Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 137)
Для Евгении Гинзбург мы с Роем готовы были сделать очень многое, выполняя, конечно, ее собственные пожелания. Она была выдающейся женщиной и принадлежала к поколению нашего отца. В возрасте двадцати лет Е. Гинзбург окончила Казанский университет по специальности история и вскоре защитила кандидатскую диссертацию. От первого брака в Ленинграде (муж – Дмитрий Федоров, врач) у нее был сын Алексей. В то время браки обычно не регистрировались и легко распадались. Вторым мужем Евгении Семеновны стал председатель Казанского горсовета Павел Аксенов. Их сыну Васе исполнилось в 1937 году лишь пять лет, когда родителей арестовали, причем мать раньше, чем отца. Ей предъявили тяжкие обвинения, а вскоре арестовали и ее родителей. Все эти события подробно описаны в первых главах «Крутого маршрута». Старшего сына Евгении Семеновны Алексея отец забрал в Ленинград (где мальчик погиб во время блокады). Василий Аксенов, оставшийся без родителей, был отправлен в детский дом для детей заключенных в Костроме. В 1948 году, после окончания срока, Евгения Гинзбург была переведена на положение ссыльной в Магадане, и сын Василий, будущий писатель, переехал к ней и прожил в Магадане несколько лет до поступления в 1951 году в Ленинградский медицинский институт. После реабилитации в 1956 году Евгения Гинзбург восстановилась в членах КПСС, но до 1966 года жила во Львове, где втайне от всех писала свои воспоминания. В Москве, купив квартиру в кооперативном доме недалеко от станции метро «Аэропорт», Гинзбург вела очень активную жизнь и приобрела много новых друзей.
Главная трагедия состояла, однако, в том, что в 1974 году у нее диагностировали неоперабельный рак груди с метастазами. Состояние ее ухудшалось. Развитие болезни было остановлено французским гормональным препаратом из группы синтетических тестостеронов, который друзья привозили из Франции. Наибольшую помощь в этом оказывал Евгений Евтушенко, часто ездивший в зарубежные творческие командировки. Нередко бывал за границей и Василий Аксенов. Очень дорогой гормональный препарат для ежедневного приема и заочные рецепты частных французских врачей требовали уймы денег, и именно поэтому встала проблема получения хотя бы части гонорара от итальянского издательства. В 1975 году мы с Роем принимали, по просьбе Василия Аксенова, участие в переговорах по этому поводу. Я вел переписку с директором издательства Д. Барбоне. Василий Аксенов почему-то решил нанять для этой цели американского адвоката. В конфиденциальном письме от 7 марта 1975 года Рой писал:
Столь пессимистичный прогноз объяснялся тем, что в СССР не существовало тогда эффективной химиотерапии разных форм рака.
Схема получения денег от Мондадори за первую часть «Крутого маршрута», ставшую бестселлером 1967 года, была слишком сложной и нереальной. В письме ко мне от 15 мая 1975 года Д. Барбоне объяснял, что они уже давно положили на имя Евгении Гинзбург 25 тысяч долларов в швейцарский банк. Они готовы выплачивать и реальный гонорар, но только при условии заключения официального договора с автором или с его агентом, имеющим доверенность. Без договора они посылать деньги не могут ни в СССР, ни в США:
Барбоне был прав. Итальянские финансы находились в последние годы в очень плохом состоянии, и существовали жесткие ограничения на вывоз лир из страны. Для получения гонораров требовалось открыть счет в итальянском банке, что для иностранцев было непросто. Прямые переводы за границу запрещались.
Состояние Евгении Семеновны, однако, улучшилось благодаря лечению. Она стала выходить и даже работать. Весной 1976 года она передала Рою копию своей книги, завершавшей эпопею «Крутой маршрут», для возможной публикации отрывков в самиздатном варианте журнала «Двадцатый век». Рой написал мне, что он постарается обеспечить микрофильмирование и отправку рукописи, так как об этом его попросила и лично Е. С. Гинзбург. У него появилась возможность отправлять не только микрофильмы, но и рукописи сразу в Италию через итальянского журналиста Пьеро Остеллино (Piero Ostellino), московского корреспондента газеты
2-го или 3 сентября я получил из Парижа письмо от Васи Аксенова:
Их визит в Лондон, однако, не состоялся. Евгения Семеновна не решилась подписывать прямой договор с издательством, который сразу упростил бы все проблемы. Она думала, что ее могут в этом случае в чем-то обвинить и исключить из КПСС. Советский Союз вступил в 1973 году во Всемирную конвенцию об авторском праве. Получение иностранных гонораров стало легальным. Но нужно было докладывать о подписанных договорах в какой-то комитет, отчитываться о доходах и выплачивать с полученных сумм прогрессивный подоходный налог. Пожилая и больная женщина не хотела открытого нарушения правил. Она состояла в парторганизации при домоуправлении, ходила на собрания и платила членские взносы. Это был психологический комплекс многих старых партийцев, прошедших через пытки следствия и лагеря. С партийным билетом они чувствовали себя спокойнее. Страх перед органами безопасности у переживших столько мучений и испытаний нельзя было искоренить и с помощью парижских бульваров. Синдром лагерного страха был уже давно известен врачам, причем не только советским.
В начале октября я улетал в США и потерял контакт с Гинзбург и Аксеновым. Во Франции они провели больше двух месяцев и возвратились в Москву в ноябре. Состояние здоровья Евгении Семеновны стало быстро ухудшаться в феврале 1977 года. Она умерла в мае в возрасте 72 лет.
В письме от 27 мая Рой сообщал:
Новая книга с продолжением «Крутого маршрута» вышла в Милане на русском и итальянском языках только в 1979 году. Кто подписывал контракт, Аксенов или его адвокат, я не знаю.
Васю Аксенова мы принимали в Лондоне в 1980 году. Он с женой Майей направлялся в США в творческую командировку, не планируя возвращаться на родину. В США печатались на русском и на английском два его новых романа – «Ожог» и «Остров Крым», которые отказались публиковать в Москве.
Глава 33
Третий раз в Америке
В начале октября 1976 года мне предстояла новая поездка в США в связи с приглашением, полученным в конце 1974 года из Университета штата Юта, прочитать лекцию в их серии ежемесячных лекций «Горизонты науки». Из двух прошлых поездок в США я уже знал о традиции американских университетов приглашать ученых, нередко из других стран, для открытых публичных лекций – либо по определенной проблеме, либо известного специалиста в той или иной области знаний, практической или теоретической. Вместе с приглашением, которое прислал мне глава отдела физики профессор Питер Гиббс (Peter Gibbs), я получил также и список лекций, прочитаных в 1972–1974 годах. Спектр тем был очень широк: «Физика и счастье», «Энергия от звезд», «Лимиты экономического роста», «Свобода и физиология мозга», «Изменения климата» и другие. Среди лекторов звездочкой были помечены лауреаты Нобелевской премии, их оказалось шесть или семь. Двух ученых из Великобритании, Питера Медавара, в прошлом директора моего института в Лондоне, и Сиднея Бреннера (Sydney Brenner), биохимика Лаборатории молекулярной биологии в Кембридже, я уже знал. Отказаться от этого приглашения было, конечно, невозможно. Но в 1975 году я просто не имел темы для лекции такого уровня. Среди перечисленных тем серии мое внимание привлекла лекция «Наука в Китайской Народной Республике», прочитанная 4 декабря 1972 года С. Н. Янгом (Сhen-Ning Yang), знаменитым китайско-американским физиком и лауреатом Нобелевской премии. Я ответил профессору Гиббсу согласием и предложил темой для лекции «Положение науки и ученых в Советском Союзе» или просто «Советская наука», но при этом отметил, что для подготовки такой лекции требуется время и я смогу осуществить этот проект лишь в 1976 году. В начале октября 1976-го в Нью-Йорке планировалась ежегодная конференция Американского геронтологического общества, поэтому именно с нее мне было удобно начинать это турне. А 2 ноября в США предстояли выборы президента и половины конгресса. Возможность наблюдать заключительную стадию американской избирательной кампании в разных штатах была для меня исключительно привлекательной. Лекцию в Университете штата Юта назначили на 22 октября, к 2 ноября я планировал вернуться в Нью-Йорк, чтобы наблюдать там за выборами, которые могли стать поворотным событием не только для США, но и для всего мира.