Жерар Жепуазье – Маленький ПРИНЦип или Пошлые игрища богов (страница 12)
Наш поезд, как и остальные поезда, впрочем тихонько плелся по раскалившейся от августовского солнышка степи, подолгу останавливаясь на пыльных, безымянных полустанках, которые такого количества поездов не видели с момента своего возникновения. Когда их не было уже куда принимать, диспетчер выпускал один состав на перегон, за ним другой и так до следующей станции или разъезда. Порою машинисты оставляли кабины раскалённых от жары локомотивов, чтобы в тени немного в карты поиграть, и не беда, если кого-то отправлять начнут – на следующей остановке можно было игру продолжить.
Так волоклись с Херсона до Джанкоя, после которого поехали быстрее. Понятно было то, что в Евпаторию приедем мы, в лучшем случае, за час до отправления и наш Андрей за это время вряд ли успеет искупаться в море. Поехал раз в году на краткосрочный отдых и так не повезло. Так думал я и Максим Викторович тоже. Но на соседнем 19 вагоне Сергей и Люда Тихенькие (проводники, муж и жена, фамилия которых была диаметрально противоположна действительности) сказали, что Андрею целесообразно будет сойти по Саках, пойти на пляж, там искупаться, а мы его, когда обратно будем ехать, подберем.
На том и порешили!
Андрей остался в Саках, а мы помчались дальше…
Вокзал евпаторийский напоминал собою муравейник, в который влез своей огромной лапой неуклюжий медвежонок. Масса людей, все суетливо бегают туда-сюда, пытаются понять, что происходит, когда отправиться их поезд, который-то ещё и прибыть не успел.
Короче, шум да гам и тут и там!
Как только высадку произвели, Максим, как лёгкий ветерок весенний, помчался в магазин, припасы чтоб пополнить наши, а я с ведром и веником, не мешкая ничуть, к уборке приступил, поскольку на перроне уже столпились пассажиры на обратный путь.
И тут не лишним будет мне отметить, что наш вагон после Днепропетровского КВРа (капитально-восстановительный ремонт) был оборудован стеклопакетами с массивными такими форточками в верхней части. Эти форточки имели свободный ход 180° и запросто могли открыться нараспашку, чтоб доступ воздуха приличный обеспечить. Но был один нюанс – в такое положение их можно было аккуратно привести только тогда, когда вторые полки не установлены в рабочем положении, а в транспортном, то есть приподняты и зафиксированы под углом 45° относительно стены при помощи фиксаторов. Одним натренированным движением обеих рук я все вторые полки так устанавливал в процессе скоростной уборки, ведь время поджимало, и надо было делать все оперативно. Я был хорош собой и близок к завершению, но вот в купе девятом, то есть последнем, какой-то гражданин оставил вышеупомянутую форточку лежать спокойно на обеих верхних полках. Я это обстоятельство заметил лишь тогда, когда привычно их подбил руками снизу, чтоб зафиксировать. Форточка эта под моим напором богатырским взмыла вверх, достигла верхней точки апогея, приобрела солидную потенциальную энергию и полетела вниз, молниеносно миновав свою исходную позицию, чтобы в итоге всей массою своею разбить окно к чертям собачьим! Картина вышла фееричной, удар подобно выстрелу и на перрон, а также и вовнутрь вагона, посыпались с шуршанием кусочки мелкие каленого стекла, подобно маленьким алмазам.
Едреные батоны!
Вот те раз!
Я был обескуражен столь неуместным инцидентом, но в то же время он меня и позабавил, смешно ведь, что окно разбито, а форточка на месте – её можно закрыть, чтобы не дуло.
Это произошло так неожиданно и быстро, что толком не успел я огорчиться, а начал лихорадочно сметать стеклянные алмазинки в совок, чтобы успеть убрать их россыпи к посадке пассажиров. В окно снаружи постучала приятной внешности такая барышня и говорит таинственным и милым голосом:
– А можно вас кое о чем спросить?
Я разрешил, но только чтобы быстро, ведь у меня аврал, вся жопа в мыле, а тут ещё окно разбилось.
Она спросила, не сможем ли мы взять их с мужем и двоих детей на Киев без билета, причём такую сумму сразу предложила, что я на эту сделку моментально согласился!
– Поедете в нашем купе, – сказал я ей. Она обрадовалась.
Отправился из Евпатории наш скорый поезд чётко по расписанию. Причём, отметить надо, что загрузка далека была от стопроцентной. А это в конце лета просто дикость. Но позже оказалось, что многие свои билеты сдали, поскольку было неизвестно в часу котором и в какой из дней недели прибудет в Киев поезд сей. Воспользовались граждане услугами гражданской авиации; они, быть может, даже видели с небес, какое зарево поднялось после взрывов в той самой Новобогдановке.
Последнее купе с окном разбитым никто не занимал, поэтому туда я поместил все безбилетное семейство, и им понравилось, что нет стекла, в такую дикую жару они в буквальном смысле путешествовали с ветерком, как подобает августейшим лицам в августе!
По Сакам подобрали и довольного Андрея.
Чего-то там стоянка вместо положенных 7 минут стала тянуться дольше. Неужто началось?
Начальник поезда, наш Анатолий Павлович, стал машиниста вызывать по рации: чего стоим, пора бы уже ехать, нас ждут в столице!
На что ему ответил тот, что поезд не приводит он в движение по той простой причине, что подают ему с хвоста состава сигнал красным флажком, наверное, там производится посадка пассажиров.
– Какая, бл@дь, посадка?!! – гневно уже мимо эфира молвил Анатолий Павлович и стал с радиорубки в тамбур выходить, чтобы увидеть, кто там держит поезд.
Как выяснилось, что «флажком сигнальным», сбившим машиниста с толку, причёска проводницы Инны оказалась, которая была покрашена в близкий по цветовому спектру к красному оттенок. Она, эта очаровательная девушка, всего лишь с тамбура вагона своего, что находился в хвосте поезда, выглядывала с любопытством, понять пытаясь, почему стоим и почему не отправляемся?
Все стало ясно.
– Дура, спрячься! – заорал ей Анатолий Палыч. – А то из-за тебя мы тут до ночи будем куковать!!!
Имел наш доблестный начальник поезда способность убеждать, что и сейчас продемонстрировал великолепно – Инна мгновенно с поля зрения пропала, забилась в тамбур, словно мышь под веник. Тотчас же прозвучал гудок с локомотива и мы продолжили дальнейшее турне, надежд особых не питая, что вовремя приедем в Киев.
Это было 20 число, месяца августа.
ХI
В Джанкое, как обычно, электровоз сменился тепловозом и стали в ночь въезжать, теряя стройность графика движения. Все, как и утром, поезда сбивались в стайки на полустанках и разъездах, учтиво пропускали встречные, потом тихонько трогались и двигались неспешно к следующей станции. Поужинав, решили мы втроем откушать дыню крымскую в тамбуре при двери открытой. Мимо нас черепашьим темпом протягивали встречный на Феодосию. Из открытых окон на нас смотрели люди. А мы на них. Что же еще нам остается делать? И вдруг, внезапно проплывает рядом ярко освещенное открытое окно вагонного туалета, а там, на унитазе величаво восседает упитанный такой мужик без майки. И это все на вытянутую руку от нас было. Максим Викторович этим сразу же воспользовался, взял да и положил ему дынную корку прямо на волосатое плечо. Окно уехало во мрак, поэтому реакцию того мужчины мы не смогли увидеть, но полагаем, что он молниеносно испражнился. И так на его месте произошло бы с каждым, только представь, какая-то скользкая, липкая и непонятная фигня свалилась на плечо! Бр-р-р!..
Повеселились от души!
Всю ночь мы преодолевали расстояние лишь в несколько десятков километров и до утра ещё даже пределы полуострова покинуть не смогли.
В обоих туалетах я повесил на зеркалах воззвания к народу, написанные шариковой ручкой на кусках картона, что надо экономить воду, поскольку было неизвестно, когда и где наш поезд ею будут заправлять. Когда же наступило утро, плавно переходившее в невероятно жаркий день, то жители поселков близлежащих активность стали проявлять коммерческую: на «Москвичах», велосипедах и телегах они к подолгу здесь стоявшим поездам везли, кто чем богат был: арбузы, помидоры, дыни, хлеб, закуски, рыбу, пиво, воду… И хоть, все это продавали пассажирам по ценам на порядок выше рыночных, но спрос огромный был!
Один мужик купил воды холодной двухлитровую бутылку и возмущаться начал яростно из-за того, что это же отнюдь не минералка с газами, а из колодца сельского, что между кладбищем и свалкой расположен, да еще за такую цену!
– Пойди, найди получше, здесь в радиусе сорок километров пустыня, степь, ты не отыщешь ничего! – ответил на его тираду гневную дедуля-продавец.
Крыть нечем, надо брать хоть это!
А что касается экономии воды, то Максим Викторович без малейшего стеснения и, невзирая на мою петицию, мылся подле вагона прямо из ведра во время очередной продолжительной стоянки перед глазами удивленных пассажиров, что пристально следили за его грациозной красотой.
Потом купал Варфоломеева, нисколько не заботясь тем вопросом, что может вода в баках закончится в любой момент и все тогда – приплыли!
Надо сказать, что приключение такое каким-то образом даже сплотило всех. Никто, несмотря на безнадёжное опоздание, не выражал абсолютно никаких возмущений, все понимали, что этим делу не поможешь, быстрее поезд не поедет. Как и другие, движущиеся параллельным курсом поезда, которые, то обгоняли нас, то в следующий раз мы их. Только одна какая-то неудовлетворенная гражданка потребовала, чтобы начальник поезда пришёл к ней лично на вагон и извинения принес за опоздание.