Жерар Жепуазье – Маленький ПРИНЦип или Пошлые игрища богов (страница 27)

Особенно Анютой!

Успехом этим окрыленный я был готов простить ей и отсутствие на генеральной репетиции, и то, что вместе с Рудней она опять с пивком и сигаретой гуляла здесь же возле дискотеки «Тутси» у всех добропорядочных прохожих на виду. Сегодня можно было это все позволить. Мы были звездами, пусть и локального масштаба, но все равно это приятно!

А с Аней относительно вопроса дисциплины решил поговорить чуть позже, так как её такой уход вразнос мне был не по душе!

Но разрешилось все гораздо раньше, чем я предполагал.

За нашей молодой и дерзкой группой «ХНГ» на сцене появились гораздо более тяжеловесные ансамбли: «Бронзовый Берег», «Число Пи» (там девушка была ударницей – лупила в эти барабаны так страстно и умело, что я невольно ею залюбовался), «ALIVE», в которой пел Матвей Егоров, тот самый «бард Миня» из «РыбоЕдова». Мы с ним успели, наконец-то познакомится и засвидетельствовать друг другу свой восторг, приятный такой парень. Так вот, пока я был немного отвлечен тем, что смотрел с восторгом нескрываемым на темпераментную барабанщицу из группы «Число Пи», то с поля зрения пропала Анечка.

Зайдя случайно в наш "репетиционный офис" в разгар концерта, я там, в малюсенькой каморочке, скрытой от посторонних глаз за складскими стеллажами, застал две парочки: Андрея с Аней и одноклассника его Варфоломеева с Алиной (брюнетистая мадемуазель семнадцати лет от роду). Они все, будучи навеселе, уютно и приятно возлежали вчетвером на матах старых и потрепанных со школьного спортзала. Рядом стояли на полу бутылки с пивом. Никто не может знать, как дальше стали развиваться бы события. Возможно, на хмельных невинных поцелуях все и закончилось бы, а может быть, зашло бы все гораздо дальше, учитывая опьянение сторон. Такого допускать было нельзя!

– Иди сюда, – сказал я Ане.

Она послушала меня беспрекословно.

– Ты можешь собираться, я везу тебя домой, – такая напускная строгость и нотки стали в голосе мне свойственными не были.

Анюта виновато посмотрела на Андрея, тот на неё, и мы втроём покинули каморку эту молча.

Молчание прервал Андрей, когда стояли мы уже на остановке, он робко взял Аринину за локоток и предложил остаться.

Она взглянула на меня и поняла, что я не разрешу, ответила, что не получится.

Подъехал полосатый красно-белый «ЛАЗ». Рудня был Аней поцелован на прощанье и мы через распахнутую дверь полезли в чрево этого автобуса.

Когда мы ехали с ней в электричке, я попытался донести Анюте простую вещь, что поведение такое чревато далеко идущими и неприятными последствиями. Но мы с ней будто говорили в тот момент на абсолютно разных языках, грамматикой элементарною пренебрегая, дополнив это все плохим произношением и скверной дикцией. В общем, не поняла она меня. Аринина пыталась все свалить на алкоголь, наивно утверждала, что у них любовь с Андреем и у нее всегда все под контролем.

– Это все, милая Анюта, тебе так только кажется. Контроль этот рискует молниеносно выскользнуть из рук, как пойманная рыба, – я ей пытался объяснить метафорически. – Пойми, что твоя мама отпустила тебя сюда на фестиваль под моё слово, а не под Андрея, и я её высокое доверие обязан оправдать.

Мои слова Анюта не восприняла всерьёз, она ведь "уже взрослая" и знает все сама. Ну, так тому и быть.

Приехав на Троещину, я проводил её домой, а сам поехал ночевать к Максиму Викторовичу, так как уже в Бараньеовецк добраться было нечем. Набрал ещё Сергея Колышева, которому все объяснил и строго приказал ему идти к моим родителям домой и там заночевать, а завтра уж поедем на занятия в наш «техникум глухонемых», ведь сессия весенняя у нас должна начаться. Но тот ответил мне, что он тут с барышней одной приятной замутил и заночует у нее. Прекрасно!

А у Максима Викторовича я получил еще медаль и грамоту за место призовое в турнире по мини-футболу среди команд железнодорожных коллективов. Он проходил сегодня на спорткомплексе «Локомотив», а так как я в заявке был записан, то хоть и не участвовал, но все же стал призёром. Там было первое или второе место.

Вроде бы, первое!

Короче, весело!

ХI

Отличный вышел фестиваль, который дал хороший повод серьёзно все обдумать о том, как дальше быть с Анютой, да и с группой тоже. Команда подобралась неплохая и стала обороты набирать стремительно, в чем есть огромная заслуга Ани. Но на обратной стороне медали, я понимал, что не был для нее авторитетом и исчерпал все методы влиять на поведение этой девчонки, которое, то ли из-за присущего ее возрасту максимализма, то ли из-за желания любой ценой и способом любым идти всегда наперекор, становилось все менее контролируемым. Если сначала ее связь с Андреем мне показалась чем-то правильным, – а что, две творческие личности, талантливые молодые люди, романтика, любовь, амур-лямур и прочее, такой союз имел бы право быть, то после всех этих пивных гулянок с сигареткой, на горизонте появилась перспектива какого-нибудь свального греха. Мой школьный друг Андрей, будучи сверстником моим и тоже много старше Ани, себя вел отвратительно и безответственно по отношению к этой талантливой, но еще глупой девочке. А эта маленькая дурочка, как мотылек, летящий на костер, велась на это безобразие. Я допустить такого не желал, даже ценой успеха нашей группы, поэтому по истечении двух дней ей позвонил и попросил о встрече. Анюта согласилась.

Мы встретились и стали говорить. Я ей сказал, что поведение такого толка является недопустимым, так как она идет по лезвию ножа в обнимку с маленьким бочонком пороха и это все чревато неприятными последствиями. Мне нянькой надоело быть, я чувствую, что не справляюсь, случись чего и как потом в глаза твоих родителей смотреть? Поэтому, единолично принял единственно правильное решение, которое далось мне нелегко и стоило бессонных двух ночей, что в нашей группе, милая Анюта, тебе нет места!

– Я поняла тебя, Щибун, и вот что я скажу тебе, ты просто напросто ревнивый эгоист, который не сумел смириться с тем, что я Андрея предпочла! – сказала она мне. – Это так низко, мерзко и противно, я-то ведь думала, что ты действительно о группе беспокоишься, а ты свою какую-то игру играешь! Ну, ладно, поступай, как знаешь.

– Ты можешь думать, что угодно, Аня, – ответил я. – Да, я к тебе неравнодушен, это правда, но искренне тебе добра желаю и не хочу, чтоб ты наделала ошибок. Поэтому не обижайся – мы дальше без тебя!

Такой вот вышел разговор у нас Арининой. Я ехал электричкой в Бараньеовецк, смотрел в окно, терзаемый сомнениями, а все ли сделал правильно, не поспешил ли? А как теперь мы будем дальше без нее, она ведь стала частью неотъемлемой рок-группы нашей «Хемингуэй Навевает Грусть». Придется, видимо, свернуть все это дело, которое так лихо закрутилось.

Так вот, в разгар всех этих моих мыслей в вагон заходит женщина и начинает голосом дрожащим и слезливым просить у пассажиров, скучающих и скучных милостыню.

– Подайте, люди добрые, пару копеек христагоспадабога ради!..

И далее по тексту.

Довольно эмоционально выходило и даже убедительно порой настолько, что сердобольные сограждане стали из внутренних карманом пиджаков двубортных и сумочек из кожи крокодила мелкие деньги доставать, чтобы её облагодетельствовать от своих щедрот.

Но тётя эта набожную речь свою, с прочтением псалмов и «отченаша», внезапно повернула не туда, сказав во всеуслышание опрометчивую фразу, повергшую в неслабый шок и замешательство внимательного слушателя:

– Желаю вам здоровья, вифлиемской благодати и… царствия небесного всем вам и вашим детям!!!

После такого «пожелания» мало уже кто захотел давать ей деньги. Все сразу же обратно уложили кошельки, уставившись в окно на майские пейзажи, что радовали глаз.

Это было потешно. Я воспрянул духом!

В Бараньеовецке повстречал Андрея, и мы с ним по вечерним улицам пошли немного прогуляться. Я сообщил ему о том, что самолично несколько часов назад Анюту исключил из нашей группы и, внутренне напрягшись, стал ожидать его реакцию на это.

– Так надо было это сделать еще раньше, – затягиваясь сигаретой, молвил он.

Я даже не предполагал такого вот ответа от него, поскольку был уже настроен внутренне на разговор серьезный и малоприятный. Ну что ж, тогда все сделал правильно и мне спокойней будет.

– А как быть с группой, кто будет петь у нас теперь? – не унимался я.

Мне это было невдомек.

– Это не повод беспокоиться, таких певиц, как Аня, пруд пруди, найдем кого-то. Попросим Славика и Пашу, пусть приведут нам с техникума желающих девчонок на прослушивание, устроим кастинг.

Меня это и успокоило и позабавило одновременно. На том мы с ним и порешили.

Два дня спустя мне Аня написала СМС в виде четверостишья, в котором упрекала тем, что нашей группе я на взлете безжалостно сломал оба крыла! Я этим был обескуражен, опять задумался и предложил ей снова встретиться, чтоб обсудить произошедший инцидент. Анюта согласилась. Я ей озвучил несколько несложных правил, которые необходимо соблюдать и мы вернем тогда все на круги своя. Она ответила, что творческую личность, в узкие рамки загоняя, я совершаю преступление и нечего ей диктовать условия. Что-то еще красиво так сказала про стакан, который вижу я пустым наполовину, а он на самом деле полный. Только до половины. Анюта очень хорошо умела говорить, риторика – это ее конек.