Женя Онегина – Хранители драконов (страница 15)
– Рана снова открылась, – ровно констатировал Бергер. – Держите его крепко, Елисавета Александровна. Поедем по заливу.
Почему-то стало страшно. Конечно, лед в середине зимы был крепким, но…
– Прекрати паниковать, Лисса. Здесь все так делают. Ты, главное, пристегнись.
Ехать оказалось недолго. Питера абсолютно не смущала темнота, мотор работал ровно, но я могла поклясться, что под нами угрожающе скрипит лед.
– Не выдумывайте, Елисавета Александровна! – вспылил Бергер, хотя я сидела тихо, аккуратно придерживая Егора, пристегнутого ремнем безопасности.
– Но…
– Не бойся, прошу. Еще не время бояться.
– Вы думаете, что успокоили меня, Петр Евгеньевич? – спросила я, не скрывая сарказма.
– Мы снова на «вы»? После всего, что между нами было? – Я видела, точно видела, как в темноте салона полыхнул изумрудный огонь.
– Ты дразнишь меня?
– Согласись, сейчас не время. – Он даже передернул плечами, словно пытаясь отбросить ненужные воспоминания.
А кожу на кончиках пальцев вдруг закололо. Мне невыносимо захотелось коснуться татуировки у него на затылке. Я сглотнула.
– Приехали, Елисавета Александровна. Вашего болезного жениха пока оставим в машине.
Форт стоял на самом берегу – гладкая, каменная стена, некогда служившая военным укреплением. На фоне белоснежной поверхности покрытого льдом залива, она казалась чудовищем – огромным драконом, закованным в камень злым волшебником. Здесь, среди снега и льда, было до странного светло. Сверкающая поверхность залива словно отражалась в бескрайнем небе, которое снова стало таким далеким. И мне вдруг захотелось стать частицей этого мира. Взмыть в воздух, расправив крылья… Крылья? Сны обрушились на меня с такой силой, что я пошатнулась.
Заплутав в лабиринте каменных переходов, протяжно завыл ветер. Заскрипели заржавевшие створки ворот.
– Лисса! – позвал меня Бергер. – Лучше держись ко мне поближе. Тут кругом шахты. Оступишься в темноте – уже не достать.
– Ты специально меня пугаешь?
– Просто прошу не отходить от меня. Это так сложно? – Он схватил меня за руку, требуя внимания. – Мы все устали, а жизнь Егора на волоске. Ты слышишь меня, Лисса?
– Как мы можем помочь ему тут?
– Есть надежда, что пару дней мы выиграли. Прошу по-хорошему, в последний раз, не выходи одна, Лисса. Это важно!
– Я услышала! – прошипела я, вырывая руку, и сердито потерла запястье.
– Идем! Внутри можно зажечь свет. Его с моря не будет видно.
– А с воздуха? – зачем-то спросила я.
– И с воздуха, – устало повторил за мной Бергер и в то же мгновение просто взял и скрылся. Как сквозь землю провалился.
– Лисса, не спи! – донеслось откуда-то сверху. – Егору нужен отдых.
Я несмело подошла к стене. Оказалось, в этом месте кладка была разобрана, и через нее вела еле заметная тропа внутрь форта. Если бы не Бергер, я совершенно точно прошла бы мимо.
Двор крепости, как и все вокруг, был запорошен снегом. В центре возвышалось полуразрушенное здание, кажется, из красного кирпича. Вместо окон зияли темные провалы, крыши местами не было вовсе. С левой стороны, если стоять спиной к морю, строение венчала на удивление целая башня с тяжелыми железными воротами в основании. Именно у этих ворот и нашелся Бергер.
– Добро пожаловать в логово чудовища, Елисавета Александровна! – весело произнес он, отвесив шутовской поклон…
… И все-таки я не упала. Так, аккуратно сползла по стеночке, а уже у самого пола Питер подхватил меня, наконец, заметив мое состояние.
– Что с тобой? – прошептал он, зарываясь носом в мои волосы. Я так и не удосужилась собрать их хотя бы в хвост.
– Душно, – ответила хрипло.
– Черт бы вас побрал, Елисавета Александровна… – пробормотал он, толкая ногой дверь на улицу.
Скрыть истеричный смешок мне не удалось – на улице сразу стало легче.
– Весело ей… – продолжил бурчать Питер. – И что мне теперь с вами двумя болезными делать?
– Егор…
– Вспомнила, наконец! Я пойду за машиной. А вы, Елисавета Александровна, возьмите себя в руки. Вам нужна первая дверь направо в самом конце коридора.
Он ушел, а я постояла немного на улице, пытаясь поймать отголоски того чувства, что охватило меня на берегу. Тщетно.
Тяжело вздохнув, я шагнула в узкий сырой коридор. Света здесь было достаточно. Но он был белый, неживой, словно в операционной. С потолка капала вода. Конденсат или подтаявший на поверхности снег – не понятно, но на полу образовались приличные лужи. Мои шаги многократным эхом отдавались под сводами перехода, а сам коридор вдруг показался бесконечным. Я судорожно сглотнула. Снова стало нечем дышать. Насыщенный влагой воздух забивал легкие чем-то вязким. Я закашлялась. Неужели Бергер и правда считает, что в таких условиях Демидову станет легче?
Дверь я заметила не сразу. Прошла мимо и только потом боковым зрением заметила небольшое углубление в стене. Ни ручки, ни замка, ни петель. Я все-таки налегла почти на гладкую поверхность плечом, и та бесшумно поддалась. Видимо, сработал датчик движения, и комнату озарил теплый, чуть приглушенный свет. Именно комнату. Гладкие, покрытые светлой краской стены украшали многочисленные черно-белые фотографии залива. На бетонном полу лежал палас с броским, ярким орнаментом. Справа от двери располагался черный угловой диван, а над ним – широкая кровать-чердак, на которую вела приставная лестница. Напротив оказался кухонный уголок с вытяжным шкафом и небольшим холодильником и узкая дверь, ведущая, по всей видимости, в санузел. В центре – барная стойка с высокими стульями.
– Мда… – протянула я, оглядывая это великолепие. – Берлога что надо….
Дверь за моей спиной с грохотом распахнулась, и в комнату буквально ввалился Питер.
Егор был с ним. Мертвенно-бледный, с блуждающим взглядом, казалось, что он с трудом узнает меня. Куртка на нем была распахнута, а на повязке, сделанной Бергером днем, проступили свежие пятна крови.
– Давай на диван! – скомандовал Питер. – В ящике должны быть простыни.
Ящик оказался под диваном, а в нем действительно нашлись простыни, а также подушка и пара одеял. Я поспешила застелить постель, а Бергер как можно аккуратнее усадил Демидова на сиденье. В четыре руки нам с трудом удалось его раздеть, и я с ужасом уставилась на повязку на его плече, насквозь пропитавшуюся кровью.
– Скверно, Елисавета Александровна, очень скверно, – произнес Питер нейтрально, но я была уверена, что совсем не эти слова были сейчас готовы сорваться с его языка. – Поищи аптечку, Лисса. Она в ванной, вероятно. Я пойду перегоню машину в безопасное место и принесу вещи. Ах да! Поставь чайник. Воду можно из-под крана набрать. Ту, что осталась в машине, я тоже принесу, а то замерзнет за ночь.
Я заторможенно кивнула.
– Лиза, это ты? – прохрипел Егор, едва за Бергером закрылась дверь.
– Конечно я, Егор! – я постаралась улыбнуться, но вышло плохо. – Ты только держись!
– Лиза, Крестовскому нужна ты, слышишь. Если он нас найдет… – проговорил Егор и облизал пересохшие, потрескавшиеся губы. – Мы тогда с Петькой не жильцы. Главное, тебя уберечь, Лиза.
– Зачем я ему? То есть наследство, я знаю, но…
– Наследство Аракчеева-Головина – это не только капиталы, Лиза. Это совсем не капиталы, а гораздо большее. Это ты, Лиза…
Я не успела спросить, что он имеет ввиду. Егор снова потерял сознание.
Глава четвертая
– Скверно…
– Я бы назвал это по-другому, но в целом, ты недалек от истины… – пробормотал парень и средним пальцем поправил круглые очки на переносице.
– И как, если не секрет? – усмехнувшись, спросил Бергер.
– Не при даме, Петька. Такого, значит, ты обо мне мнения?
– Брось, Аркаш, дама закроет свои прелестные ушки. От нее не убудет, а тебе нужно пар спустить.
– Это еще зачем? – удивился Аркадий. – Подумаешь, по дороге сюда трижды проверили машину… Трижды, блин! Куда ты влип, Бергер?
– А то ты не догадываешься?
– Нет и нет. И знать ничего не хочу! – испуганно замотал головой наш гость.
Рыжий длинноволосый парень с колечками в брови, носу и на языке, был с ног до головы покрыт татуировками. Щеки его заросли рыжей же щетиной, а там, где щетины не было, кожу покрывал плотный слой веснушек. Сам парень, несмотря на воинственный вид, выглядел довольно щуплым. Я даже не сразу разглядела его за широкой спиной Бергера. Но взгляд у него был цепкий и излучал спокойствие.
Однако даже ему изменила выдержка, когда они с Питером сняли с Егора окровавленные бинты, обнажив рану.
Присвистнув, Аркадий совершенно точно собирался забористо выругаться, но тут-то его и привела в чувство емкая реплика Бергера:
– Скверно…