Жерар Жепуазье – Маленький ПРИНЦип или Пошлые игрища богов (страница 5)

Когда-то у товарища одного он спросил, чего тот тренировку пропустил.

– Так у меня был насморк, – последовал ответ.

– Насморк? – Перекривил его Сергей Владимирович. – Насморк – не понос! Как Лобановский говорил, вы помните?!!

Мы отрицательно качали головами.

– Так я напомню Вам, бойцы, прекрасные слова этого тренера великого: есть только две причины, по которым я разрешаю тренировку пропустить; первая – это смерть, вторая – перелом ноги, причем, желательно открытый, чтобы я видел! А все эти ваши интересные утиные истории про насморк, кашель и прочий детский сад я слышать не хочу! Не надо свою лень оправдывать. И вообще, дам вам совет на будущее, всегда старайтесь игнорировать первоначальные симптомы ОРЗ. Выйдите на пробежку, мороженого съешьте, активничайте, пропотейте, в общем.

И, видя наше замешательство с недоумением, он пояснил:

– Запомните, болезни все, они как дальняя родня из Мухосранска – бесцеремонные, назойливые, наглые и шумные. Они, приехав в гости на полдня, остаться на полгода норовят и сядут вам на голову, если вы станете им потакать, сюсюкаться и уделять внимание! Потом еще своих ублюдков навезут вам полный дом. Оно вам надо?! Необходимо вовремя и четко сразу вопрос закрыть, их выставив за дверь к чертям собачьим! Пинком под зад! Это психосоматикою называется! Попробуйте!..

Я пробовал – действительно работает, проходит хворь, коль ее не лелеять и не обращать внимания.

Также Сергей Владимирович нас учил не перекладывать свою ответственность на других, ведь это дурной тон и в коллективах этого не любят.

– Могут набить и морду за такое. Один раз – это может быть случайность, два раза – совпадение, а все, что больше двух – это уже система!

Показывал защитникам, как при стандартах можно тихонько нападающего из момента выключать прихватом незаметным за футболку (чтобы судья не видел), что вызовет лишь кратковременный, приятный приступ гипоксии у того. Детально объяснял, как надо правильно ходить по скользкому, чтоб не упасть и не сломаться в нескольких местах:

– Корпус подать вперед, жопу – назад отклячить, шагать на полусогнутых ногах и руки вынуть из карманов! Устойчивее нету положения на льду!..

Короче, многое мы вынесли, благодаря нашему школьному тренеру по футболу. Отличный очень дядька наш Сергей Владимирович!

Глыба!

Величина!..

Так вот, товарищ мой Володя принадлежал к числу тех, до кого слова нашего тренера о пагубном воздействии спиртного на молодые и не очень организмы не дошли. Сейчас он появился на трибунах нетрезвый, вызывающий и шумный, с огромной пластиковою бутылкой пива пенного, к которой с радостью прикладывался и позволял себе при этом неблагопристойные, а порою оскорбительные выкрикивания в адрес игроков обеих команд, арбитров и даже собравшихся на трибунах почтенных зрителей, эстетов и ценителей футбола. Все это было вопиюще, неуместно и я уже не рад был, что подсел к нему.

Нахала пьяного и дерзкого терпеть не стали долго и выдворили прочь с трибун. Но Вову, видно, белочка схватила крепко, ведь после матча начал он с какой-то палкой кидаться прямо возле стадиона на выезжающие из ворот автомобили. Один молодчик атлетический остановил свою вишневую «девятку» и вышел, дабы урезонить хулигана, но у пьянющего Володи сработал четко, будто бы швейцарский механизм, инстинкт самосохранения и он проворно скрылся от возмездия в подвал стоящего неподалеку долгостроя. А там имел неосторожность где-то в потемках неудачно спрыгнуть и раздробил к чертям собачьим пяточную кость.

Из-за чего провел весь следующий месяц на больничном с ногой в гипсе. Зато, благодаря такому происшествию, он просмотрел все матчи Чемпионата мира по футболу, который проходил в Германии. Как говориться, нету худа без добра!

Случился этот инцидент печальный как раз в тот самый день, когда в финале Евровидения победу одержала фееричная финская группа «Лорди» с песней «Хард-рок алиллуя!» Это было 20 мая, ровно 207 лет со дня рождения Оноре де Бальзака.

Об этом я отметил не случайно, ведь имя это нам еще напомнит о себе.

Уже тогда была запущена последовательность интереснейших, порой загадочных событий, о которых я даже еще не мог подозревать.

III

Работал я на тот момент проводником, так как меня всегда железная дорога привлекала. Быть может, от того, что я родился в поезде?

Мы после школы документы подали с моим товарищем в одно военное училище, он офицером хотел стать, а я не знал, чего хотел. Поэтому поехал с ним скорее за компанию, чем по велению души. В итоге вышло так, что он не поступил, поскольку баллов не добрал, а я, неплохо написав диктант, попал в списки счастливчиков и был поставлен на довольствие.

Курсантом смог пробыть я лишь полгода, до той поры, пока едва ли не до полусмерти избил сержанта Мастепана со второго курса. Он редкостным был выродком моральным, а также трусом и дегенератом, но на правах старшего, к тому же наделенного полномочиями, к нам относился очень скверно, мягко говоря. Я за собою замечал порой, как иногда во мне вскипало желание какой-то справедливости. Мне надоели эти его выходки тупые и унижения, а потому в один прекрасный вечер я на него накинулся внезапно, тогда, когда пришел он в нашу роту «строить молодых».

И будучи объятым гневом праведным, свалил его на пол и бил с невероятным наслаждением. При виде крови из его разбитого лица во мне восстали давно забытые инстинкты первобытные! Я бил и был готов убить сержанта Мастепана, чтобы потом, подобно нашим древним предкам, вырвать к чертям собачьим его сердце из груди и с удовольствием сожрать! Вполне возможно, так бы все оно и вышло, но сослуживцы наши нас разняли, или, точней, меня с него стащили.

Передо мной возникла перспектива за этот вопиющий инцидент и нарушение устава попасть в дисциплинарный батальон. Но повезло, что папин одноклассник большой был шишкой в СБУ и смог меня каким-то чудом вытащить из этой передряги.

Хоть все и обошлось, но мне военное училище пришлось покинуть. Тогда решил пойти учится на проводника вагонов, ведь больше я себя никем не представлял, особо не умея ничего. Как говорится, обе руки левые, растущие из задницы. Это все точно про меня, хотя, я был, скорее, рукожопый, слегка амбициозный амбидекстр, что, впрочем, сути дела не меняло.

Училище № 17, что в Киеве на улице Фурманова находилось, закончил я с отличием, прилежность проявив и рвение, совсем не свойственные мне.

Потом пошел работать на Вагонный участок станции Киев-Пассажирский.

Тогда я был юнцом смешным, наивным, романтичным, не потерявшим еще веру в человечество и человечность.

В те времена работа эта была довольно интересной и престижной, а также прибыльной. Но говорили нам тогда седые волки поездные, что лучшее уже осталось позади и делать молодым здесь по большому счёту нечего. Нам это было невдомек, ведь жизнь вокруг кипела и бурлила, как волны в океане: шальные денежки, шальные девочки и постоянное веселье, какой закат эпохи?!!

Но старики в своих суждениях не ошибались, ведь через пару лет все в самом деле стало постепенно угасать и приходить в упадок. Причём, стремительнее с каждым годом!

На смену старым, знающим руководителям, являлась молодая поросль, далекая от нужной проблематики и знаний, необходимых для того, чтоб эту отрасль на плаву держать хотя бы, не говоря уж о развитии. Настольной книгою у каждого начальника и в каждом кабинете стала проиллюстрированная «Камасутра», ведь по таким картинкам превосходным иметь проводника – сплошное удовольствие!

Но это все пришло немного позже. Сейчас же жизнь была веселой и прекрасной, манила и мерцала яркими огнями далеких городов, оттенками свободы и романтики. А проводницкий юмор, это же вообще за гранью, особый вид искусства – огненное сочетание армейских шуточек и чеховской звенящей пошлости!

Вот, например, я ездить начинал на поезде № 616 Киев – Кировоград. Его у нас в депо все называли «рейсом для пенсионеров», хотя начальник молодой был, да и в самой бригаде оказалось много молодых ребят из нашего училища, да и не только. А патриархом и негласным предводителем всего был дядя Коля. Он хоть и был уже на льготной пенсии, но в превосходной форме пребывал и сочетал в себе стрессоустойчивость невероятную, глубокий нигилизм и редкостное чувство юмора.

Однажды, когда стоял наш поезд на Гребенке (большая узловая станция), подходит к дяде Коле один из пассажиров и, пританцовывая, говорит:

– Начальник, мы выпили с парнями по пивку, открой, пожалуйста, толчок, а то на «клапан» пиво давит так, что очень нужно мне сейчас, в натуре!

На что ему ответил дядя Коля спокойным голосом своим:

– Здесь туалеты открывать запрещено, поскольку это зона санитарная! Осмотрщики, вон видишь, ходят вокруг поезда; он наклонится, чтоб пощупать буксу, а ты ему на голову насрешь, куда это годиться?!

– Не, ну внатуре, командир, мы с пацанами пива выпили немного, – заладил этот мужичок свою пластинку снова про их пивные посиделки и «клапан», что рискует сорван быть и что он будет очень благодарен, если ему откроют туалет ну и тд.

Но дядя Коля был суров и непреклонен – здесь не положено и все!

Товарищ этот, скрещивая ноги и так и этак, плясал на месте, будто бы танцор заправский диско или варьете, буквально взвыл, взмолился, возопил: