Женя Виненко – Тринадцатое чувство. Том 2 (страница 6)

– Ты будто беспокоишься за него, – заметил Северин, подозрительно прищуриваясь: с чего вдруг в напарнице проснулась забота о негодяе? – Если пытаешься на что-то намекнуть, я не понимаю.

– Он принял нашу сторону, помогал уберечь мир от гибели, – вот она, настоящая Дубравина: горячо и с энтузиазмом принялась отстаивать свою позицию. – По сути именно Барракуда спас человечество от патогена, а не мы.

– Если бы он был истинным героем, не прятал бы лицо под маской, а пришел с известной ему информацией к нам. В конце концов, обратился бы в полицию. Но нет! Глупец рисковал миллиардами жизней, выступив против ублюдков в одиночку.

– Считаешь, ему бы поверили?!

– Почему нет? Он даже не попробовал. Биотеррористы готовили заговор ни один день. И Барракуда о нем узнал не в тот миг, когда прорвало Безымянный, – не на шутку разошелся Сева. Не то, чтобы в нем пробудился голос разума, скорее взыграла обида, что их роль в деле приуменьшили. – Твой «спаситель» не лучше Акулы, с которым, смею заметить, хорошо знаком, судя по их перепалкам. Он явно преследовал личные цели, плюс уничтожил два секретных, дорогостоящих объекта. За которые, кстати говоря, отвечать придется нам с тобой, потому что мы – единственные свидетели происшествия.

– Я уверена, у Барракуды имелись веские причины не связываться с «Вертикалью», – насупившись, недовольно пробурчала девушка.

– И какие же?

– Что, если под костюмом скрывается Алекс?

Мирный раздраженно завел глаза к потолку. Снова за свое: везде мерещится Ступов. Подруга, предсказуемо, перешла к доводам, которые, по мнению агента, звучали не очень-то убедительно:

– У него такое же тату, как у меня, набито также на левом плече. В безвыходной ситуации Барракуда всегда оказывается где-то поблизости. Он вытаскивает меня из пекла не в первый раз!

– Да? И почему тогда не открылся тебе? Насколько я помню, вас связывала не только работа.

– Алекс в курсе, что за нами следят. Зачем далеко ходить? Тебя-то тоже подослали!

Северин плотно сжал губы. Его словно обкатили ледяной водой, поставили на место, растоптали, обрубили на корню, – ассоциации можно продолжать бесконечно. Но стоило посмотреть с другой стороны, и ситуация не казалась проигрышной: раз девушка рассказала ему все, что удалось раскопать, следовательно, по какой-то причине доверяла.

– Я поняла, что столкнулась с куда более опасным соперником, чем представляла, – призналась Лина, считав мысли напарника по лицу, внезапно преобразившемуся в маску ледяного пренебрежения. – Неприятно осознавать, но одна я не справлюсь. Ты как-то предлагал объединиться. Если не передумал, я – готова.

– С чего такие внезапные перемены? За время нашего знакомства я точно не превратился в лучшую версию себя.

Дубравина ненавидела сопливые речи, особенно когда их приходилось произносить самой. Но обстоятельства требовали объяснений. Так что, с трудом проглотив комок раздражения, она сбивчиво затараторила, лишь бы поскорее закончить с позором:

– Несмотря на все свое высокомерие, ты поддержал меня: я вроде как умирала и благодаря тебе не осталась в сложный момент один на один с собой. Уверена, в тот день ты не претворялся, был настоящим. Тот факт, что ты согласился на работу в отделе ради помощи близкому другу… Он прочно засел в моей голове. Я ведь я тоже доносила на Алекса, но только потому, что получила приказ. Неожиданно для себя я пришла к заключению, что ты намного лучше меня и пересмотрела наши с тобой отношения.

– Вот это да.

Мирный так давно жаждал завоевать расположение напарницы, что сперва опешил. Любопытный парадокс: он не испытал полного удовлетворения. Как же яростно Лина желала найти близкого человека, раз была готова наплевать на собственную судьбу. Она даже не попыталась расспросить, кому коллега сливает информацию, какую конкретно, что от нее хотят. Если в Северине Владленовиче где-то глубоко и «сидела» совесть, то раньше он о ней не подозревал. Сейчас же гадина проснулась и всеми силами стремилась вырваться наружу. Пришлось серьезно постараться, чтобы заглушить ее дерзкие порывы. О чем бы они тут не договорились, пока Председатель держит свое слово, он останется ему верен.

Агент предпочел молча протянуть девушке ладонь, – закрепить союз рукопожатием.

– Честно? Я подозреваю, преступник и рассчитывал, что ты примешь его за Ступова, – какие бы аргументы подруга не привела, ему они представлялись притянутыми за уши. – Зачем? Пока не знаю, но обязательно выясню и докажу, что ты ошибаешься. Допустим, но только на секундочку, что делу и правда поспособствовал твой старый напарник. Что нам это дает? Мы понятия не имеем, где его искать. Да и жив ли он?

– Надеюсь, да. Но ты прав насчет Алекса: у нас нет ни единой зацепки, – неожиданно согласилась Дубравина. – У меня альтернативный план. Мы попробуем копать под второго ублюдка.

Прежде чем продолжить, Лина откатилась к двери, – лишний раз убедиться, нет ли кого снаружи. Вернувшись к койке Мирного, она оглянулась еще раз и только затем достала из кармана пижамы одноразовый зип-пакет и сунула его в руки друга.

Сева внимательно изучил аккуратно упакованный короткий шприц: одноразовый, стеклянный, предварительного заполнения, – как любой другой, предназначенный для препаратов вакцинации.

– Смею предположить, как раз его содержимое спасло мне жизнь, – догадался он, сперва не замечая ничего подозрительного. Лишь с третьего подхода его внимание привлекли два ряда букв и цифр. В конце каждой строки чьим-то корявым почерком было нацарапано еще по четыре дополнительных цифры. – Что это? Маркировка образца?

– Кто знает. Я надеялась, когда нас выпишут, мы передадим улику Хожаеву и Шеврун. Сомневаюсь, что обнаружатся отпечатки пальцев, но вдруг следы от сыворотки, анализ почерка, обозначения, подскажут, куда двигаться дальше.

Мирный скептически поджал губы. Не хотелось портить настрой на битву, но лучше сразу приготовиться к провалу, чем потом разочаровываться. Так что он посчитал нужным предупредить:

– Если Организация действительно так влиятельна, как намекал Барракуда, вряд ли нам позволят узнать хоть что-то ценное.

– Я осознаю риски, но не остановлюсь, – угрожающе сверкнув глазами, Дубравина ударила обоими кулаками по рукояткам кресла-каталки. – Теперь я обязана выяснить не только куда и почему исчез Алекс, но и кто такие энемы, что за чертов синдром позволил мне обзавестись иммунитетом к ПФЖ. Преступники, с которыми мы столкнулись на МЭС, представляют серьезную угрозу. Не из-за того, что за ними стоят большие деньги или продвинутые технологии. Они опаснее самых беспощадных террористов, ибо считают себя уникальными. И самое страшное, что так оно и есть. Если подобных мне много, и они способны использовать возможности своего разума по полной, мир недолго будет принадлежать обычным людям. Мы не можем этого допустить.

Северин Владленович не успел ответить. В палату неожиданно влетела разъяренная Журавлева. Она остановилась напротив Лины и попыталась вырвать из ее рук шприц. Агент сопротивлялась до последнего: грозно рыча, резко развернула кресло, вместе с тем вырывая иглу из вены. Капельница полетела в нападавшую, но та умудрилась увернуться и снова набросилась на девушку. Боли Дубравина не замечала, намотала волосы ученой на руку и тянула со всей дури вниз. Таисия Андреевна заорала так громко, что заложило уши. Она свалила соперницу на пол и принялась остервенело бить по ребрам ногами, забыв, что та и так еле дышит.

Как бы Лина не отбивалась, в итоге ее сил оказалось недостаточно, чтобы противостоять физически здоровому человеку. Подняться она уже не смогла, а Мирный не смог оставаться в стороне. Он попробовал встать и оттащить сумасшедшую тетку от подруги, но опоздал. На крики Журавлевой в палату ворвались медсестра и доктор с уже заготовленным успокоительным в руках…

– Стоп! – воскликнул Сева, понимая, что его преследует странное чувство дежавю. – Что-то здесь не так, – подумал он. – Будто одна и та же сцена проигрывалась в различных интерпретациях.

Закончить логическую цепочку агенту не дали, как и что-то предпринять. Голова закружилась, глаза медленно сомкнулись. Пока он искал подвох, лысый мужичок ввел ему дозу препарата. Фигура напарницы расплылась, и Мирный в очередной раз погрузился в черноту.

Открывать глаза не хотелось. Северин Владленович окончательно определился, что каким-то непостижимым образом проживает один и тот же день в четвертый раз. Он боялся вообразить, что его ждет в пятом заходе.

– День сурка? Психологический эксперимент? – Сева судорожно перебирал возможные варианты. – Как только я отключаюсь, они меняют обстановку, и все начинается заново. Нет, – возразил он сам себе. – Допустим, здесь замешана Журавлева. Но чтобы Лина добровольно согласилась ставить опыты на товарище? Ни за что!

Время тикало, ничего не менялось. В палате, а Северин не сомневался, что находится либо в ней, либо в чем-то сильно схожем, не слышалось никаких посторонних звуков. Настало время взять паузу и сделать то, что у него получалось лучше всего: здраво и логически пораскинуть мозгами. До сих пор, едва он просыпался, в комнату заявлялась медсестра или уже стояла возле его койки. Если подозрения верны, ему достаточно поднять веки, и она незамедлительно возникнет рядом.