Женя Юркина – Последний хартрум (страница 102)
Такое сравнение Дарту пришлось не по душе.
– Ты говоришь о целой семье.
– Все вымирает и перерождается, – без тени сочувствия ответил безлюдь. – Зато сейчас передо мной другой Холфильд. Верный и преданный, сильный духом, способный защитить свой дом и выживать без монеты в дырявом кармане. Я горжусь тобой, как не гордился никем другим, кто жил здесь и носил эту фамилию. И если уж не тебе зваться Холфильдом, то пропади пропадом я, их фамильный, гвоздь мне в стену, дом!
– Значит, ты согласен помочь?
– Обещаю, я повторю это каждому, кто посмеет считать тебя безродным зверьем в клетке. Ты мой законный хозяин. Холфильд. И уж если моим словам они не поверят, так пусть вскроют тебе вены и спросят у твоей крови.
– Старина, с кровью перебор, – остановил его Дарт.
Разговаривать с домом всегда было сложно. Он не знал меры: то отмалчивался и отказывался отвечать на вопросы, то пускался в долгие, утомляющие рассуждения. Безлюдям нравилось подчеркивать, что они разумны, их речь была одним из подтверждений этому. Не всякий человек мог изъясняться так, как безлюди. Иногда стремление показать свой интеллект доходило до абсурда, как сейчас. Доказывать свое родство с Холфильдами вскрытыми венами Дарт не собирался даже в том случае, если власти не станут слушать безлюдя или сочтут его показания пустыми словами.
– Можешь приводить кого угодно. Я скажу все как есть, – прогудел безлюдь. – И вот еще что. Это твое.
Треснула доска, а затем из темноты к Дарту выкатилось что-то мелкое и блестящее. Разглядев поближе, он узнал перстень с печатью Холфильдов, которую не раз встречал на документах с сургучным оттиском.
– Однажды безделушник стащил фамильный перстень у твоего отца да забыл, куда запрятал, – пояснил безлюдь. – Пришлось делать второй. Но этот остался. Будем считать, я хранил его для тебя.
Глава 32
Механический дом
Сознание вернулось к Ризу вместе с ощущением, что кто-то сильно бьет его по щекам. Холодные пальцы, тяжелые перстни и хлесткие удары, от которых горели скулы, – вначале он подумал, что над ним издеваются, приняв за мешок, набитый соломой, а потом услышал сердитый шепот: «Да очнись ты!» Значит, его лупили по лицу с отчаянным желанием привести в чувство. В таком случае можно не притворяться мертвым и открыть глаза.
– Где мой брат? – выпалила Марта, нависнув над ним как лезвие гильотины. Острый взгляд и металлические нотки в голосе требовали немедленного ответа.
– А я где? – растерянно спросил Риз.
Враждебность Марты угасла, когда ей пришлось объяснять, что в Механический дом Риза притащили удильщики и бросили в подвал. Здесь, на промозглом полу, он и лежал, связанный по рукам и ногам. Медленно, как смутное воспоминание о ночном кошмаре, в его голове всплыли обрывки недавних событий: разговор с Лэрдом, внезапное появление Брадена, трое крепких типов с тяжелыми кулаками, удары в живот и по ребрам, а потом темнота. Круг воспоминаний замкнулся и возвратился к поще- чинам.
– Куда ты дел моего брата? – повторила Марта.
– Почему меня пытаешь ты, а не удильщики? – беспечно поинтересовался Риз, пытаясь склеить все происходящее воедино.
– Потому что им плевать на Нильсона, а мне – нет, – прошипела она, готовая вцепиться ему в глотку. – Ты украл его, чтобы шантажировать отца? Это подло.
Риз возразил, сказав, что Нил уж точно не чувствовал себя пленником, в отличие от того времени, когда отец, ничего толком не объяснив, заточил его в Хоттоне.
– Не заточил, а спрятал, – исправила Марта, защищая заботливого родителя.
– А тебя, значит, спрятал
Она отпрянула от него, словно обожглась.
– Я в такой же ловушке, как и ты.
– Что-то не вижу на тебе веревок, – подметил Риз. Если Марта хотела прикинуться безмятежным облаком, случайно попавшим на грозовой фронт, то маскировка не удалась.
– Лишь потому, что я не сопротивляюсь. – Она резко помрачнела, словно вспомнила что-то неприятное. – Пока я здесь, мою семью не тронут.
– Серьезно? Да твой отец –
– Он разорен, – перебила Марта, – и в должниках у самого Брадена. Не представляю, что может быть ужаснее… Отец пытался выбраться из унизительного положения, но его накоплений не хватило. Браден предложил жениться на мне, мол, долг внутри семьи – не строгие обязательства, а добровольная поддержка. На самом же деле его интересовала не я, а власть над городом. Отец не мог ни согласиться с этим, ни отказать. Он честно поговорил со мной, и мы решили, что замужество и впрямь способно спасти нас от разорения, как спасало множество других семей. Только Браден вовсе не подходил на роль благодетеля – ни по меркам отца, ни по моим представлениям.
– А я, значит, подошел?
Марта кивнула.
– Знаю, я поступила глупо и напугала тебя своей прямотой. Но у меня не было времени, чтобы играть вдолгую. Отец посчитал, что ты понимаешь только язык дельцов. Попытался убедить тебя, но ты отверг и его предложение. – Она гневно сверкнула глазами, будто винила Риза во всех бедах, обрушившихся на ее семью. – Отцу начали угрожать, и он отправил нас с братом в школу-пансион, которой владел его давний знакомый. Я не выдержала там и пары недель, а когда вернулась, застала разоренный дом и запуганного отца. Мы оба угодили в ловушку Брадена. На том благотворительном вечере, когда нас представили друг другу, я была в ужасе и отчаянии, вот и обратилась к тебе. Наш разговор слышали и донесли. Браден пришел в ярость, узнав, что я просила помощи у тебя. Ты ему как кость в горле встал.
– Почему вы сразу не рассказали мне правду?
– Кому нужна нищая невеста и семья с долгами?
– Понятно, – оборвал Риз, не желая больше слушать ее трагичную историю о том, как обедневшие богатеи готовы на все, чтобы сохранить свое положение. Она говорила об этом с таким надрывом, словно до них не существовало разорившихся людей.
– Хочешь сказать, твой отец святоша и ни в чем не виноват?
– Я не оправдываю его, но и очернять не позволю, – твердо сказала Марта. – Ты не был в нашем положении и не можешь осуждать. Нам не хватало денег даже на жалованье садовнику.
Риз презрительно фыркнул. Если бедственное положение семьи измерялось невозможностью содержать служащий персонал, то ситуация и впрямь обретала трагический смысл. Он хотел добавить язвительное замечание, однако заметил ее слезы и чуть не поперхнулся словами.
– Мама так любила наш сад, но, боюсь, от него мало что сохранилось, – проронила Марта.
Риз вспомнил заброшенный пирс, участок, выжженный солнцем и заросший травой, увядающие клумбы и гнетущее запустение, окружавшее дом Лэрда. За неделю такому не случиться. Если она не видела, во что превратился их сад, то и вправду не появлялась там долгое время.
– Мы выберемся вместе, если поможешь.
Лицо Марты озарилось надеждой, которая в следующий миг сменилась испугом. Риз услышал тяжелую поступь, а затем увидел Брадена. Он застыл в дверях, деловито спрятав руки в карманы брюк, всем своим видом давая понять, что слышал разговор, включая последние слова о побеге.
– Спасибо, что избавила меня от объяснений. – Он одобряюще улыбнулся Марте и тут же нахмурился, заставив ее вновь встревожиться. – Ты, кажется, утомилась, столько-то болтать без умолку. Иди к себе и сиди в комнате.
– Мне уже и по дому передвигаться нельзя?
– Нет, что ты, – с притворной лаской ответил Браден. – Просто берегу твою хрупкую натуру. Мы здесь будем разговаривать о серьезных вещах. Не думаю, что грубая брань и мучительные крики предназначены для твоих нежных ушей.
Марта побелела, метнула взгляд на Риза, словно прося прощения, и попятилась к выходу. Браден ждал, пока она уберется прочь, придирчиво разглядывая свои ногти, а потом как будто случайно обронил:
– Я двадцать лет произвожу лекарства и привык, что поставщики сырья содействуют мне, а не пытаются отобрать ресурсы у тысяч больных, которые ждут помощи. Но вам хватило наглости. Нехорошо, ой как нехорошо. – Он осуждающе покачал головой.
– О чем вообще речь?
– Не притворяйтесь паинькой, Уолтон. Лучше скажи, почему Эверрайн отказался продать мне Ящерный дом. Ты предложил цену выше? У тебя право первого выкупа? Или вдвоем решили развести меня на деньги?
– Я ничего не знаю, – честно ответил Риз.
– Разве? А вот ценовщик Лоурелл уверяет, что не так давно ездил к Эверрайну по
Риз нервно сглотнул, поняв, что факты играют против него. Он действительно обращался к Лоуреллу, вот только не вникал в дело и не получал отчета о том, как прошел визит в Пьер-э-Металь. Увы, эти оправдания были слишком слабы, чтобы пошатнуть крепкую убежденность Брадена.
– И когда он успел все рассказать? Пока травил мои фермы? – с вызовом спросил Риз, на секунду забыв о своей беспомощности, но ботинок, вдавивший его в пол, послужил красноречивым напоминанием. Браден грозно навис над ним, уперев ладонь в колено.
– Каждый, кто становится на моем пути, потом жалеет об этом. – Он надавил на грудь сильнее, вытесняя остатки воздуха и вынуждая Риза судорожно хлопать ртом, точно рыба на разделочной доске. – Я вас, спекулянтов, насквозь вижу. Всегда действуете одними методами: подешевле купить, повыгоднее продать. Думал, я не узнаю, что вы перевозите и прячете дома как вещи?