Жерар Жепуазье – Маленький ПРИНЦип или Пошлые игрища богов (страница 25)

Нам надо было без малейших промедлений ковать железо прямо возле кассы и подготавливать материал, а остальное все пока не важно.

Необходимо было срочно написать еще несколько песен. У Ани были замечательные тексты, и оставалось их оформить музыкой. С такой задачей в нашей группе мог справиться один только Андрей, поскольку он с отличием закончил школу музыкальную, имел тончайший слух и написал внушительное число песен собственных. Но затруднение большое состояло в том, что он почти все время был на службе, в танковом полку в Понаприсниловске и приезжал к родителям лишь раз в неделю по субботам. Необходимость возникала как-то устроить встречу им, чтоб этот мощный творческий тандем усердно поработал над песнями для фестиваля. Никто не проявлял на этот счет инициативу, поэтому пришлось мне взять бразды контроля над процессом на себя.

Мне это удалось!

Была суббота, 21 апреля. Я на работе был. Как раз наш поезд прибыл из Херсона и находился с самого утра до вечера в вагонном парке. Андрей по моей просьбе поехал на Бараньеовецк с заездом в Киев. А я меж тем помчался на Троещину, чтоб привезти Анюту к нам. При ней была гитара. Мы на вокзале встретились втроем и двинулись в вагонное депо.

Пришли на наш вагон плацкартный, в котором находиться мы могли почти до отправления. Вот здесь Андрей и Аня начали творить. Аринина с собою привезла блокнот, с записанными в нем ее стихами. Своим столь милым, еще детским голоском она Андрею напевала их, а тот, как подобает настоящему маэстро, все это облекал в упорядоченные музыкальные формы. Мы же старались с Бурей их никак не отвлекать, ходили чуть ли не на цыпочках и предлагали чай. При нас рождались замечательные песни, и это таинство недопустимо было нарушать. И со всего того, что доносилось до моих ушей, делался вывод, что все они обречены стать непременно вселенского масштаба хитами! Бесспорно, это был очередной прорыв – имея партитуры на руках, могли мы репетировать прекрасно даже в отсутствие Андрея. Я был спокоен абсолютно за него – для музыканта его уровня все это было дважды два.

Таким вот образом нам удалось создать еще три превосходных песни, которые принадлежат перу Анюты. Хорошие, просто до слез, лирические рок-романсы о любви. Мне было очень интересно, о ком повествовала героиня этих песен, и почему-то иногда казалось, что, может быть, она меня в виду имела. Наверное, я просто льстил себе. Скорей всего, что так оно и было – достаточно было взглянуть даже невооруженным глазом на то, как нежно Анечка смотрела на Андрея, как говорила с ним и как словам его внимала, чтобы понять, что здесь у них серьезная любовь, тут третий будет лишним. К тому же я немного успокоился, всецело всем переключившись на продвижение рок-группы. Занятие довольно интересное, которое не даст затосковать никак.

Гитару ту, что привезла нам Аня, мы взяли на Херсон с собой и пели под нее с Максимом Викторовичем на следующий день песню «И вновь продолжается бой», ведь это были именины Ильича.

Я очень был доволен тем, как мы отлично начали и продолжаем двигаться к успеху. Мне раньше никогда не доводилось что-либо организовывать, но так как с Бурей нам мечталось стать начальниками поездов в дальнейшем, то эдакая практика по руководству коллективом, пусть даже маленьким, была весьма уместной. Руководить этим процессом творческим было довольно занимательно, тем более, что все участники, за исключением Анюты, меня беспрекословно слушались. Лишь Анечка могла себе позволить подискутировать со мною относительно того, что непосредственно касалось вопросов по организации. Андрей во всей этой структуре был как бы вне. Он, будто воспарял над нами на крыльях своего неоспоримого таланта, и с некоторым снисхождением нам помогал.

Так вышло, что с конца апреля у него начался отпуск, и он на это время к родителям приехал в наш славный Бараньеовецк. Это дало возможность всем нам без спешки и без лишней суеты материал готовить к фестивалю. Рудня помог нам разобрать по ноткам, по полочкам буквально разложить новые песни, которые они с Анютой совместно написали тогда в вагоне, а также шлифовать и доводить до совершенства более «старые» хиты!

Мой график весь конец апреля и начало мая был занят полностью работой поездной, из-за чего на эти репетиции попасть мне удавалось не всегда. Зато я был хорош в организации – неутомимо всем звонил по телефону, напоминал, что времени в обрез и рухнуть в грязь лицом на этом фестивале будет не очень правильно, поэтому давайте собирайтесь вместе и что-то делайте!

Андрей руководил процессом этих репетиций непосредственно, его талант и опыт выступлений с группою «Паноптикум» ему такую преференцию давали. Он был наставником и композитором, его слова мы слушали почтительно и широко разинув свои рты. А что касается нашей блистательной и столь прекрасной вокалистки Ани, то эта девочка старалась репетиции не пропускать и приезжала к нам на выходных или после занятий в школе.

Я абсолютно абстрагировался ото всех своих амурных треволнений, ведь если у Андрея с Аней вспыхнула любовь, то пусть у них все будет хорошо.

Мне в тот период очень нравилась есенинская лирика, она была созвучна с моим душевным состоянием. "Ты меня не любишь, не жалеешь…" я в полной мере начал понимать смысл этих строк.

Пусть все идёт, как есть, а там посмотрим.

Очередная репетиция, организованная мной в режиме телефонном, прошла успешно. Об этом мне Андрей как композитор, руководивший творческим процессом, по телефону лично отчитался, когда я был в Херсоне:

– Прошло все замечательно, отлично поработали командой. Написанные песни четко уже разложены по партиям

– Анюта приезжала?

– Да, вот уехала недавно!

– Ну, вы её хоть проводили на вокзал?

– Ещё чего, – ответил мне мой друг, пренебрежение к ней даже не пытаясь скрыть, – других-то дел у меня нет, чтоб провожать её аж до вокзала! В автобус посадил и все! Не потеряется, доедет!

Этот его ответ меня невероятно неприятно удивил, мне показалось крайне некрасивым такое отношение к Анюте. Видать, Андрей к ней не питает даже малой толики тех чувств, возвышенных и самых искренних, которые тогда переполняли моё сердце. Да уж, что тут сказать.

Я сделал вид, что не придал его словам значения, но бдительность свою решил усилить!

IХ

В конце апреля вся наша бригада поехала на дополнительном составе в Ужгород. Мы проезжали живописные места в Карпатских горах, кругом все зеленело, и глаз от всех этих пейзажей довольно трудно было оторвать.

Напарник мой, Максим, уже тогда, когда мы ехали обратно, смотрел на эту красоту в окно служебного купе. И стоило ему лишь только перед Львовом с места встать, чтобы закрыть санузел, как вдруг, то самое окно, в которое пейзажами он любовался, со звоном было выбито обычным кирпичом, который прилетел снаружи и аккуратно лёг на столик.

– Твою же мать! – воскликнул Буря темпераментно. – Какого хрена?!

– Яркий пример гостеприимства галичанского, ну и культуры тамошнего люда, – добавил я.

А больше ничего не скажешь.

Мы в Киев прибыли 30 апреля и до 2 мая наш состав на перестое находился. Я этой ситуацией воспользоваться смог умело, а именно купил в «Музторге» новую гитару (у нас на тот момент была только одна, ее делили Славик и Андрей) и вместе с ней помчал на репетицию очередную, которая прошла без Ани. Какое это все же удовольствие, когда идёт командная работа! Ребята мне явили результаты своих трудов. Я был настолько восхищен и очарован теми песнями, которые Аринина писала. Тогда услышать мне их довелось впервые, и это было нечто. Что-то такое, от чего душе хотелось петь безудержно, а по спине бежали с топотом мурашки. Такой тандем, как Аня и Андрей, это козырный туз в широком рукаве!

С такими песнями мы покорим планету!

Да что планету, вся Галактика падет к нашим ногам!!!

Я ликовал, меня переполняли сильнейшие эмоции!

Мы стали на порог прорыва!

Первого мая погода изменилась кардинально, а именно похолодало очень. Мы с Аней ехали в Бараньеовецк на электричке, ведь я воспользовался перестоем поезда – мне нравилось проделывать такие комбинации, в которых можно свою задницу одновременно на два стула усадить. И тут и там, как говориться, наш пострел везде поспел. В вагоне электрического поезда мы путешествовали сидя спинами вперед. Анюта в уголочке под окошком, а я возле нее посередине. Я был порядочно проголодавшийся, поскольку с самого утра покушать не успел в круговороте суеты. Аринина упомянула невзначай, что у нее есть бутерброды в рюкзачке.

– Какая ты запасливая девушка, Анюта, поделишься со мной? – сказал я ей. – Пожалуйста!

На что мне эта чернобровая кокетка с Троещины ответила:

– Ну что ты, Леша, это же будет неудобно остальным почтенным пассажирам электрички, глядеть на твою трапезу.

– С чего бы это? – удивился я.

– Они ведь тоже, может быть, голодные, а ты вот так, бессовестно, при всех…

– Да ладно, Анечка, давай сюда свои припасы, мне срочно надо подкрепиться!

В итоге долгой утомительной дискуссии она достала все же бутерброды, и я полакомился ими от души. Потом мы проезжали очень живописные места – по леву сторону от поезда (от нас по праву руку) белели радующие взор усталых пилигримов стволы берез.

– Смотри-ка, Анечка, березовая роща! – Я произнес эти слова, вполоборота отвернувшись от нее, показывая на березы за окном.