, но тогда я еще не привык к американской манере сокращать имена – Боб, Рон, Рик вместо Роберт, Рональд или Хедрик. Эта мода еще не достигла Англии. В СССР имя Лен существовало как сокращенное от Ленин). У Леонарда и его жены Руфи было пятеро детей, четверо из них жили с родителями. Я уже писал о том, что Хейфлик открыл процесс старения специализированных клеток человека, прежде всего фибробластов, в культуре тканей, расширив таким образом базу исследований в геронтологии. Однако главным следствием открытий Хейфлика стал переворот в вирусологии. До 1962 года, когда Хейфлик опубликовал свои результаты, никому не удавалось поддерживать культуру клеток человека таким образом, чтобы они не теряли своей специализации и сохраняли человеческий диплоидный набор из 46 хромосом. Клетки, взятые из печени, из селезенки, из соединительной ткани (фибробласты) или из костного мозга и помещенные в культуру, начинали или продолжали делиться, но быстро теряли специализацию и меняли число хромосом (становились анеуплоидами). В культуре они переставали быть человеческими и сильно упрощались. Хейфлик разработал новые условия культуры клеток, при которых они сохраняли свою специализацию, но не могли поэтому делиться и размножаться бесконечно долго. Фибробласты в культуре постепенно замедляли свои деления и старели и умирали после 50 делений (митозов). Этот феномен получил название лимит Хейфлика.
Медицина к 1962 году научилась разрабатывать эффективные лекарства и вакцины для прививок от инфекционных болезней, вызываемых бактериями, так как культуры бактерий для исследований можно поддерживать на искусственных питательных средах. Но культура вирусов на искусственных средах невозможна. Вирусы способны размножаться лишь в живых клетках. Поэтому для большого числа вирусных заболеваний все еще не существовало ни вакцин, ни лекарств. Открытие Хейфлика изменило это положение, так как появилась возможность поддерживать размножение вирусов в культуре человеческих клеток. К 1975 году в культурах фибробластов линии WI-38 (она была создана из эмбриональных фибробластов послеродовой плаценты человека в 1961 году) размножались в разных странах и институтах вирусы полиомиелита, бешенства, рубеллы, эболы, аденовирусы, вирусы гепатита и многие другие и началось производство новых вакцин. Прививки от вирусных болезней стали реальностью. Большинство лабораторий вирусологии в мире хотели получить ранние пассажи фибробластов для их размножения именно линии WI-38 у Хейфлика, а не выводить новые культуры, так как в таких работах важна стандартизация. Для того чтобы выполнять эти заказы, Леонард и Руфь создали в Сан-Франциско небольшую биотехнологическую компанию. Клетки фибробластов этой линии седьмого или восьмого пассажа, замороженные в жидком азоте, рассылались по всему миру. Все культуры вирусов в США и Европе поддерживались в 1976 году именно на фибробластах линии WI-38. Друзья и коллеги Хейфлика ожидали, что его достижения будут удостоены Нобелевской премии. Случилось, однако, совсем другое. В марте 1976 года Хейфлик оказался под федеральным следствием. Он был уволен из Стэнфордского университета, потерял свой дом из-за невозможности выплачивать проценты по кредиту и жил у друзей в Беркли без денег и без работы. Во влиятельном американском научном журнале
В письме от 26 августа 1976 года Уоррен сообщил мне, что возникшие проблемы можно решить только судебным разбирательством, «вплоть до Верховного суда». Но судебные разбирательства в США, как известно, могли тянуться годами и требовали сотен тысяч долларов на оплату адвокатов. Американское правосудие приводилось в движение по гражданским искам лишь крупными денежными суммами.
Катастрофа в судьбе Хейфлика произошла именно из-за его успехов. В 1975 году небольшие частные биотехнологические компании были еще редкостью. Огромный рынок медицинских услуг поделили между собой несколько транснациональных фармацевтических гигантов, одним из которых была «Merk & Company». Изучив новые перспективы производства вакцин от вирусных болезней, руководство этой компании предложило Хейфлику продать весь его мелкий биотехнологический бизнес, которым управляла Руфь, за относительно скромную сумму в миллион долларов. Хейфлик был склонен согласиться, чтобы сосредоточиться на науке. Предложение от «Merk & Company» рассматривалось в прессе как успех ученого. В этот момент и произошло неожиданное событие. Глава финансового отдела американского минздрава Джеймс Шривер (James Schriver) заявил, что право собственности на столь популярную линию фибробластов WI-38 принадлежит не Хейфлику, а правительству, так как в 1958–1963 годах, когда она появилась, Леонард Хейфлик работал в государственном институте в Филадельфии (The Wistar Institute of Anatomy and Biology) и его исследования финансировались из госбюджета. Стало быть, результаты этих исследований принадлежат правительству. Продавать фибробласты Хейфлик не имел права, и теперь он должен представить федеральному следствию полный отчет, ликвидировать свою компанию в Сан-Франциско и возвратить в бюджет всю прибыль за два или три года в размере 90 тысяч долларов. Счета компании были заморожены. Из Вашингтона в Стэнфордский университет пришла директива о создании комиссии по расследованию незаконной деятельности их профессора. Альтернативой расследованию (Хейфлик называл его гестаповским) могла стать лишь отставка.
Позиция Дж. Шривера была нелепой. Главным в открытии «лимита Хейфлика» являлись не конкретные клетки, в данном случае фибробласты линии WI-38, а разработка специфических сложных сывороточных культур для их размножения. Полученная в 1962 году линия была уже в Стэнфордской лаборатории разделена на сотни или тысячи сублиний. Это потомство от клеток, выделенных в 1962 году, нельзя считать собственностью того или иного учреждения. Поскольку все основные данные по технологии получения этой линии публиковались в научных журналах в 1962–1963 годах, то они считались открытым достоянием науки и, подобно пенициллину или генетическому коду, не могли патентоваться как чья-то собственность. Отделы вирусологии и генетики нашего института в Лондоне тоже работали с линией фибробластов WI-38, получив ее бесплатно в 1969 году от Хейфлика. Питательные среды для этой культуры продавались через каталоги реактивов. Наш институт бесплатно распространял эту линию фибробластов по просьбам других лабораторий. Однако многим хотелось получить ранние пассажи культуры именно от Леонарда Хейфлика. Но для реабилитации самого Хейфлика все эти научные истины следовало подтвердить решением суда.
Геронтологическая конференция и профессор Хейфлик