Жерар Жепуазье – Маленький ПРИНЦип или Пошлые игрища богов (страница 29)

На самом деле в зале находилось человека три, и до меня им дела ровным счетом никакого не было. Приятная такая девушка в окошечке без тени удивления мне отсчитала крупными купюрами всю эту сумму, забрав себе талон. Пока она считала деньги, казалось, будто время замерло, мгновения тянулись бесконечно долго, а я глядел по сторонам с опаской. Полученные деньги, не пересчитывая, я запихнул в карман поглубже, и тотчас же покинул заведение сие. Немного походил по улицам кругами, чтоб замести следы и скинуть вероятный «хвост», ведь мне казалось, что за мной устроили охоту невидимые глазу аферисты. Попутно же, я думать стал о том, что надо на достигнутом не останавливаться, мне следует развить финансовый успех, чтоб увеличить эту сумму многократно. Я возомнил себя любимчиком Фортуны, которая мне улыбалась на все свои 32 зуба. Иллюзия такая глупая развеялась довольно быстро, а именно тогда, когда я в этот самый день, но уже в другом филиале букмекерской конторы спустил 3 тысячи.

Осталось семь!

Отыгрывать свой проигрыш я не решился, решив покрепче зафиксировать в руках синичку и не гоняться в небесах за журавлями.

Умение остановиться вовремя – большое дело!

На все оставшиеся деньги я пару дней спустя в «Музторге» славную закупку произвел. Купил себе новую бас гитару «Ibanes». Ведь та, которую мне Саша подарил, хоть и была крутая и увесистая, поскольку даже, падая на пол бетонный, не получала повреждений никаких (такое пару раз у нас на репетициях случалось, когда она с ремня слетала и, подвергаясь силе гравитации, в полу проделывала вмятины), но тем не менее звучала глухо. А новая была гораздо легче, на струны требовался легенький нажим, послушная красотка антрацитового цвета, которой было можно силой мысли управлять. Ведь, если я попал к Андрею в его группу, то надо было соответствовать высокому стандарту и оправдать доверие, возложенное на меня.

Еще купил я клавиши «YAMAHA», ведь в группе должен был быть клавишник. На это место мы решили пригласить Виталика, который, кстати, надобно отметить, был звукорежиссером на пресловутом фестивале, где состоялось последнее выступление группы «Хемингуэй Навевает Грусть». Его нам рекомендовал Мичурин Саня, тот самый, что был нашим техником и разбирался превосходно во всей этой аппаратуре. Они к тому же с ним были соседями. Толковый парень, умеющий играть на пианино и, будучи студентом университета, пел шлягеры минувших лет про белые букеты роз и Светку Соколову на свадьбах, днях рождениях и прочих разных торжествах. Мы как-то незаметно подружились с ним и приняли в свою веселую команду.

Незамедлительно начали репетировать материал, который был хорош во всем. Андрей был полноценным автором, умел он написать отличный текст, имеющий нагрузку смысловую, и все это красивой музыкой оформить. И надобно отметить, что уровень там многократно выше был, нежели в группе «ХНГ». Но я нацелен на работу был, поэтому старательно заучивал прописанные партии для баса. Андрей мне в этом очень помогал, поскольку, музыкант я был посредственный, ну или очень-очень слабый. Зато усердный и прилежный.

Ведь даже иногда к нему в Понаприсниловск приезжал и мы с ним в клубе вместе разбирали басовые партии. Это было и познавательно и весело, поскольку вечером мы шли в манящий дивными огнями «бермудский треугольник». Андрей пил пиво, я какой-то чай и наши взоры часто были прикованы к двум завсегдатайкам этих питейных заведений. Довольно привлекательные девушки, которыми мы просто не могли налюбоваться. Точнее, довольно привлекательными они были, если взять среднее арифметическое от коэффициента привлекательности. Одна была высокая, с круглыми бедрами, великолепной грудью в диапазоне пятого размера, ее осанка придавала ей флер аристократизма, приятное лицо этой красавицы мы слабо помнили, поскольку ее глубокое декольте лишало нас возможности на нем сосредоточиться. Что же касается ее подруги, то та была, как мышка. Всего лишь серенькая мышка, небольшого роста, без выпуклостей и округлых пышных форм и личиком самым обыкновенным. Но все же их тандем неподражаем был – две львицы светские из маленького городка военного, каждая из этих девушек своим высокомерным взглядом легко могла заставить дрогнуть и бывалых офицеров, не говоря уже о нас. Они вели пространные беседы, куря с изяществом невероятным длинные сигареты дамского размера, сбивая пепел в пепельницу пальчиками красивых рук. Девушки эти милые были настолько хороши, что мы с Андреем так и не смогли в себе найти решимости ни разу, чтобы им засвидетельствовать свой восторг, хотя и валенками никогда мы не были. С подачи Рудни мы их называли куртуазными маньеристками (а лучше и не скажешь!). Они были богинями и фаворитками наших богатых эротических фантазий, нашими музами.

Один раз, так любуясь ими, мы засиделись допоздна, придя к Андрею в общежитие в три часа ночи. Наутро у него намечено было какое-то мероприятие культурное на уровне то ли полка, то ли дивизии. Я же был на недельном выходном и сам себе был предоставлен полностью. Не знаю, ставил ли Андрей будильник, но только вместе с яркими лучами солнца нас разбудил звонок на его телефон. Лейтенант Рудня то ли его сбросил, то ли поставил на беззвучный, но абонент не унимался и продолжал звонки, тем самым отогнав остатки сна.

– Да, мать твою же, доктор Ливси, что тебе надо в рань такую?!! – сонным и недовольным голосом сказал Андрей, снимая трубку.

Доктором Ливси называл он своего начальника, замполита дивизии за его сходство внешнее с одноименным персонажем из мультфильма Давида Черкасского «Остров сокровищ».

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – пытаясь звучать максимально жизнерадостно и бодро, ответил Рудня.

Из трубки доносились в комнату сердитые вопросы строгого подполковника, что заставляло обоснованно предположить, что на этом его сходство с веселым, никогда не унывающим доктором Ливси из мультфильма заканчивалось.

– Да-да, я помню о мероприятии, – пел соловьем ему Андрей, – уже вот к клубу подхожу, и скоро буду там.

Быть может, столь беззастенчивая ложь и удалась, если бы на последней фразе Андрей не стал переворачиваться на своей старенькой кровати, которая предательски истошно заскрипела под ним пружинами.

– Ах, ты, твою же христабогамать дивизию!.. – из телефона понеслась такая громогласная тирада, что Рудня, дабы не оглохнуть, его держал на вытянутую руку.

В работу он включился моментально, представ, примерно через пять минут уже в парадной форме и небрежно выбритым.

Вот это сразу видно – настоящий офицер!

– Порой мне хочется придти к нему, к этому доктору Ливси, – молвил Андрей, – и так сказать ему: товарищ полковник, а почему бы вам не взять барабан и не возглавить колонну идущих нахуй?!!

Лейтенант Рудня редкостным был раздолбаем. Военное начальство от выходок его претерпевало постоянно, причем настолько, что в один прекрасный день он вызван «на ковер» был для обстоятельного разговора воспитательного толка. Беседовал с ним лично замполит дивизии, а это как раз праздник православный был «усекновение нимбоносной главы святаго Иоанна Крестителя», когда, если преданию библейскому поверить, царь Ирод злой и кровожадный велел на блюде принести ему голову этого пророка-проходимца, дабы немного поразвлечь своих гостей во время пиршества. Что, собственно, и было сделано без промедления (надо же додуматься такое праздновать – вопрос к вменяемости всех адептов православия).

– Ты понимаешь, ясный сокол, – сказал ему тот самый «доктор Ливси», – что я как твой руководитель, согласно трудового кодекса, имею много способов воздействия, чтобы улучшить твое отношение к своим обязанностям и дисциплину?

– Так точно, – произнес Андрей, вытянувшись в струнку, старательно пытаясь скрыть ухмылку издевательскую.

– Диапазон взысканий и мероприятий, которые я применить к тебе могу, очень разнообразен и широк, начиная от устного предупреждения и заканчивая «усекновением главы», тебе это понятно?

– Так точно, товарищ полковник, обещаю исправиться!

– Ну, так-то лучше, старший лейтенант. Имей в виду, что лучше доводить меня не надо, чтоб я тебя наказывал!

На том они и разошлись. Андрея Рудни дня на три хватило, потом опять продолжил он жадно пить жизненный нектар в ущерб своей карьере офицерской, которая его, поэта, нисколечки не интересовала. Ведь в армии он был случайным пассажиром и очень своей службой тяготился.

ХIII

Мне позвонила в конце августа Анюта и спросила, не буду ль я случайно ехать первого числа через Херсон на Евпаторию, так как билетов в кассах нет совсем, а им необходимо с папой прибыть в санаторий. Я ей пообещал, что все устрою. Поговорил с нарядчиком, чтоб записала та меня на нужный поезд тридцать первого числа, ну и поехал.

Скрывать не стану, что с волнением огромным я эту встречу ожидал, ведь мы в последний раз с ней виделись мельком ещё в июле на киевском перроне, когда я привозил Анюте фотоаппарат. И вот мы снова повстречались с ней. Она подсела с папой по Херсону без билета в моё купе, и мы до самой Евпатории общались с ней, практически не умолкая. Я Ане рассказал в деталях красочных о посвящённой только ей одной прекрасной песне "Три туза", из-за которой мне пришлось пойти на радикальный шаг, а именно на роспуск нашей группы!