Жерар Жепуазье – Маленький ПРИНЦип или Пошлые игрища богов (страница 6)

– Открой толчок, начальник, ведь «клапан» мой уже срывает!!! Нет больше мочи у меня, сейчас я обоссусь!!!

– Так можешь мне сюда поссать, – невозмутимо молвил дядя Коля, любезно оттопыривая клапан на кармане своего форменного пиджака двубортного, – но туалет на станции я не открою! Не положено!

Комфорт, принципиальность и надёжность – вот творческое кредо всех работников дорог железных!

Ещё огромной популярностью среди проводников активно пользовалась шутка юморная про кабачковую икру.

Её простая суть в том заключалась, что в дальнем туалете все стены, потолок и зеркала изрядно пачкались приобретенной в ближайшем гастрономе икрою кабачковой. Все это делалось уже в пути, тайком от пассажиров.

После таких манипуляций изощренных, проводники за трапезу садились и ожидали появления сознательного пассажира, который возмущённо, задыхаясь от досады и тоски, бессвязно лепетал о том, что где-то там творится что-то нечто, какой-то ужас невообразимый и пакостная мерзость!

– Что вы пытаетесь нам сообщить, достопочтенный, мы вашу речь бессвязную не понимаем, – руками разводили аферисты!

– Идите, я вам покажу! Это какой-то ужас! Вандализм!!!

Проводники, лениво стряхивая крошки из лацканов своих тужурок форменных, идут за этим гражданином, который в авангарде семенит, ведя их к туалету #2.

– Вот, полюбуйтесь! Что это такое?! – спросил он гневно, распахивая дверь в санузел широко и триумфально.

Озорники играют молча замешательство и шок!

Сознательный и чистоплотный гражданин молниеносно перехватывает инициативу и начинает прессинг:

– Как вы такое допустить могли?!!! Куда вы смотрите!??? Я спрашиваю вас конкретно, что это значит все?!!! Скажите, что это такое?!!!

Тогда один из этих демонов двоих, вместо ответа на его вопрос, берет на палец указательный загадочную бурую субстанцию, которою почти всё зеркало покрыто, а также стены, потолок и прочие поверхности и медленно, смакуя каждое движение, ко рту подносит, пробует на вкус и лаконично отвечает:

– Это говно!

И гражданин сознательный, что их привел, при этом близок если не к потере чувств, то к рвоте изобильной точно.

Еще когда-то дядя Коля на вопрос от пассажирки, чего так долго туалет закрыт, ответил ей невозмутимо:

– А вы разве, голубушка, не знали, что это туалет мужской. Сюда мужчины ходят либо за облегчением, либо за удовольствием. Этот вот, судя по всему, пошел туда за удовольствием, поскольку долго не выходит…

Такие вот бывали шутки в наших веселых поездатых поездах.

Мне этот юмор очень нравился и восхищал порою.

IV

Еще на этом поезде я познакомился и подружился с Максимом Бурей. Мы с самого начала катались на плацкартах по соседству. Высокий, атлетичный и фактурный, с огромной умной головой на крепкой шее и пытливым взглядом, излучающим уверенность и внутреннюю силу. Буря невероятно тонко чувствовал людей; в нем превосходно, просто органично, сочетались врожденная интеллигентность и уличное воспитание.

Он был умён не по годам, хотя ему ещё не было даже девятнадцати. На складе вещевом не сразу для него смогли найти фуражку форменную нужного размера. Я поражен был как-то на планерке, когда зашел к нам в класс технического обучения инструктор. Он, увидев много вчерашних выпускников училища, решил беседу провести.

– Скажите-ка мне, молодые люди, вы все пришли проводниками здесь работать, – начал он заходить издалека. – Ну как, работа нравиться?

Мы все охотно закивали головами – еще бы, это не работа, а мечта!

– А, может быть, задумывались вы о том, какие виды или формы деятельности охватывает труд проводника? Вы же не просто так в красивых форменных рубашечках катаетесь на поезде туда-сюда и смотрите в окно, а выполняете большой объем работы. Итак, давайте рассуждать, какие из профессий профессия проводника в себя включает?

Все молодые стали дружно, едва не хором отвечать:

– Официант! Уборщик! Судомойка! Грузчик!

– Так, молодцы, отлично, продолжайте!

– Истопник-кочегар! – печально отозвалась наша подруга Инна, показывая своим видом то, что из-за этой печки проклятущей в зимний период, она никак не может свои ногти в порядок привести.

– Да, есть такое, что поделать, – сочувствующе ей кивнул инструктор.

– Бухгалтера и продавцы! – сказала Яночка, любившая возиться с разной документацией.

– Умничка, правильно! А что еще, кто мне ответит?

– Мелкие аферисты! – Не удержался наш невозмутимый дядя Коля, задорно подмигнув.

По классу смех волною прокатился.

– Приходится признать, что и на солнышке есть пятна, – развел руками наш инструктор. – Итак, вы все большие молодцы, назвали мне сейчас уйму профессий, которые так или же иначе во время рейса выполняет проводник – не загуляешь, согласитесь, но все же не услышал я еще одну профессию, являющуюся, без преувеличений, краеугольным камнем в сфере обслуживания пассажиров. Кто скажет?

– Психолог, – негромко с места произнес Максим, выдержав тонко паузу после вопроса.

Это было эффектно и чем-то напоминало легендарную сцену на аукционе из «Двенадцати стульев», когда великий комбинатор назвал свою цену.

– Да, это правильный ответ! Спасибо, юноша! Запомните, что вы на поезде в первую очередь являетесь психологами! Сквозь вас проходят тысячи, десятки тысяч пассажиров, а через некоторых, так, пожалуй, миллионы уже прошли, – инструктор головой кивнул в сторону дяди Коли, – поэтому вам мой совет: учитесь понимать и чувствовать людей, к кому из них и на какой кривой козе, как говорится, правильно подъехать. Это вам даст большое преимущество в работе! Спасибо за внимание, приятно удивили вы меня. Зеленого!

Максим, к слову сказать, тоже с отличием наше училище закончил. Мы с ним в одно и то же время там учились на проводников, но только в разных группах. Поэтому наглядно хоть друг друга знали, но не общались никогда.

Еще он был спортсменом превосходным, играл в футбол, что нас и сблизило. Удар имел такой, что от него «рыгали кони». Ходил на матчи регулярно «Динамо» или сборной, к спиртному относился равнодушно, силен был телом, духом, мыслью.

Я удивлён был тем, что мой товарищ возил с собою на работу мяч и по ночам его чеканил в тамбуре, чтобы не спать меж станциями. Причём красиво это делал, много и изящно. Меня учить пытался этому, но я был неуклюжим, как медведь.

Чуть позже стали называть его Максимом Викторовичем все коллеги, ведь в нем была некая едва уловимая важность, присущая серьезным руководителям, а также рассудительность и хладнокровный здравый смысл в словах и действиях, приправленные долей справедливого цинизма.

Он был умен не по годам, и чувство юмора имел великолепное. Мне с ним всегда было предельно интересно пофилософствовать на всяческие темы

Когда-то при общении с коллегами затронут был вопрос вреда курения. Наша позиция в этой полемике была предельно ясной и простой – привычка это вредная и бесполезная, одновременно бьет по кошельку и по здоровью.

– Курильщики все рано умирают, – подвел итог Максим.

– Да и живут не очень радостно, все время кашляют, воняют дымом, и зубы рано выпадают, – добавил я.

– А вот и нет, – сразу же возразил Маклай, вальяжный, добродушный, но малость недалекий, трусоватый проводник, любитель рассказать историй разных, приврать немного в них хвастливо. Причем, он речи возносил хвалебные и оды пел не самому себе, как правило, а разным персонажам, с которыми ему общаться приходилось. Посыл всегда один и тот же, что раньше были люди намного круче, чем сейчас. Он сам курильщик с большим опытом.

– Мой дед курил, наверное, с самих пеленок, – продолжил он. – Была у него трубка, а заправлял ее он самосадом, который сам всегда выращивал на грядке. Такая ядовитая махорка, что невозможно передать. Я, когда с армии пришел – красивый, молодой, здоровый, – у деда затянуться попросил. «А ты, внучок, уверен?» – спросил тот у меня лукаво. Я сделал лишь одну глубокую затяжку и все – круги пошли перед глазами, сознание едва не потерял, отплевывался, кашлял, чуть не помер, такая термоядерная штука! А дед лишь улыбается и трубкою своей пыхтит, как паровоз. Да он ее почти из рук не выпускал и ничего, прожил почти сто лет. Он даже, когда помер, то трубку так свою в руках зажал мертвецкой хваткой, что доктору пришлось на пальцах перерезать какие-то там сухожилья, чтоб выдернуть ее!

– Так, а зачем было ее выдергивать? – Спросил у Маклая Максим. – Так бы пускай и хоронили.

– Ну как это зачем, а свечку надо же покойнику в руки вложить.

– Могли бы ее просто, эту свечку, в трубку воткнуть дедуле, раз он ее любил так сильно, зачем еще там что-то надрезать? – Не унимался Буря.

– А, правда, ведь, – Маклай согласно закивал своею головой, – мы тогда как-то не додумались. Он еще после похорон во снах являлся постоянно моей мамке, просил дать ему трубку покурить. Покоя не давал! Нам батюшка сказал, что дух усопшего не может успокоиться, и надо ему эту вещь любимую на тот свет передать.

Я посмотрел в этот момент на Бурю, он красный был, словно свекла, щеки надутые и слезы выступили на его глазах. Максим отчаянно пытался себя сдержать от хохота, уже едва не задыхаясь.

– А как же можно на тот свет передавать какой-либо предмет материальный, святой отец не объяснил? – Мне это было очень интересно.

– Все просто, пару недель спустя, старушка умерла одна на нашей улице, и вот ей в гроб ту трубку мы и положили, чтоб деду нашему передала, – Маклай невозмутимо, даже с некой особой важностью нес этот бред.