Женя Виненко – Тринадцатое чувство. Том 2 (страница 7)

Протяжно выдохнув, Мирный пустился во все тяжкие. Помещение и обстановка слегка изменились: кроме кресла и раковины ничего не осталось, зато появился унитаз. А еще, в этой версии он, как и в самом начале безумного путешествия, оказался привязан к кровати. Так ему представлялось. Но, когда агент попробовал шевельнуться и осмотреть себя, сообразил, что вовсе не наручники сковывают его тело, а смирительная рубашка. Впервые у него ничего не болело, не саднило, не тянуло, никаких травм или повреждений, – совершенно здоровый человек, если не считать, что скован одеждой для буйных психопатов. Значит, он якобы заперт в психиатрической лечебнице. Видимо теперь его намеревались убедить в собственной безумности.

Как мужчина и предполагал, стоило ему подать признаки жизни, в палату вошла блондинка с яркой помадой на губах. Улыбаясь, она помогла ему сесть и протянула ко рту ладошку с белыми, круглыми таблетками. Сева подозрительно покосился на медсестру и замешкался, размышляя, как поступить дальше. Он перестал обращать на нее внимание, сосредоточенно осматриваясь и анализируя ситуацию. Женщина решила, что больной вздумал бунтовать, и грубо потребовала:

– Пей и не зли меня, дружок. Иначе я буду вынуждена позвать медбратьев.

Но агент ее угроз не слышал. В тот момент он проводил аналогию всего, что ему привиделось, и понял: кошмары вовсе не временная петля. Мирный наконец разглядел призрачную систему. Он будто очнулся, а дальше мысли понеслись нескончаемым потоком, сами собой. Северин просыпался, перед ним возникали различные локации, но только на первый взгляд. Если капнуть глубже, они всегда имели одинаковый размер, форму, обязательно были замкнуты и ограничены одной комнатой: больничная палата, камера в части Тарина, одиночка в психушке, максимум коридор. Из раза в раз ему встречался определенный набор людей: медсестра, доктор, Лина и Журавлева. Выходит, единственное, что менялось – развитие событий в зависимости от заданной компоненты. Словно в систему добавляли новую переменную, и она заставляла главных героев двигаться в ином направлении, выдавать вероятную вариацию. Не стыковалась разве что концовка версии, в которой он наблюдал за взрывающейся Дубравиной, но она в целом выбивалась из общей картины и…

Внезапно Севу осенило: куда они попали и что происходит. Но, прежде чем что-нибудь предпринять, он решил перепроверить догадку.

– А давай, – с вызовом согласился дерзкий пациент, – вызывай охрану! – в случае его правоты никто новый к нему не заявится.

Женщина изменилась в лице, засуетилась и позвала на помощь. Как и предполагал агент, в палату пожаловал ни кто иной, как лысенький очкарик. Он бубнил что-то насчет послушания и заботы о психологическом здоровье, но Мирный его нетерпеливо перебил и неожиданно без истерик поинтересовался:

– А что со мной не так, доктор? Я представляюсь Наполеоном? Или, может, слышу посторонние голоса?

Видимо ожидая более яркую и бурную реакцию, мужчина смутился и неуверенно залепетал:

– Что тут скажешь, мил человек… Вы считаете себя сотрудником секретного отдела, твердите о заговорах, загадочных происшествиях. Напарницу все ищете, уверяете, что ее срочно нужно спасти… – за спиной доктора, как по волшебству, тихо скрипнула дверь. Обернувшись, он радостно ткнул пальцем в опасливо заглядывающую внутрь Дубравину. – Да вот же она, ваша мнимая коллега! По факту же – соседка. Вы часто играете после ужина в настольные игры.

– Да что вы!? – Сева состряпал удивление. – А кто же я на самом деле? – спросил он.

Агенту и правда было любопытно, что сгенерирует система на его запрос. Он никак не мог поверить, что все вокруг, – призрачная иллюзия. Настолько правдоподобной казалась комната, обстановка, персонажи. В жизни не отличишь от реальности. Он мог только догадываться, что за технологию использовали те, кто подключили их к уникальной модели, но с огромным удовольствием досконально изучил бы ее.

Углубившись в свои мысли, агент не заметил, в какой момент в спектакле появилось новое действующее лицо, но совсем не удивился, обнаружив, что это Таисия Андреевна. Предстала она в образе именитого профессора. Далее последовал очередной диалог между всеми, кто находился в комнате: опасения докторов за его состояние и долгожданное вынесение приговора, что ему нужно вколоть успокоительное.

Северин Владленович искренне восторгался созданной атмосферой и достоверностью происходящего. Он больше никого не слушал.

– Все нереально, – сказал себе Сева.

Стоило произнести заветные слова, а главное осознать и поверить в них, как все мгновенно замерло: словно на голове по-прежнему VR-шлем, но игру поставили на паузу. Мир в глазах Мирного превратился в очевидно ненастоящий, заполнив все свободное пространство вокруг него беспорядочными рядами нулей и единиц, быстро сменяющих друг друга…

Агент вернулся в реальность. По крайне мере, он надеялся, что окончательно выбрался из плена симуляции. Ощущая себя пловцом, вынырнувшим со дна морского, Сева распахнул веки и с громким, протяжным хрипом глубоко вздохнул. Воздух был настолько ледяным, что насыщать им легкие оказалось невыносимо больно, – сковывало и горло, и грудину. Голова кружилась, зрение не могло найти точку опоры и сфокусироваться, а сердце билось с такой бешеной скоростью, что Мирный буквально слышал его стук в ушах. Он понятия не имел, сколько времени ему понадобилось, чтобы пелена перед глазами отступила, а предметы перестали раздваиваться.

Настоящий мир представлял собой зал неопределенных размеров. Благодаря маленькой хитрости: стены и пол помещения выкрасили в черный цвет, а какое-либо дополнительное освещение отсутствовало, – определить габариты комнаты стало невообразимо сложно. Спасал многоуровневый потолок, мигающий сигнальными лампочками и хоть как-то ограничивающий пространство. Иначе Северин Владленович решил бы, что попал в очередную имитацию, с бесконечно растягивающейся во все стороны больничной палатой.

Все еще дыша как паровоз, агент интуитивно потянул за первый из внушительного количества свисающих с его головы проводов. Присоски, наподобие тех, что используют в ходе проведения ЭЭГ2, отскакивали с чмокающим звуком, а на коже после них оставалось неприятное чувство жжения. Лишь когда последний из электродов очутился на полу, мужчина целиком и полностью пришел в себя и смог мыслить рационально. Чуть только глаза привыкли к полутьме, на душе полегчало: и все же он находился в обычной комнате. От работающих мониторов и сотен повсеместно мерцающих на технике индикаторов, света в комнате набралось достаточно, чтобы сносно различать, что творится вокруг. Странно, но никакой охраны, докторов или ученых поблизости не обнаружилось. Возможно, в них просто не было необходимости.

Мирный не сомневался, что стал частью смелого научного эксперимента. Перед его взором постепенно вырисовывалась невообразимая для современности, но вполне допустимая для будущего, картина. Первое, на что Сева обратил внимание: четыре эргономичные ниши, – не то кресла, не то кровати, с виду похожие на полуизолированные капсулы. В пятой такой сидел он сам. Кабины снабжали пользователей всем необходимым: кормление производилось при помощи автоматического введения внутривенных инфузий с питательными растворами как те, что используют для больных в состоянии комы. То же самое и с отходами жизнедеятельности.

Рассмотреть, кого поместили в остальные ниши, – не вышло. Хоть они и стояли в форме ромашки лицом друг к другу, отлично скрывали владельцев за счет углублений по форме тела. Агент с интересом изучил свою капсулу и сделал вывод, что с их помощью седоков фиксировали в одном положении: специальные пазы в углублениях совмещались с небольшими деталями на комбинезонах. Последний, телесного цвета, из композиционного материала на основе полиэфирных волокон, плотного облегал по фигуре и закрывал собой весь кожный покров за исключением лица. Он достаточно хорошо тянулся и не стеснял движения, разве что в «особенно чувствительных и выпирающих местах» создавал ощущение скованности. Северин Владленович догадывался, что именно костюм спасал организм от переохлаждения: судя по тому, какой густой пар вырывался изо рта во время дыхания, температура в помещении варьировалась в пределах семи градусов.

Сева огляделся. В центре «цветка» из ниш он обнаружил любопытное открытие, которое имело куда более важное значение, потому что подтверждало выдвинутую им теорию. На первый взгляд ничего сверхъестественного, стандартное рабочее место: клавиатура, мышка, огромный монитор. Максимум, что могло заинтересовать – информация на экране. Ее Мирный превосходно различал даже из своей капсулы: четыре окна передавали четкое изображение того, что видел каждый сидящий в кресле; пятое, наверняка его, в данный момент выглядело как статистический шум3; снизу, в горизонтальном поле, шел непрерывный отчет в цифрах, формулах и выводах. Но поразило агента другое: небольшой металлический шкаф цилиндрической формы, висящий над рабочей станцией. От него, капсул, ПК, да и в целом всего оборудования, стоящего в комнате, расходилось невероятное множество оптико-волоконных кабелей. Все они соединялись с чем-то громоздким на потолке. Рассмотреть в полумраке точное очертание объекта казалось непосильной задачей, да Северину это и не требовалось. Он и так знал, что там прячется сервер. Их симуляцию создавал самый настоящий квантовый компьютер. Таких в мире насчитывалось ограниченное количество, и находились они на ранней стадии развития. Но этот функционировал стабильно и однозначно превосходил существующие в мощности. Кто бы его ни создал, был не просто гениален, но еще и сказочно богат.